Это не детская игра. Это очень сложный вопрос. И не скажу, что я над ним никогда не думал. Он сверяется с выражением моего лица и продолжает. Первая часть вопроса задана лишь для того, чтоб я увлёкся этой игрой, да? И всерьёз сосредоточился на втором вопросе?
Удивлённо подняв брови, молча хлопаю в ладоши три раза.
Вы часто недооцениваете стариков, довольно щурится Актар. А мы часто не раскрываемся полностью. Чтоб не портить себе веселья, наблюдая со стороны за вашими попытками извертеться на пупе, доказывая нам, что вода мокрая.
Следующие секунд пятнадцать неприлично громко ржём.
Ты задал хороший вопрос. Важный не то что для всех пашто, а и для многих народов вокруг. Продолжает он после паузы. Но однозначного ответа на него может и не суметь найти. Ты согласен, что у торговца из алокозай или у скотовода из вазири этих общих черт может и не быть? он искоса и покровительственно смотрит на меня. Хотя и тот, и тот принадлежат к пашто.
Вот удивишься, но нет. То, о чём хочу сказать я, будет общим именно что даже у торговца из алокозаев, и у скотовода из вазири. Или у людей, взятых произвольно из любых других каумов пашто.
Теряюсь в догадках! удивляется Актар. И что это, по-твоему?
Начну с самого очевидного. Неприятие любых чужеземцев в качестве власти. Особенно если они иноверцы. Случись чужая армия на землях пашто, а торговец-алокозай будет вовсю помогать скотоводу-вазири в борьбе. Согласен?
Да, чуть растягивает звуки Актар. Согласен. Но ты опять назвал исключительный пример.
Вообще-то, у меня в голове целый список таких качеств, смеюсь. Вот тебе второе: вы все очень остро реагируете на несправедливость. Если сталкиваетесь с тем, что считаете неправедным, и в ваших силах это изменить, вы моментально, вне зависимости от каума и хеля, загораетесь чуть не огнём отмщения. И можете не успокаиваться годами, пока не сочтёте свою миссию выполненной.
Я тебе сходу назову массу народов, правда, на Западе которые воюют десятилетиями, из поколения в поколение, для примера вот народу них ещё флаг с белым крестом на красном фоне. Внешне невозмутимо парирует Актар.
Удивлён, откуда ты слыхал про них, но то лишь наёмники. И ты сейчас делаешь вид, что не понимаешь. Укоризненно трясу пальцем. Эх-х. старина. А ведь ты принципиально не врёшь! До этого момента.
Я и сейчас не соврал нахмуривается старик.
пытаясь уклониться от прямого вопроса, улыбаюсь. Есть разница. Я не знаю так много народов, которые бы могли поколениями воевать не за жалование, как те с белым крестом, упомянутые тобой. А подогреваемые исключительно жаждой восстановить справедливость, как они себе видят. За собственные средства. Скажем, вообще кроме вас таких народов не знаю
Что в этом плохого? чуть помолчав, как будто нейтрально, спрашивает пуштун.
Давай на твоём примере. Этот Нурисланвсего лишь инструмент. Не самый счастливый, не особо думающий о себе, просто выполняющий грязную работу слуга. Согласен?
Да.
Он уже давно смирился с тем, что почти ничего в жизни он не решает. Может только придумать, как получше исполнить приказанное. Но сам решений не принимает, удерживаюсь от слов «генерировать идеи». Согласен?
Да. Хотя мне и не понятно, как можно настолько забыть и отринуть заветы Всевышнего. Брать грехи на себя, оправдываясь приказами какого-то чиновника рангом выше Как-то это не по-мужски. По-прежнему спокойно отвечает Актар. Получается, этот человек отвергает сразу некоторые хадисы
СТОЙ! Вот давай без хадисов, я тебе их сам не меньше сейчас прочту! Продолжай.
А я всё сказал. Он подобен ребёнку, хотя сам мнил себя воином либо кем-то побольше. Старик ненадолго зависает.
Тот редкий случай, когда готов тебя расцеловать, но продолжай. Не молчи.
Целовать меня не надо Ну, он взрослый мужчина. Был. Он делает душегубительные вещи, вернее делал. И в своих собственных глазах оправдывал себя тем, что решения-то не его. Что это был приказ другого человека. Вот теперь ты мне скажи, как назвать человека, который в полном сознании убивает других, считая это неправильным, сожалея об этомно искренне не числя за собой вины за это? Поскольку это-де приказ со стороны?
