В пылкую же и искреннюю любовь к себе, с учётом всех соображений, да ещё и со стороны семнадцатилетней, он абсолютно обоснованно не верил.
А женитьба на вдове отдавала чем-то вроде профанации собственных принципов: неужели за все годы беспорочной службы, очень часто ходя по лезвию, Нурислан не заслужил чего-то «из первых рук»? А не уже бывшую в чьём-то употреблении вдову? Или даже «бывавшую», пойди проверь уже пользованный кем-то до тебя товар
Видимо грехи души для судьбы бесследно не проходят. К сожалению, когда подводишь жизненные итоги на склоне лет (а свои грядущие сорок он воспринимал именно так), при обращениях к Всевышнему ссылки на приказы начальства не помогают.
Грехи за спиной есть? Есть. Смертные? Смертные. В достаточном количестве? Более чем.
Вот и всё. А до первопричин Ему дела нет. Видимо, и правда, в своё время можно было поискать возможность не исполнять некоторые приказы. Либо вообще не идти на эту службу.
За последние без малого четверть века Нурислану приходилось бывать и этническим тюрком, и чистокровным фарси, и наполовину пашто (тут полностью врать было опаснов каумах за своего не сойдёшь никогда, если только ты и не есть свой). Столько лет за плечамиизрядный срок.
Есть, что вспомнить. Нечего людям рассказать.
Ему периодически приходила в голову мысль: таких, как он, из Столицы рассылали под личинами по провинциям регулярно и массово. Жаль, проверить догадку не получится. Но если она верна, то мечты об обеспеченной пенсии в собственном дворце превращаются в облако пара, которое можно увидеть, но нельзя поймать.
Дворцов на такое множество людей не хватит, даже если доживут не все из молодых рекрутов, а только треть или четверть (в повышенной опасности стези сомневаться не приходилось).
В процессе работы Нурислан часто сталкивался с ситуацией, когда требуемая в работе помощь сразу ему оказывалась. Причём не официально, а такими же, как он, «невидимками». Но это касалось больше центральных провинций, а не этого забытого Всевышним угла, почти что у самого Хинда с его язычниками.
Здесь же, в вотчине многочисленных кланов пашто с их невообразимыми особенностями, на такую помощь рассчитывать не приходилось.
А вырваться из порочного колеса хотелось.
Когда-то, далеко на северо-западе, находясь в сопровождении одного из купцов Метрополии, Нурислан видел смешную поделку: колесо на оси, в которое посажен грызун типа суслика. Если рядом громко хлопнуть в ладоши, северный родственник родного суслика бросался бежать изо всех сил, вращая колесо и веселя зрителей.
Понятно, что никуда из этого колеса животное не выпускали, даже кормили в нём же. Но оно так потешно бегало после каждого громкого хлопка
Почему-то в размышлениях о своей жизни всё чаще приходил на ум тот смешной зверёк с его колесом.
Бросить всё и сорваться с насиженного места без приказа в этот раз Нурислана заставила именно что необходимость по службе (кстати, и это имя было неродным, просто дисциплинированно вколоченным в собственную голову).
В провинции последнее время и так происходило неладное, но обычные неутыки не требуют экстренных мер. За годы пребывания тут (как и в других местах), Нурислан обзавёлся и изрядным количеством приятелей, и определённым кругом людей, сообщавших новости обо всём вокруг.
Именно эти новости (вернее, их обработанная версия с выводами) и были сутью работы Нурислана. Призванной ответить на один-единственный вопрос (вернее, отвечать на него ежедневно): столпам власти Султана в провинции что-то угрожает? Или всё идёт, как задумано в Метрополии?
Поначалу Нурислан обрадовался подселению кочевых родственников Правящего Дома в провинцию: по идее, они должны были стать противовесом пашто и создать внутренний клапан в обществе, для выплёскивания недовольств властью и возникающих противоречий.
В реальности же, всё оказалось иначе. Не смотря на потерю большой части воинов (отправившихся по приказу Султана, куда сказали), новоприбывшие туркан не просто молниеносно адаптировались, а затронули самую что ни на есть профессиональную струну Нурислана.
