По рукам ходили какие-то схемы переделки стандартной аппаратуры. Мефодий, потратив немало энергетических единиц на них, пришел к выводу, что все этофальшивки и вполне возможно распространяемые Правительственными структурами для таких же веселых и находчивых как он сам. Только это его не остановило, а напротив, раззадорило. Жизнь давно нас приучила к мысли, что если чего-то очень захотеть и при этом хорошо потрудиться, то все трудности будут преодолены и друг мой погрузился в самостоятельные изыскания. И вот доизыскивался.
Я не раз предупреждал его, что добром такое не кончится, вот и оказался прав на свою голову.
То, что случилось потом, не лезло ни в какие ворота.
Существуют, разумеется, космические катастрофы и аварии, но они всегда где-то в информационном пространстве происходят или в кино. Именно там бравые космолетчики борются с трудностями, преодолевают коварство Пространства. Но иногда, оказывается, и нам грешным что-то от Пространства перепадает. И даже в две руки.
Засвистело что-то, заскрежетало в кабине, и трассер наш подбитой птицей виз обрушился. Пару раз меня мимо Самопала проносило и я видел, что тот что-то на пульте управления пытается сделать, но куда там То ли умения не хватило, то ли счастья
Я в себя пришел, когда ткнул меня ногой товарищ.
Вставай, говорит, дармоед, если жив еще. Сонэто та же смерть
Ну, встал, огляделся. Радости мне это не доставило
Короче говоря, попали мы. Кто-то, не будем показывать пальцами кто, где-то что-то недоглядел, недовернул и грохнулся наш трассер о твердь земную со всем нашим удовольствием. Я головой по сторонам повертелполучалось хреновое дело. Как на первый взгляд, так и на второй: отсеки, прижатые друг к другу чудовищной силы взрывом, потеряли герметичность, и синеватый дымок местной атмосферы проникал к нам, растекался по полу. Внизу газ собирался в плотную пелену тумана уже доходившего нам до середины икр.
Как же ты машину вел? спрашиваю. Или тебя кто-то под руку толкал?
Если б меня кто-то толкал, то мы бы с тобой по земле как два куска масла по бутерброду размазанные сейчас лежали бы. Тут, напротив, высокое мастерство!
Ангел у нас, что ли образовался, не слушаю я его. Говорят у пьяных и влюбленных такие должны быть А теперь, наверное, и дуракам по ангелу полагается Тем, особенно, которые на неисправных трассерах разъезжают.
Григория мои слова развеселили.
Если дураков добавить к влюбленным, то получится такая прорва людей, что ангелов на всех не хватит.
А ты представь, во что это выльется для небесной канцелярии!
Я представил, и мы как два старых дурня заржали. Потом я себя в руки взял.
Их и не хватает. Вон сколько людей гибнет. Но хочу тебя обрадовать. На нашу долю досталось.
На мою больше.
Он закатал штанину, показывая синяки и ветвистый синий след от удара током.
Да я не об этом, махнул рукой я. Ангелы нам достались. По крайней мере, один на двоих точно есть!
Ладно. Давай выход из этого Этой неприятности искать
Собственно, проблемы выйти не существовало, только вот очень не хотелось выходить туда, где это этим туманом дышать придется. Что он из себя представляет? И что случится, если его дозу внутрь принять? Хвост вырастет или вообще окочуришься?
Уселись мы друг напротив друга, смотрим, глазами лупаем. Понимаем, что ничего нам другого не остается. А страшно
Интересно каково это на вкус спрашиваю товарища.
А Мефодий поддает туман ногой и злобно так, словно я тут самый виноватый, отзывается.
Может, если и попробуешь, то и рассказать-то уже не успеешь. Может это фосген какой-нибудь или вовсе хлорциан.
Он неловко, по-медвежьи, переступил ногами, словно туман мешал ему двигаться. А может это совесть у него в ногах путалась, ходить мешала. По его ведь милости
Я уже сообразил, почему такая чехарда пошла. Вообще винить кого-либо, кроме самого Мефодия нельзя.
Че-е-е-рт!
Ты еще руки заломи. Устроил тут, понимаешь, плачь Ярославны Давай-ка думать, как выбираться из этой каки
А чего тут думать? Открой дверь да выберись. С этого света на тот.
Нервы сдали у товарища. Он в озлоблении пнул стену.
