Если в углях запекать, то надо лапы целиком ложить, а уж потом колоть и есть, проинформировал Пашка, опуская коптилку на пол.
Но сейчас-то мы кашу с мясом готовим, заметила его сестра. А значит, сперва чистим, а уж потом варим.
Давай помогу, предложил я и стал подыскивать на полках что-либо похожее на кухонный топор Лизы.
Не скажу, что мне очень уж хотелось копаться в паучьих потрохах, но, во-первых, долг джентльмена, а во-вторых, надо же было доказать самому себе, что я тоже могу прикоснуться к этой мерзости. Когда под руку подвернулся тяжелый хорошо оточенный тесак, стало понятно, что испытание моей выдержки начинается.
Ощущая под пальцами колючую щетину, вымазываясь в бурую жижу с резким запахом аммиака, я рубил многосуставные, как гибкая телескопическая антенна, конечности. Затем переворачивал тесак тупой стороной и крошил твердую оболочку. Хватаясь за каждую новую лапу, я заставлял себя не кривиться. После разделки третьего или четвертого крестовика это стало получаться, ну или почти получаться. Гримасу отвращения на моем лице сменило что-то совсем иное.
Ты сейчас на маньяка похож, пошутил Загребельный. Такой же тупой и кровожадный взгляд. Подполковник на пару с мальчишкой занимались тем, что ножами выковыривали мясо и собирали его в кривую, битую эмалированную миску.
Ха-ха, как смешно, огрызнулся я. Ты давай, работай и не умничай.
Сказал я это так чтобы отмазаться. На самом деле подгонять Андрюху не было нужды. Они с Пашкой трудились куда проворней, чем мы с Лизой, и в миске уже накопилось килограмма два паучьего мяса. Вот только вид и аромат у него были весьма подозрительными.
Когда промоем от крови, почти весь запах уйдет, Лиза перехватила мой озабоченный взгляд. А когда сварится, вообще ничего такого не аппетитного чувствоваться не будет.
Надеюсь, я подкинул Лешему последнюю из обработанных мной паучьих конечностей и с несказанным наслаждением наконец распрямил спину.
Пока ужин варился, у нас появилось немного свободного времени. Лиза хотела употребить его на уборку, но Загребельный не позволил.
Незачем суетиться и попусту тратить силы, пояснил он. К завтрашнему вечеру здесь все равно не останется ни одной живой души. Так что и посуда, и уборка К дьяволу их! Убежище, как и все Одинцово, это уже прошлое.
Лиза знала о наших планах по перемещению раненых в Подольск, а поэтому поняла что имел в виду подполковник и возражать не стала. Общими усилиями мы собрали очистки в мешки, сунули их в грязную миску и запихнули все это в дальний угол кухни. Авось до утра не завоняются.
Основательно вымыв руки, благо дефицита воды в убежище не наблюдалось, мы стали одеваться.
А мне уходить нельзя, сообщила девушка. Кто же будет за едой приглядывать?
И я останусь, Пашка повернулся спиной к своим пожиткам. Тепло тут.
На кухне стало действительно тепло, почти жарко. И эту благодать даже не мог испортить чад, который исходил от плиты. С вытяжкой явно что-то произошло, поэтому часть дыма теперь шла внутрь помещения. Он подымался к закопченному потолку, словно цеплялся за него и призрачными извивающимися червяками полз в направлении входной двери и раздаточного окна.
Я вспомнил слова Загребельного. Кажется, тот говорил, что в наглухо закрытых помещениях огонь лучше не разводить. Однако это он имел в виду костры, которые жгут всю ночь. Сейчас же огонь в плите развели только, чтобы приготовить пищу. Всего через какие-нибудь полчаса его затушат или он погаснет сам. Подумав о приближении холода, я поежился.
Знаешь, Андрей, давай и мы останемся. Костер, хорошая компания Что еще надо человеку? произнося эти слова, я взъерошил Пашкину белобрысую шевелюру.
Почему нет? Лешего не пришлось долго уговаривать. А ну, молодежь, сгоняйте за стульями, а то старые дядьки едва на ногах держатся.
Стоило Лизе с Павлом покинуть кухню, как я зашипел на приятеля:
Э ну ты, полегче с определениями. Какие же мы старые?
Что, седина в бороду, бес в ребро? осклабился Загребельный. Скажи ей, что тебе тридцать, а выглядишь на полтинник потому какЛеший прыснул и припомнил бородатую шутку: У верблюда два горба, потому что жизнь борьба.
