Арнис молчал довольно долго. Потом он покачал головой.
Нет, Иволга. Ты права
Он попытался встать, но покачнулся. Иволга едва удержала его.
Ну вот голова, вроде, ясная, а ноги не держат.
Ты ложись тут, поспи, - Иволга помогла ему лечь на диванчик, подсунула под голову какой-то валик.
Я потом. Я встану и буду работать. Теперь уж буду. Я знаю, что виноват, но что же с этим сделать Я знаю, что слабый, Иволга, тут ты права.
Она присела рядом с ним, положила руку на плечо.
Ты не слабый, Арнис, - сказала она, - ты прости, у меня от злости это вырвалось. Ты не слабый. Дело в том, что я тоже была там, в Этраге Только дело это Дэцин поручил не мне, а тебе.
Иволга потом еще долго с тревогой поглядывала на Арниса, но он вроде бы пришел в норму. Нет, конечно, нормой это нельзя назвать. Но и все были подавлены, все, кто остался. Гэсс выжил, только сильно обгорел, его спас бикр. Теперь Гэсс был в безопасности, на орбите, в ожидании отправки на Квирин. А в Балларэге оставались шестеро, и было им очень одиноко. Они не смотрели друг другу в глаза. Общались мало.
Между тем, жизнь в Лервене налаживалась. Вся территория теперь контролировалась ДС и армией, хотя сопротивление еще оставалось. Дэцин с остатками своего отряда занимался столицей. Иволга с Иостом проводили чистку - уничтожали планомерно тех, кто еще пытался сопротивляться. На это была брошена целая отдельная центурия. И внешняя охрана города лежала на них же. Ойланг практически в одиночку - в качестве бывшего все-таки спасателя - занимался восстановительной работой: больницы, раздача населению продуктов, распределение жилья. Снабжение с орбиты теперь было регулярным. Вскоре обещали прибыть спасатели и врачи в поддержку.
Ландзо и Арниса Дэцин держал при себе. Использовал для разных поручений.
Значит, так, - Дэцин обратился к циллосу, рассматривая план города. Приятно было видеть нормальную рамку экрана вместо привычной на Анзоре бумаги, - Станкостроительную и транспортную общины мы объединим, правильно? Что будем делать с детьми?
Он ткнул в треугольник молодежной общины.
Может быть, поискать родителей? - предположил Арнис, - если они заинтересуются возможностью взять детей к себе
Дэцин покачал головой.
Практически уверен, что нет. Арнис, ты же здесь работал. Они не горят желанием видеть своих детей. Нам придется и дальше заботиться о детях централизованно. У них родительские чувства атрофированы, задавлены
Знаешь, я бы на эту тему с Ландзо проконсультировался, - сказал Арнис, - где он?
Я его послал - сигнал со складов поступил, там проверить надо. И собака с ним.
Арнис оглянулся на Шеру. Ландзо после гибели Чена взял себе его пса, Горма. Это хорошо, что собака с ним. На складах может и дэггер заваляться случайный.
Пока дети кормятся в пункте у Ойланга, но надо найти воспитателей, которые ими займутся. У них есть подростки старшие, но они не справятся, инфантилизм, привычка к опеке. Арнис, займешься этим? Хотя бы завтра надо это сделать.
Есть. А Ландзо давно ушел?
Давно. Часа четыре уж но склады там большие, их все прочесать надо. Дальше, насчет этого оружия пусть аннигилируют к чертовой матери. Пошли пару десантников туда.
Хорошо, - Арнис кивнул. На окраине города нашли тайник с лервенским оружием, - не стоит ли поставить засаду? Туда могут явиться партизаны.
Вряд ли, но поставь. Ну ладно, вроде бы все у меня. Вопросы есть?
Сегодня в восемь собираемся?
Я сообщу, если будут изменения. Иди.
Арнис попрощался и вышел. Он двигался медленно, Шера бежала за ним след в след. Вся улица от Администрации была разрушена, завалена мелким серым щебнем - обломками зданий. Город мало пострадал от обстрела - наши ракеты бьют точно, а никто не стрелял прицельно по городу. Однако разрушения были страшными - в основном от наведенного землетрясения. И жертв много. Это уже не наша вина - лервенцы убили гравитационным ударом своих, оставшихся в этом городе, как заложники. Плевать, лишь бы и нас уничтожить. Это их вина, им плевать и на своих, для них личность - ничто Но Арнис почувствовал, как предательский холодок снова ползет в сердце и запретил себе продолжать мысль.