Я, как в себя пришел, первым делом живучести нашего трассера удивился, а выходит напрасно. Стена, словно ждала сигнала, со скрипом её кусок выломился и заскользил наружу, словно кто-то тянул её на себя.
Чувство опасности взревело сиреной Я схватил ствол, а Мефодий прыгнул назад, и шум его падения заглушил мой выстрел. Я стрелял навскидку в мелькнувшую в проломе длинную тень.
Неудержавшийся на ногах Самопал нырнул в туман как в воду. Только что без всплеска и кругов на поверхности.
Не выпуская карабина из рук, я бросился к нему, но друг мой вынырнул из сиреневого небытия самостоятельно.
Кто стрелял?
Христофор Колумб, спокойно ответил я. Глупый вопрос заслуживает только глупого ответа. Увидев, что с другом все в порядке, я повернулся к пролому и засмеялся. Там, наполовину заскочив в корабль, лежал ствол какого-то дерева, исходивший тем же сиреневым дымом, что покрывал пол отсека.
За порогом чадили головешки поломанных деревьев. Плотный дым стелился по поверхности, пошевеливая своим обширным телом, когда его трогал ветер.
Вот тебе, бабушка и хлорциан.
Самопал поднялся из дыма, как новое здание из развалинспокойный, уверенный в своих силах и даже похорошевший.
Принимай планету, Савва! Со всем содержимым, по описи.
Держа карабины наперевес, мы вышли наружу. Вокруг лежали обломки деревьев, на первый взгляд ничем не отличавшимися от земных.
Записывай! Лес поваленныйодин!
Трассер искореженныйтакже один. Откликнулся я.
Космические гости в лице двух человекодна пара! продолжил мой друг.
Космические гости идут отдельным списком. Как приглашенные на банкет, возразил я.
Говорить-то мы говорим, точнее, треплемся, от нервного напряжения избавляясь, а природа кругом этому сильно способствует.
Виды вокругслов нет! Не природа даже, а отдохновение глаз.
Тут нам самое место, говорит. Тут лагерь и раскинем. Речку нарекаю Дуболомкой
Огляделся я. А что? Хорошее место! Вот лес, вон развалины наши, а вон там речка бежит А вверх и вниз по течению деревья стеной. Под ногами у нас песчаный берег языком в воду уходит, а вода в Дуболомке до того прозрачная, что мы с Мефодием с первого-то взгляда и не разобрали где она начинаетсятак незаметно берег входил в неё.
Вытащили мы из трассера аварийный запас, и начали лагерь ставить шагах в двухстах от берега. Пока я с палаткой возился да охранную систему налаживал, Мефодий охотничий сезон открылудочки забросил да в воздух пальнул пару раз.
С местом мы точно не прогадали. Природа нам на это сразу намекнулаклев начался прямо сумасшедший. Поплавок только воды коснулся, как на него кто-то уже набросился. Мне за делами не видно, но чувствую, процесс идеткряхтит Мефодий и восторженно поругивается. Потом дружок мой закадычный завопил. Басом. Я выглянул. Я тут тружусь, а мой дружок, оказывается, там с кем-то силой тягается. Удилище изогнулось и он в позе «упрямый колышек» наклоняясь к песку градусов под 30, упирается в берег конечностями и сопротивляется чьей-то агрессии.
Только упертость его ничего не давалатот, кто сидел в воде стаскивал Митрофана к себе. Явно зверь-рыбу зацепил
Бросай, чудило! заорал я. Тебя сожрут, кто банкет готовить будет?
Послушался, бросил.
Только вместо того, чтоб помочь мне, как хороший друг другу помогает, он бошку свою в небо задрал и стал там что-то разыскивать. Я и сам из любопытства посмотрелничего. Ругаться с ним не стал, плюнул только выразительно. Только плюйне плюй так всегда в первый день получается. Восторженный какой-то
А потом слышу «бах!» и визг рикошета
Гляжу я на Самопала, а тот на меня таращится.
В кого попал? спрашиваю, а потом и сам голову вверх деру. Ничего. Облака, ветер Птиц и тех нет
Мефодий от ошеломления бинокль достал, словно ни своим, ни моим глазам не доверяет. Руки у него ходуном ходятясно видно, что страшно крикнуть хочетвон он, там! Туда смотреть