Актар любит порассуждать на такие абстрактные темы, в особенности с теми, кого считает себе в чём-то равными. Потому терпеливо жду продолжения.
Знаешь, это как мой ребёнок; загнал бы овец на ваше пастбище. Продолжает пуштун. А на ваш спрос ответил бы: это отец приказал, все вопросы к нему. Вот то же самое, но только
в других масштабах, подхватываю вполголоса. Точно, говорю уже громче. Пример идеальный. И вот теперь представь. Будь на моём месте не я, а любой пуштун; твой сын с отарой на моём пастбище, допустим, будет уже тринадцати лет. Что дальше?
Вместо ответа Актар хмурится и сопит.
А теперь представь, что ты сделаешь в ответ уже мне? продолжаю подливать масла в огонь. Когда тебе принесут твоего сына? А далее между семьями по нарастающей. А как мне правильнее поступить с твоим сыном изначально?
Хотя бы поговорить, нехотя выдавливает старик. Для начала.
Точно. Вот это я и имел ввиду. По мне, у васпаштоесть губительное сочетание. Вы на любую несправедливость, без учёта её величины, реагируете гневом. А гнев у вас длится годами.
Скорее, мы в гневе делаем что-то такое, что потом длится годами, придирчиво поправляет Актар.
А уже без разницы. Главноечто вы сгоряча поступаете с инструментом, подобным Нурислану, так, как должны бы были поступить с хозяином. Если уж совсем точно вникать в Коран.
Ты где-то прав. Но никто из нас с тобой вслух в этом не согласится. Актар спокоен и задумчив. До Хозяина, как ты говоришь, мы может просто не дотянуться. А если не излить гнев на Инструмент, получается, попирается основа понятия badal. И как тут быть?
Ну, пророк Иса имел на этот счёт своё особое мнение, дипломатично скругляю углы. Хотя я и далеко не во всём с ним согласен. Но лично тебе, как старейшине, я бы просто хотел напомнить: изливая огонь badal на Инструменты, вы ни разу не решаете проблему, а только плодите костры вокруг себя. Ты понимаешь, о чём я? В голову приходит мысль и я использую повисшую паузу. Ты согласишься, что ты никоим образом не восстановишь справедливости, изливая огонь badal на Инструменты?
Я бы мог очень многое рассказать ему, но это будут примеры из будущего.
Да. Это всё равно, что отворачиваться от пожара, чтоб не страдать от его вида, через долгих пару минут отвечает Актар. Знаешь, давно хотел спросить. Откуда ты?
С чего такой вопрос? опешиваю немного от смены темы.
Назо Токхитолько мы знаем о её подвиге. Потомкам других народов об этом рассказывать не принято. Там, конечно, в крепости и вокруг были и чараймаки, и много кто ещё Но я далёк от мысли, что они за нас сохранили наши легенды. Причём настолько хорошо, что донесли их до вас. Старик переворачивается на бок, чтоб видеть меня лучше. Сейчас ты говоришь со мной на наречии вазири. Но у нас тебя никто не знает. Ты достаточно видный даже внешне, тебя б запомнили.
Даже если б я у вас был недолго, в гостях у малого хеля? меня неожиданно одолевает не совсем уместный академический интерес. А диалект вазири я действительно неплохо помню из той жизни. Вот прямо запомнили бы, и ты б спустя столько лет мог это узнать?!
Актар коротко кивает:
Да. И я спрашивалтебя не знает никто. А вазирволане то, что можно выучить за «недолго». (прим.:диалект пушту)
Теперь пару минут молчу я. Решая в итоге, как обычно, быть откровенным:
А это важно? Даю честное слово, что дорожу лично тобой, как другом. Не злоумышляю ни против тебя, ни против твоего народа, не деля его на каум и хель.
Актар явно не просто так смотрит на меня, потому уточняю:
Сейчас видишь, правду ли говорю?
Всегда вижу, роняет он чуть угрюмо. И сейчас тоже.
У меня бывало, когда пашто были врагами. Но говорить об этом под этими звёздами смысла нет, просто поверь. Давай проживём еще не одну сотню лет; и вот тогда, если будет смысл, снова вернёмся к теме.