Он повернул к стофутовому бетонному причалу и подрулил под тихое клокотание воды. Мотор заглох, катер лишь мирно качало на волнах во внезапно наступившей тишине. В бинокль я изучал серо-голубоватый корпус. На корме виднелись две пушки, а на стапелях четыре торпеды. Но на меня произвело впечатление не столько вооружение, сколько ряды моряков в касках на палубе.
Я продолжал наблюдать. Солдаты сошли на берег и выстроились в два взвода, я посчитал: пятьдесят человек, из них два офицера. Я едва расслышал, как были отданы команды, и колонна тронулась по мощеной дороге, ведущей от королевских пальм и магнолий прямо к пандусу возле дома. Здесь они остановились, по команде развернулись налево и застыли по стойке "смирно". Два офицера и кургузый гражданский с портфелем взобрались по лестнице, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, и остановились у широкого пролета.
Офицер, стоящий впереди, не иначе как в ранге бригадного генерала, поднял голову и уставился на меня:
- Мы можем подняться, сэр?
Я оглядел застывшие шеренги солдат:
- Ну, если ваших парней мучает жажда, сержант, - отозвался я, - то пусть не стесняются, заходят.
- Я - генерал Смейл, - прокричал тот. - Это полковник Санчес, представитель Перуанской армии, - он ткнул пальцем в другого военного, - и мистер Приффи из американского посольства в Лиме.
- Здрасте, мистер Приффи, - откликнулся я. - Здрасте, мистер Санчес. Здрасте...
- Это... э-э-э... официальный визит, мистер Легион, - выдавил генерал, - дело величайшей важности, касающееся национальных интересов вашей страны, мистер Легион.
- О'кей, генерал, - бросил я, - поднимайтесь. А что случилось-то? Ваши ребятки там не начали, случайно, новую войну?
Они поднялись на террасу, слегка поколебавшись, поздоровались со мной за руку и расселись по креслам. Мистер Приффи положил свой чемоданчик на колени.
- Если хотите, кидайте ваше барахло на стол, мистер Приффи, - предложил я.
Он мигнул и еще крепче вцепился в чемоданчик. Я предложил каждому сигары ручной работы. Приффи выглядел озадаченным, Смейл отрицательно покачал головой, а Санчес прихватил сразу три штуки.
- Я здесь, - сообщил генерал, - чтобы задать вам несколько вопросов, мистер Легион. Мистер Приффи представляет государственный департамент, а полковник Санчес...
- Можете не продолжать, - оборвал я, - он представляет перуанское правительство, а потому я и не спрашиваю, что делают американские вооруженные силы на перуанской территории.
- Эй, - встрял Приффи, - я вовсе не думаю...
- Охотно верю, - успокоил его я. - Так в чем дело, Смейл?
- Я сразу перейду к делу, - ответил тот. - Вот уже некоторое время разведка США ведет досье, закодированное - за неимением лучшего - под названием "марсианин", - генерал Смейл извинительно кашлянул. - Около трех лет назад, - продолжил он, - неопознанный летающий объект...
- Так, летающие блюдца - ваше хобби, генерал? - перебил я.
- Ничего подобного, - отрезал он. - Этот объект засекли многие радары, когда тот спускался с огромной высоты. Он совершил посадку на Земле... - генерал слегка замялся.
- Вот только не надо говорить, будто вы, проделав такой огромный путь, не можете мне ничего сказать.
- ... в одном месте, в Англии, - нехотя ответил Смейл, - несколько американских истребителей было послано на разведку, но прежде, чем они успели вступить в контакт, НЛО взлетел с чудовищным ускорением, и наши радары потеряли его след где-то на высоте нескольких сот миль.
- А мне-то казалось, что наши радары способны на большее, - съязвил я. - Спутниковые программы...
- Просто не было возможности воспользоваться специальным оборудованием, - отпарировал Смейл. - Тщательное расследование показало, что два неких иностранца - вероятно, американцы - посетили это место за несколько часов до... э-э-э... высадки НЛО.
Я кивнул и вспомнил, как бродил по окрестностям, прикидывая, не удастся ли уничтожить подземную установку. Но там толпилось столько копов в штатском, сколько обычно бывает старых дев на похоронах кинозвезды, просто не протолкаться. Впрочем, все складывалось как нельзя лучше. Подземный тоннель они так и не обнаружили, поскольку ракеты завалили вход. А сама установка, видимо, была сделана из таких неметаллических материалов, которые не мог уловить ни один детектор.
- Спустя несколько месяцев, - продолжил Смейл, - в прокате США появилась целая серия документальных фильмов. На них была запечатлена как жизнь других планет, так и древние и доисторические события здесь, на Земле. В комментариях указывалось, что все эти короткометражные фильмы всего лишь демонстрируют некоторые научные теории о развитии жизни на других планетах. Они, конечно же, вызвали всеобщий интерес, и, за некоторым исключением, ученые оказались единодушны в своих восхищенных оценках.
- Меня тоже восхищают это прекрасные подделки, - вставил я. - При всеобщем интересе к космическим путешествиям...