Совсем недавно в провинции был нарушен один из ключевых столпов власти Метрополииголод.
Об этом, разумеется, никогда и нигде не говорилось вслух (ибо действие и намерение никак нельзя было счесть богоугодными), но монополия на «кормление страждущих» в голодные годыэто монополия исключительно Столицы.
Так было, так есть, так должно быть и в будущем.
Попутно, регулярно возникающий (в сегодняшней цивилизации) голодещё и прекрасный инструмент усмирения непокорных в провинциях. А непокорные эти есть всегда, просто волнения то вспыхивают ярче, то затухают на время. И для этого, кстати, упомянутый голод просто обязан случаться регулярно.
А сегодня в провинции монополия Столицы на власть была нарушена.
Это был лишь один из многих примеров, но очень показательный. По логике, создать запасы на местах можно даже из того же зерна, что с избытком один год из двух производит каждая провинция. Потом, в случае недорода, не вывезенное из провинции зерно можно раздатьи проблема решена.
Но для власти Метрополии гораздо полезнее бесконечно благодарная, пусть и едва стоящая на ногах (от голода) тысяча народу, выжившая из каждых пяти тысяч.
Чем все пять тысяч, сытые и критикующие власть.
Землясобственность Султана. Даже если народа на ней не станет вообще, его власть над территорией не пошатнётся. В крайнем разе, нагонят в очередной раз вместо пашто каких-нибудь очередных туркан. Или вместо окончившихся (по причине того же голода) турканкаких-нибудь forsii tojiki.
Пока власть Метрополии над территорией незыблема, интересы Султана в долгосрочной перспективе не пострадают. Ну будет с этих земель налог с дохода платить другой народ
А вот если на территории убрать саму угрозу голода (и, как следствие, регулярную необходимость помощи из Метрополии, чтоб спасти хотя б одного из пятерых), то даже самому Нурислану скоро станет не понятно: а чьей власти в Городе больше?
Султана? До которого далеко, но которому налог исправно перечисляют? Не уведомляя более ни о чём (другое дело, а станет ли Султан вникать во что-то, кроме суммы собранного налога; но эти мысли Нурислан даже думать боялся, не то что озвучивать).
Или местного Совета Города, выскочившего не пойми откуда и реально сосредоточившего всю власть в своих руках? Вообще без какой-либо оглядки на Султана и метрополию.
Попутно, в означенном Совете, к удивлению Нурислана, заседали и пашто, и фарси (вернее, их местные разновидности), и сами туркан, и джугуты Законность же необычному образованию придавала дочь Хана Туркан, имевшая тамгу на княжение от самого Султана.
Кстати, Нурислан тогда ещё подумал, что государствоэто может быть не только земля.
Это могут быть ещё и люди. Вон как у туркан. Выделили им вотчинуони снялись и десятками тысяч переселились. И их Хануважаемый человек, поскольку тысячи воинов у него никуда не делись, пришли вслед за ним.
А случись вдруг что, они и с этих земель снимутся, и так же точно откочуют ещё куда. Получается, у Султана государство стоит на месте, а у кочевых турканкак будто кочует вместе с ними. Интересная мысль, надо будет додумать при случае
Угрозу трону в данный момент Нурислан усматривал сразу в нескольких вещах, происшедших в один момент времени.
Поначалу, он добросовестно фиксировал всё и, зашифровав, отправлял по обычному каналу в виде донесений.
Но караваны купцовне самый быстрый способ связи. Амулеты в службе Нурислана не практиковались, по крайней мере, для такой работы. Вестям, пришедшим по амулетам, просто не верили, требуя подтверждений другими способами.
На каком-то этапе, сумма происходящего превысила критическую отметку и Нурислан понял, что настало время действовать решительно и самостоятельно.
Во-первых, вначале почему-то замирились два непримиримых исстари врагапашто и кочевые туркан.
Резонов Султана Нурислан знать, естественно, не мог, но был далеко не дураком, чтоб понять: туркан сюда отправили в качестве противовеса пуштунам. Которые и на Хинд регулярно ходили в набег, и грабежи соседей учиняли с завидным постоянством.