Лиза знает сколько мне, я уже и сам был не рад, что начал этот разговор.
Тогда вообще не вижу смысла обижаться, мой приятель в недоумении развел руками.
Когда я угрюмо промолчал, Андрюха пошел на попятную:
Ладно уж, больше ни слова о возрасте. Обещаю. Леший помедлил и добавил: Только один совет
Ну.
Побрейся. А то рожа у тебя, прямо как у криминального элемента с Кавказа, название «Кавказ» Загребельный произнес с колоритным грузинским акцентом.
Вот чего-чего, а грузином меня никогда не величали. Может именно поэтому я тут же поднес руку к лицу и ощупал его словно слепец. Худые впалые скулы и квадратный, слегка тяжеловатый подбородок поросли недельной щетиной. Однако не думаю, что это уж очень делало меня похожим на горячих горных абреков. Насколько я помнил, их основными отличительными чертами всегда были орлиный нос и кепка-аэродром.
Цирк-зоопарк, нос! Я мигом коснулся своей переносицы и обнаружил на ней хорошо прощупываемый горб. Вот блин, проклятый ФСБшник, накаркал таки со своим верблюдом. Один горб у меня уже образовался. Притом все как и говорил Леший борьба тогда была не на жизнь, а на смерть. Я тут же припомнил часы, проведенные в плену у кентавров. Мне тогда переломали не только нос, но и ребра. А о сотрясении мозга и прочих повреждениях моего бренного тела не стоит и вспоминать.
А вот и мы!
На кухню протиснулись брат и сестра Орловы. Каждый из ребят тащил по два стула.
Садись, Максим.
Лиза поставила рядом со мной просторное и удобное пластиковое кресло, такие обычно выставляли на открытых летних площадках или кафе. Остальные три стула были простыми деревянными, сконструированными без особых претензий на удобство.
Везет же некоторым, с наигранной завистью вздохнул Загребельный, и я понял, что он не только о кресле.
Минут пять мы сидели молча. Просто наслаждались покоем и видом весело горящего огня. Кроме этого кухня потихоньку наполнялась запахом готовящейся пищи, что само собой поднимало настроение, способствовало некоторой расслабленности и мечтательности. Нажраться и на боковую! А что, вполне приличная мечта для мира, в котором удачей уже считается дожить до следующего дня.
Все испортил Леший. Подполковник ФСБ не мог не думать о проблемах:
Никак не могу взять в толк, почему они сегодня напали? протянул он задумчиво.
Ты о кентаврах? переспросил я, с трудом возвращаясь из сладкого мира грез.
О них, родимых. О ком же еще?
Да, странно, согласился я. ОН не обещал, что шестилапые воспылают к нам горячей любовью, но гарантировал, что в течение двух месяцев атак не будет.
Кто «ОН»? громко спросил Пашка.
Тс-с-ся приложил палец к губам, давая пацану понять, что не стоит влезать в разговор старших как по возрасту, так и по званию.
Давай просто послушаем, Лиза поняла мой намек и осадила брата.
Вот это правильно, похвалил ее Загребельный и тут же вернулся к прерванной теме: Сегодня кентавры нападали уж очень прямолинейно, почти как год назад, когда мы встретились с ними впервые. Это странно, ведь с тех пор они серьезно эволюционировали, многому научились.
Обкурились наверное, я отшутился, так как свежих мыслей по этому поводу почему-то не родилось.
Смешно, ответил подполковник ФСБ даже не улыбнувшись. Неужели в этом и заключалась помощь Главного? Погрузить этих тварей в полусонное состояние и дать нам возможность валить их как в тире.
Услышав имя «Главный», Лиза с Пашкой переглянулись, но на этот раз удержались от расспросов.
Честно говоря, я надеялся что он имел в виду нечто совсем иное, мне ничего не оставалось, как сокрушенно покачать головой.
Я тоже, Леший со злостью сплюнул. Все-таки сволочь этот Главный. Никому верить нельзя!
В тот самый момент, когда Андрюха произносил эти слова, через порог кухни перешагнул Костя Соколовский.
Вкусно пахнет, на его лице заиграла счастливая улыбка. Вы этим ароматом раненых прямо на ноги подняли. Вон, стоят за стеной, вдыхают будто живительный эликсир.