- Однако на фоне технического совершенства короткометражных фильмов была отмечена одна удивительная неточность, - продолжал Смейл. - Она касалась вида нашей планеты из космоса, изображавшего Землю на фоне звезд. По мнению астрономов, конфигурация созвездий указывала на проведение съемки за семь тысяч лет до нашей эры. Ошибка относилась и к изображению полярной шапки льда на месте залива Гудзон. Южных же ледовых полей не было видно вообще. Антарктида оставалась совершенно свободной ото льда.
Я молча ожидал, что же последует дальше.
- Так вот, новые исследования подтвердили, что девять тысяч лет назад Северный Полюс действительно находился на месте залива Гудзон, - сообщил Смейл, - и ледовый панцирь Антарктиды тоже сравнительно недавнее образование.
- Но об этом уже давно говорили, - возразил я, - по этому поводу даже есть теория...
- И потом, что касается видов Марса, - не обращал на меня внимание генерал, - съемки "каналов" с высоты птичьего полета считались превосходнейшим трюком, - тут он повернулся к Приффи, который открыл чемоданчик и передал ему пару фотографий. - Вот кадр, взятый из фильма, - сказал Смейл.
Это было цветное фото восемь на десять, изображавшее гряду холмов, покрытых розоватой пылью, холмы ярко выделялись на фоне черно-голубого горизонта...
Смейл выложил рядом другое фото:
- А это, - сказал он, - снято с автоматической станции в прошлом году.
Я посмотрел. Второй снимок был зернист, в цвете преобладал голубой оттенок, но во всем остальном сомнений не вызывал. Холмы выглядели более приземистыми, да и угол съемок несколько отличался, но это был тот же самый пейзаж.
- Тем временем, - неумолимо продолжал Смейл, - на рынок выбрасывается множество новых изобретений. Химики и физики поражены теоретической базой, скрывающейся за подобной технологией. Один из продуктов - вариант красящего вещества - воплощает в себе абсолютно новую концепцию кристаллографии.
- Прогресс, - вяло заметил я. - Да что там, вот когда я еще был ребенком...
- След был чрезвычайно запутан, - перебил меня Смейл. - Но в конце концов мы обнаружили, что за всеми этими любопытными фактами досье кроется общий фактор, и этот фактор, мистер Легион, вы.
Глава девятая
Через несколько минут после заката Смейл и я снова сидели на террасе за остатками легкого ужина.
- У домашнего ареста, по крайней мере, одно преимущество - не рискуешь отравиться едой.
- Я понимаю ваши чувства, - отозвался Смейл, - честно говоря, мне самому не нравится это поручение. Но совершенно очевидно, что есть вещи, которые требуют объяснений. И я питал некоторую надежду, что вы добровольно нам все расскажете.
- Заберите вашу армию и плывите-ка отсюда подальше, генерал, - посоветовал я. - Тогда, может быть, я и сделаю что-нибудь добровольно.
- Ваш патриотизм...
- Мой патриотизм не устает твердить мне, что там, откуда я родом, у личности есть свои права.
- Дело слишком важное, чтобы обращать внимание на такие мелочи, - упорствовал Смейл. - Я признаюсь совершенно откровенно, что присутствие солдат было разрешено перуанским правительством постфактум. Я упоминаю об этом, чтобы дать понять, насколько важное значение придает правительство этому делу.
- Да, видя, как вы высаживаетесь на берег, я так и понял, - заметил я. - Вам просто чертовски повезло, что я не воспользовался своим дезинтегратором.
Смейл чуть не подавился.
- Да шучу, шучу, - успокоил я его. - Но я же не доставляю вам никаких хлопот. Зачем вы вызвали подкрепление?
Смейл ошарашенно уставился на меня:
- Какое подкрепление?
Я небрежно ткнул вилкой в пустоту. Он оглянулся. Поднимаясь все выше и выше, волны бороздила рубка подлодки, затем постепенно показался корпус, с палубы каскадами сбегала вода. Открылся люк, из которого тут же высыпали матросы. Смейл вскочил, роняя салфетку.
- Сержант! - заорал он.
Я сидел, открыв рот, и смотрел, как Смейл выскочил на лестницу и понесся вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Я слышал его рявканье, возгласы солдат, лязганье затворов, топот ботинок. Я подошел к мраморной балюстраде. Приффи в лиловой пижаме носился по лужайке, приставая ко всем с вопросами, а полковник Санчес, не переставая вопить, все дергал и дергал генерала за рукав. Пехота строилась.
- Эй, поаккуратней там с розами, сержант! - крикнул я сверху вниз.
- Не суйтесь не в свое дело, Легион! - проорал мне в ответ Смейл.
- А какого черта я должен молчать?! - гаркнул я опять. - В конце концов, владелец я этого поместья или нет?!
Смейл взлетел по мраморным ступеням.
- Я за вас отвечаю головой. Легион! - рявкнул он. - Вам надо спрятаться в убежище, где здесь подвал?
- Внизу, естественно, - отреагировал я. - А в чем дело-то? Межвойсковая грызня, что ли? Боитесь, как бы флот не отнял лакомый кусочек?