Ему вдруг вспомнился недавний разговор с Ландзо. Это был первый случай после того, как Иволга устроила ему головомойку. Правильно, конечно, устроила - после того Арнис работал, жил, стиснув зубы, но ни с кем не разговаривал больше. И однако вот с Ландзо как-то получилось. Ночевали вдвоем в одной комнате. Арнис не удержался - ему особенно хотелось именно Ландзо об этом спросить.
Послушай, ну ладно - мы, но ты-то как? Ты когда своих убиваешь - не чувствуешь себя чудовищем? Ведь это ж твоя Родина все-таки.
Нет, - спокойно ответил Ландзо, - не чувствую. Хоть это и действительно моя Родина. А почему не чувствую, Арнис Знаешь, вылечился я от этого. В прошлый раз еще.
Арнис вспомнил, что да, вроде Ландзо уже побывал как-то на Родине, по собственной воле.
Хорошее такое средство есть, - продолжал Ландзо, - болеизлучатель называется. Сам знаешь, наверное, мозги проветривает отлично.
Арниса передернуло.
Ну и как ты Ланс
Даже и не это, пожалуй. Мне ведь и раньше доставалось. Нет, не в этом дело. А дело в том, что встретился я тогда с самим Цхарном. Дэцину я все это подробно рассказывал, отчет уже на месте. А тебе Да, словом, понимаешь, для меня сагон не абстракция. Он меня не ломал, нет. Просто так, поговорили, пообщались. Эмоции были скорее приятные. Просто я твердо убедился тогда, что вся эта наша община, и все эти наши идеи - от него же исходят. Это не домыслы, Арнис, это правда. Все наши страдания, вся наша жизнь - от Цхарна. Пойми, я всегда думал, даже когда мы бежали отсюда - что просто я сам такой неудачник, что жизнь у меня не сложилась, а идеи-то правильные, и Родина права. И даже когда я убежал, я продолжал так думать. У квиринцев своя правота, у нас - своя. И только после разговора с сагоном я понял, что никакая у нас не своя правота. Наведенная. Поэтому и убиваю. Если нет другого выхода, ничего не сделаешь. Я знаю, что моя Родина тяжело больна, и ее спасать надо. Ну вот я этим и занимаюсь.
Может, Ландзо как-то иначе говорил, но в этом смысле. Особенно его тон поражал - спокойный такой, уверенный. Человек знает, о чем говорит. Он знает, что делает, зачем, почему. Арнис вспомнил, что лет десять назад и сам был таким - уверенным, спокойным, убежденным в своей правоте.
Господи, зачем были эти десять лет? Вот разве что Иль - да только это великое счастье, которого я вообще-то и недостоин. Такое ощущение, что блага на меня сыплются с неба незаслуженно, а рано или поздно придет расплата.
Не думать. Прекратить думать. Надо выполнять задания, а потом подумаем. На Квирине. Или может быть, вообще перестать думать - навсегда. И существовать тоже.
Арнис даже остановился на секунду. Шера ткнулась ему носом в колено сзади.
Да дела. Он только сейчас это осознал: вся его жизнь и деятельность в последнее время поддерживались одной мыслью - вот освобожусь, доведу это дело до конца, не подводить же товарищей - и как только меня отпустят, перестану существовать. Он не доводил эту мысль до практического уровня, не говорил себе, что покончит с собой, не обдумывал способы. Нет. Но единственное, что еще как-то позволяло ему жить, что решало эту страшную проблему - как можно ходить по земле и смотреть на солнце после того, что он сотворил? - было то, что он уже внутренне вынес себе приговор и лишь отсрочил его исполнение. До уплаты долгов.
Иль? Да, ей будет тяжело. И детям нужен отец. Но не такой, не убийца. Иль тоже заслуживает лучшего. Я и ее умудрился сделать убийцей, но она все-таки гораздо больше страдала сама. И это тоже моя вина. Ладно, неважно
Не думать. Перестать думать.
