Именно, кивает пуштун. Кроме того, в отсутствие чиновника в ранге выше тысячника, все её приказы обязательны для единовременного исполнения любыми солдатами либо стражниками всего Султаната. Особенно если она подкрепляет пожелание тамгой, отдаёт письменное распоряжение об этом и ставит свою печать.
Не знал, обескуражено по-новому смотрю на Алтынай.
Пф-ф она весело хлопает ресницами, взлетая на коня. Вперёд! По дороге договорим!
_________
Неисполнение приказа твоей сестры, ещё и при страже, к коей приравнены и ваши оружные конные соплеменники, ведёт к усекновению головы или даже похлеще, просвещает меня Актар под стук подкованных копыт по брусчатке города.
А куда уж хлеще? задаю логичный вопрос. Какая-нибудь казнь сроком в сутки? Медленная и печальная?
Обвинение в мятеже, конь Алтынай сравнивается с нами, а сама она впивается зубами в красное яблоко, брошенное ей кем-то из продавцов и пойманное ею левой рукой с благодарным кивком. В случае такого обвинения может и семья пострадать. Вплоть до той же казни.
Бр-р-р, совсем как у шаха, припоминаю новости о «соседях», услышанные, как обычно, на базаре.
Не совсем. Типы казней между собой отличаются, педантично поправляет Актар. И ещё одно. Есть много людей, которые видят, правду ли ты говоришь. Взять хоть и меня, или твою сестру, или многих караванщиков По дороге таких людей может встретиться очень много. Вот приказ твоей сестры, в определённых условиях, равен Султанскому. И соблюдение этих условий, из всех нас, только она имеет право контролировать лично. Плюс, Тамга её рода, полученная от Султана, в твоих руках может иметь гораздо меньше веса в чужих глазах, Актар с сожалением смотрит нам меня. Чем она того заслуживает. Извини, Атарбай. Я очень понимаю тебя, поскольку у пашто заслуги самого человека тоже порой много весомее, чем репутация его предков. Но в остальном Султанате это не так. И от того, из чьих уст прозвучит правда либо команда местным властям, может очень зависеть, услышат ли её.
И будут ли исполнять, добавляет Алтынай.
Да понятно теперь, чего уж, бормочу, удерживаясь от озвучивания известной максимы о Юпитере, одном парнокопытном и о различиях между их возможностями.
Он просто плохо понимает природу власти, изображает сожаление Алтынай, продолжая хрустеть яблоком. Но у него есть другие сильные стороны.
Да я уже понял, что противостоять придётся не только этим двоим, а и, возможно, каким-нибудь местным властям. И заменить Алтынай в этом споре будет некем, поскольку свои права она не может передать никому, итожу вслух услышанное.
Именно, кивает Актар, в следующую минуту поднимая на дыбы своего жеребца.
Поскольку под копыта нашим коням из пространства между домами вываливается какая-то фигура.
И, схватив жеребца Актара под уздцы, начинает что-то очень быстро лепетать на каком-то странном варианте фарси.
О чём она говорит? в ту же секунду требовательно спрашивает меня Алтынай, придерживая и свою лошадь.
Просит взять с собой кажется Очень быстро говорит, причём какой-то странный язык, я её не полностью понимаю, наклоняясь, шепчу в ответ. Надо кого-то из знающих было взять с собой Какие-то слова, которые я не распознаю. О, напирает на то, что может быть полезной при поимке тех, кого мы ищем
Через какое-то время Алтынай надоедает слушать разговор, в котором мы с ней не участвуем, и она поднимает вверх ладонь, обращаясь к Актару:
Берём с собой?
Тот чуть заминается с ответом, явно раздумывая, что сказать. Потому Алтынай делает выражение лица бабушки в адрес непослушного внука:
ТЫ в чём-то сомневаешься?
Я бы остановился и выслушал. Будет неправильно принять решение, не дослушав её. И не понимая, о чём идёт речь, вежливо обозначает рамки приличий Актар.
Вместе с тем, нам с Алтынай понятно, что он заинтересован в поимке беглецов не менее нашего.
Будем галопом гнать до заката, предупреждает его Алтынай, спрыгивая с коня и бросая поводья кому-то из туркан. Пойдёмте вон туда, она указывает на подобие чайханы чуть в стороне.