- Это ядерная подлодка, - сурово объяснил мне Смейл, - "Гагарин", и принадлежит она русскому флоту.
Я так и застыл с открытым ртом, невидяще уставившись на Смейла и пытаясь собраться с мыслями. Меня не очень-то удивило появление бригадного генерала. Я уже заранее проиграл ситуацию с юристами и прекрасно знал, что рано или поздно кто-нибудь доберется до меня за уклонение от уплаты налогов, за отказ от службы в армии или просроченную стоянку, но ничего серьезного не ожидал. Правительству может и не нравиться, что я знаю слишком много, и все же ни одна собака не могла бы обвинить меня в похищении изобретения у Дядюшки Сэма. В конце концов, они отвяжутся от меня, а моих денежек на швейцарском счету хватит до конца дней, если даже им удастся перекрыть все финансовые поступления от разработки моих идей. Я был даже рад, что все наконец произошло.
Но уж кто у меня совершенно вылетел из головы, так это русские. Вполне естественно, что они проявили ко мне интерес, а уж их шпионы ничуть не хуже разведчиков из ЦРУ. Я должен был сообразить, что рано или поздно они тоже выйдут на меня, но, в отличие от американских служб, им не придется считаться с Женевской Конвенцией по правам человека. Они, не задумываясь, пропустят мои мозги через "стиральную машину" и выжмут все необходимые сведения с такой же легкостью, как я выжимаю лимон.
Наконец подлодка всплыла полностью, и в лицо мне уставилось дуло зенитного пулемета, один залп которого мог запросто разнести вдребезги весь героический флот Смейла. А затем на резиновые лодки выгрузились моряки, в общей сложности пара сотен.
Прямо подо мной, на лужайке, сержант выкрикивал команды, и солдаты разбегались по позициям, должно быть, уже намеченным заранее. По всей видимости, для них появление русских оказалось не такой уж большой неожиданностью. Я оказался всего лишь пешкой, которую с успехом разыгрывали между собой два великих гроссмейстера. Моя розовая мечта утереть нос бюрократам испарялась на глазах, а мой остров готов был превратиться в поле битвы. И кто бы в ней не победил, я оказывался в проигрыше. У меня оставался лишь слабый шанс затеряться в кутерьме.
Смейл дернул меня за руку:
- Не торчи здесь! - рявкнул он. - Куда?..
- Простите, генерал, - сказал я и врезал ему под дых. Он скорчился, но несмотря на боль, рванулся за мной. Я отвесил ему хороший хук слева. Он мешком брякнулся на землю, дрыгнув ногами. Я перепрыгнул через него, вбежал в дом, быстро пронесся вверх по спиральной лестнице и захлопнул за собой бронированную дверь. Стены башни могли выдержать любой удар, вплоть до артиллерийского снаряда. Но пока мне, похоже, это не грозило.
Я лихорадочно принялся соображать. Если мне даже и удастся смыться, то с собой много не возьмешь. Несколько учебных штырей да все, что осталось от фильмов. Однако большинство штырей я уже прослушал и запомнил их намертво, как пункты налоговой декларации. Правда, была тут одна заковыка: если прослушивать их слишком часто, то перегруженный мозг не справлялся с потоком информации, и амнезия стирала все начисто.
Времени заниматься этим у меня не оставалось. Все унести с собой я не мог, а просто бросить на произвол судьбы, не поднималась рука.
Поэтому я принялся лихорадочно разбирать свои запасы, распихивая по карманам всякую мелочь. Под руку попался серебристый трехдюймовый цилиндр с черно-золотистыми полосками. Он мне что-то напомнил.
Это была неплохая идея. У меня все еще оставалась пластиковая подкова, которая помогла Фостеру восстановить память о его родной планете. Я в свое время пытался ей воспользоваться, но ничего, кроме головной боли, мне заполучить не удалось. С тех пор она так и валялась без дела. Но, может быть, сейчас самое время воспользоваться ею опять, поскольку половина предметов здесь, в моем хранилище, по-прежнему оставалась для меня тайной (как и этот серебристый цилиндр). Я точно знал, какую информацию несет подкова. Она содержит все, что мне необходимо знать о Валлоне и Двумирье.
Я выглянул в пуленепробиваемое окно. Солдаты Смейла залегли по периметру под кустами. Русские разворачивали силы вдоль берега. Похоже, они еще не скоро приступят к решительным действиям, и пройдет еще больше времени, прежде чем они решатся вышибить меня из моего форта. Фостеру потребовалось около часа, чтобы усвоить необходимую информацию. Наверное, и у меня это займет не больше времени.
Я отложил цилиндр, порылся в ящиках и наконец нашел пластиковую подкову. Я уже присел в кресло, но вдруг заколебался. Эта штуковина предназначалась для инопланетян, не останусь ли я после нее безмозглым идиотом?
Однако альтернатива казалось мне слишком уж грустной. Оставить остров с пустыми руками, и даже не иметь возможности воспользоваться собственными деньгами без риска привлечь к себе внимание...