Он по дороге связался с Флависом, дектором, который теперь занимался найденным складом оружия, велел выделить двух ребят, уничтожить оружие бесшумно и полностью и где-нибудь рядом устроить секрет. Пусть приходят к своему тайнику. Впрочем, вряд ли придут, это уже перестраховка. У дома Арнис хотел взять скарт и сразу лететь в детскую общину, но едва завернули за угол, Шера вдруг рванула с места вперед.
Что бы это значило? Арнис не стал отзывать собаку, а двинулся за ней.
Шера то ли почуяла, то ли узнала шаги. Арнис остановился. Первым делом он узнал собаку, серо-желтого Горма, а потом уже и Ландзо. Тот шел вдоль стены дома с таким видом, будто в любой момент эта стена может ему потребоваться для опоры.
И вообще вид у него был - не дай Бог. Ранен? Арнис двинулся навстречу. Лицо не то, что бледное, а просто совершенно белое. В таких вот случаях и говорят - как бумага.
Ланс? Что с тобой?
Он остановился. Поднял глаза - сильно ввалившиеся, окруженные чернотой.
Арнис Я убил Цхарна.
Несколько секунд Арнис молча смотрел на друга. Потом сказал:
Он же был невоплощенный.
Воплотился. Прямо сейчас. Он еще плохо владел человеческим телом но владел.
Арнис кивнул.
Где тело?
Я вызвал армейцев, они заберут. Это ничего не даст, но
Но так положено, правильно ты сделал. Ну - пойдем к Дэцину. Ты с ним связался?
Нет еще. Не могу я не могу, Арнис.
Арнис постоял еще, посмотрел в лицо Ланса. Тот и вправду, видно, не мог. Какие ему отчеты сейчас какую он борьбу выдержал? Ведь не случайно Цхарн именно на него вышел. Дэцин ведь этого и ждал. За этим его и взяли в ДС. Для нас Цхарн - обычный сагон. А для Ландзо - кумир детских и юношеских лет, его любовь, его ненависть, его проклятие и страсть. Вся его жизнь.
Поэтому Дэцин и рассчитывал так на Ланса - и не ошибся. Только вот помочь Лансу в этот момент будет некому, потому что сагон так организует все, чтобы встретиться один на один. И все будет зависеть - вся судьба Анзоры! - только от поведения Ландзо в этот момент.
И он выдержал, он смог. Убил сагона. Победил его. Оказался сильнее своего бывшего Великого Учителя. Спас свой народ.
А теперь ему отдохнуть бы немного, поспать, может быть. Тяжело ведь это, ох, как тяжело. Видно же, качается человек
Арнис взял Ланса за локоть.
Пойдем, - сказал он тихо, - ты же знаешь, так положено.
Арнис принес и поставил на стол чашку крепкого кофе - для Ландзо. Тот взглянул на него еще слезящимися после проверки блинкером глазами, взял чашку, отхлебнул.
Значит, он снова брал тебя на твоей исключительности? - уточнил Дэцин.
Да, - ответил Ландзо безжизненным голосом, - я уже говорил, что в прошлую нашу встречу он убеждал меня стать королем всей Анзоры, объединить Лервену с Бешиорой, взять под контроль всю планету. Он вполне убедительно объяснил мне, что я это смогу. Я уже рассказывал. Мне и вправду захотелось власти - построить на Анзоре жизнь так, как я считаю нужным. Ведь я же анзориец, я имею право. И я не хочу никому плохого.
Ты можешь вспомнить его слова в этот раз - по возможности, точно?
Да. Он сказал: еще не поздно. Ты можешь все переиграть. Я помогу тебе, я буду вести тебя. Но ты видишь, я не отбираю у тебя свободу воли.
А фокус с депрессией он до или после показывал?
До. Продемонстрировал свои возможности.
Дальше.
Он мало говорил. Но я понял - передо мной словно картины встали, смутные, но реальные. Я понял все, что он мне предлагает. Это было что-то вроде внушения. Он картинками мне это показывал - Ландзо подпер голову рукой, последние слова он произнес почти шепотом.
Какими картинками? - настойчиво спросил Дэцин. Ланс покачал головой и сказал.
Когда он ударил я имею в виду, когда он навел на меня этот морок. Когда я впал в депрессию Это было ужасно. Но это еще ладно, а хуже то, что я понял и сейчас понимаю - я никогда уже не стану прежним. Он во мне что-то сломал. Я у меня нет больше желания жить. Вообще никакого.
Дэцин кивнул.