Гхм, вообще-то женщинам туда входить не то чтоб не полагается, но точно не принято. Если только не что-то из ряда вон.
У нас особые обстоятельства, отмахивает на ходу рукой Алтынай, словно угадывая мои мысли.
Актар командует своим, и пашто решают ситуацию по-своему: бросив пару монет хозяину, они вытаскивают один из малых дастарханов под навес на улицу вместе с ковром, подушками и кувшином с высоким горлом.
Алтынай кивает на одну из подушек и кувшин незнакомке:
Рассказывай.
В ответ женщина что-то говорит на том самом странном языке, который я плохо понимаю.
Так, давайте я буду переводить, влезает в разговор Актар, садясь рядом со мной (так, чтоб женщины оказались по одну сторону стола).
А что это за язык? пользуясь случаем, спрашиваю его на пашто. Я почти не понимаю.
Лурский, тихо отвечает Актар. Сродни классическому фарси, но южнее.
А ты его каким образом понимаешь? широко раскрываю от удивления глаза, поскольку о таком языке услышал впервые.
Актар не меньше моего удивляется в ответ:
А ты каким образом понимаешь всех туркан от моря до моря?
Похоже же! Вернее, можно домыслить непонятное, если один из тюркских языков у тебя родной. И ещё можно переспросить непонятное, перебирая разные слова, обозначающие это самое, хмыкаю.
Ну а у меня пашто и дари родной, я знаю больше слов персидской основы
_________
Благодарю за согласие выслушать, о дочь Хана, до чего же тяжело даётся глубокий поклон из положения «сидя» с избитой спиной.
Но кланяться надо пониже. Разия, не смотря на всю дикость ситуации, понимала: второго шанса попытаться спасти брата у неё не будет. И просить помощи больше не у кого, ибо Аллах благосклонен лишь к тем кто действует, не только молится.
Хватит и того, что этот здоровенный лысый охранник дочери Хана спас её тогда на площади от солдат и мага. Кстати, похоже, он её сейчас даже не узнал. Ну понятно, тогда её обнажили прилюдно, и мужчинам было не до разглядывания её лица Шакалы
Кто ты и что тебе надо? вежливо, но чуть отстранённо кивнула в ответ дочь Хана через переводчика-пашто. И за что ты сейчас испытываешь зло в сторону моего брата?
Он ей брат?! Как это возможно?!
Вероятно, Разия так красноречиво переводила взгляд с лица лысого здоровяка на собеседницу и обратно, что та даже снизошла до скупой улыбки:
Семейные узы бывают весьма непредсказуемыми. Я тороплюсь
Да-да, конечно. Разия вздохнув, отпила таки охлаждённой воды из кувшина и быстро заговорила, бросая благодарные взгляды на старика-пашто, переводившего в тот же момент. Я Разия, дочь «простака»-Хусейна из Исфахана
_________
Странная дама, бросившаяся под копыта коню Актара, оказалась той самой девчонкой, которую у нас на площади ловили стражники шаха. Поначалу она почему-то таращилась на меня, как на врага (а я было задумывался в ответ о людской неблагодарности), но потом всё прояснилось: оказывается, я видел её без одежды. Она считает, что этим её осквернил.
Когда Актар, ярко и непосредственно смущаясь и краснея, переводит эти её слова, я еле удерживаюсь от невежливого смеха.
Кстати, чтоб говорить быстрее, используем «мост»: Актар синхронно переводит её с лурского на пушту (ух ты; а я и не подозревал за ним таких талантов, хотя языки и родственные). Далее я с пушту перевожу Алтынай на туркан.
Не смотря на нашу спешку, Разия достаточно долго рассказывает о своей семье, а Алтынай не менее дотошно её расспрашивает.
Девчонка оказывается дочерью бывшего главного ассенизатора Исфахана. Обсудив родню Разии (интересно, а зачем это Алтынай?..), женская половина нашего дастархана, наконец, переходит к делу:
Пожалуйста, вступись за моего брата. Девчонка бросается отбивать поклоны прямо за столом. Мне больше некого просить, а тебе это наверняка ничего не стоит.
Алтынай предсказуемо раскрывает глаза шире моих и просит подробностей.
После четверти часа мелодраматичных заламываний рук и истории, достойной детектива, в сухом остатке имеем: у Разии есть младший брат, от умершего отца и его второй жены.