Это известный прием, Ланс. Наведенная депрессия. Защиты против него нет никакой. Если бы он немного дольше продержал тебя в таком состоянии, сердце бы остановилось. Ничего, после акции в санаторий поедешь. Давай рассказывай дальше. Какие именно картины ты видел? По порядку.
Я не не то, чтобы видел, - пробормотал Ланс, почти неразборчиво. Голова его почти касалась поверхности стола. Он сжимал ладонями виски.
Представлял? Это похоже на сон? Или воображение?
Ланс не ответил, голова его с глухим стуком ткнулась в столешницу. Арнис дернулся, встал, поднял Ланса, держа под мышки.
Измотал его сагон, - сказал Дэцин, - и мы тут еще Давай его на диван, что ли
Ландзо уложили на диван. Дэцин вытащил из бокового верхнего кармана аптечку, из нее - крошечную капсулку дитала с резким запахом, разломил ее у самого лица пострадавшего. Ланс сморщился, чихнул, открыл глаза.
Дэцин подвинул к дивану стул, сел рядом. Арнис так и остался сидеть у стола.
Извини, Ланс, - мягко сказал Дэцин, - но сам понимаешь надо закончить. Ты хочешь чего-нибудь? Может, попить?
Нет. Я не хочу вспоминать, - прошептал Ландзо. Арнис отвернулся. Здесь больше нет сагонов. Предположительно, по крайней мере. Планета чиста. Какого черта Дэцин мучает парня? Неужели нельзя подождать несколько часов с этим допросом?
Через несколько часов многое уйдет из памяти. Дэцин произнес мягко, но настойчиво, глядя в бескровное лицо Ландзо.
Давай, мальчик. Давай, вспоминай. Ничего не поделаешь, ско, придется вспомнить.
Ландзо молчал. Дэцин посмотрел на Арниса, кивнул на ящик стола. Арнис понял, достал зена-тор, заранее заряженный либеридом.
Давай руку, - Дэцин приложил прозрачную трубочку, тут же свернувшуюся в кольцо, к запястью Ландзо. Лекарство начало поступать в кровь, и примерно через минуту лицо Ландзо стало разглаживаться, меняться. Дэцин снова задал вопрос, и он заговорил, теперь это стало заметно легче.
Я видел, как я выхожу из комнаты, все оружие у меня на боевом Потом я видел себя в каком-то зале, и лервенцы, в военной форме подходят ко мне, а я что-то говорю им, содержания конкретного не было, просто я знал, что командую. И ко мне обращались "сендин", это очень высокое звание, вроде нашего префекта. Даже выше, практически командующий всей армией. Потом - Ландзо запнулся и продолжил несколько секунд спустя, - другая картина, я видел вашу гибель. Я видел, как взрываются ландеры, несколько штук. Потом я видел всех вас наших шесть человек - вы стояли на какой-то крыше и разговаривали, и летит ракета, крыша взрывается, и вы все вас нет. Но я поймите, это было во сне. Как сон. Я в тот момент никак не отреагировал на вашу гибель. Мне было печально, но я знал, что так надо, что это необходимо
Арнис видел со своего места, издали, что лоб Ландзо покрылся испариной.
Все понятно, Ланс, не переживай, - сказал Дэцин, - все нормально. Говори дальше.
Он, наверное, показал мне это для того, чтобы я мог внутренне примириться с вашей будущей гибелью. Потом я видел другую картину - Балларэга полностью отстроена, и я стою на трибуне, на площади Победы, и внизу проходят наши полки. Военный парад. Я принимаю его. Потом я видел книгу книга была обо мне, там моя фотография на обложке. В форме сендина. Название "Он победил". И в этот миг я понял, что мой переход на сторону Цхарна не будет предательством. Ведь это логично. Я вырос с именем Цхарна. И даже, когда я убежал и попал на Квирин, я все еще верил в Цхарна. И даже когда вернулся сюда, и здесь меня поймали снова - я все еще в него верил и в глубине души я считал себя предателем. И так оно и есть, ведь я предал то, во что верил с детства, и главное, я предал свою Родину, людей, говорящих со мной на одном языке. И когда я попал в ДС, я довершил это предательство до конца. А вернувшись назад, я смыл бы это преступление, я вернулся бы к своим, к Родине, к прежнему. И я спас бы их от квиринцев. Вот все это я понял