Не беспокойтесь, это я понял ещё в прошлый раз.
Четыре тюремщика, души которых явно были неизвлекаемыми, поскольку я попытался до них «дотронуться», без особой опаски повели меня внутрь. Сначала был тщательный, но аккуратный обыск, затем меня заставили раздеться и выдали серую робу. Коробку с камнем я им не отдал, просто усмехнулся при попытке взять её у меня из рук.
Видимо, какие-то инструкции у них всё же были, так что видя, что, кроме этого, я им не препятствую, тюремщики отступились. Закончив со всем, они опечатали мои вещи, положив их в железную коробку, закрыли её при мне на ключ с биркой за номером сорок восемь, затем повели наверх, по каменным лестницам, оставив в угловой камере с двумя узкими окошками, находящимися выше моего роста.
Едва дверь за ними захлопнулась, я смог спокойно вздохнуть и осмотреться. Майор оказался прав, скромно, ничего лишнего, но тем не менее чисто и удобно. Кровать, прикреплённая к полу, с тонким матрацем и комплектом постельного белья на нём, а также совсем небольшая подушка, которая была столь тонкой и невесомой, так что я мог удержать её на одном мизинце. Рядом с кроватью находился стол с выщербленной столешницей и одинокий расшатанный стул, задвинутый внутрь. В углу камеры находился умывальник и закрытое ведро с понятным назначением.
Положив коробку с камнем на стол, я заправил кровать и лёг, прикрыв глаза.
***
Утром меня разбудил осторожный стук в дверь. Вскинувшись, я испуганно посмотрел на стол, где вчера оставил камень, но так и заснул, едва закрыл глаза. Протянув руку, я забрал коробку, прижав к себе, только после этого опустил ноги с кровати.
Внутрь зашла женщина лет сорока, с весьма выдающейся внешностью. Ухоженная, красивая, явно в дорогом платье. Она несла с собой поднос, на котором дымились две чашки чая, рядом с ними примостилась тарелка, полная бутербродов с сыром и колбасой.
Доброе утро, Рэджинальд, поздоровалась женщина, заходя в камеру и протягивая мне одурманивающе пахнувшую еду. Хлеб был таким свежим, что аромат повис с воздухе, пока она сервировала стол, усевшись на единственный свободный стул, а мне подвинула поднос с чашкой и двумя бутербродами.
С твоего позволения я тоже поем, с утра пришлось рано вставать, маковой росинки не смогла перехватить, с этими словами она впилась красивыми белыми зубками в свой кусочек хлеба. Мне пришлось последовать за ней, поскольку живот недовольным урчанием напомнил о себе и о том, что перекусить будет отличной идеей.
Так мы молча и завтракали, заинтересованно наблюдая друг за другом. Покончив со своим бутербродом, она аккуратно промокнула губы салфеткой.
Давай познакомимся, меня зовут Жаклин де Брюи, я глава комиссии по труду.
Рэджинальд ван Дир, я, застигнутый врасплох с едой во рту, быстро пробубнил в ответ своё имя.
Очень приятно наконец познакомиться с такой выдающейся личностью, она аккуратно протянула мне ладонь, которую я пожал свободной рукой.
Она недоверчиво посмотрела на ладонь.
Мой сын с ума сойдет, улыбнулась она, показав руку, он твой фанат.
Фанат врага, убивающих солдат республики? удивился я.
Это звучит невероятно, Рэджинальд, но, похоже, мы переборщили с твоей демонизацией среди нашего народа, она виновато пожала плечами, теперь большая часть тебя боится до дрожи в коленках, другая, как мой сын, ищет любую информацию о твоих успехах.
По моим тюремщикам не было видно, что они испуганы, я качнул головой в сторону двери.
Так это от того, что никто не знает, кого привезли в Бастилию, леттр де каше полезная вещь в определённых случаях. Годилась для короля, пригодилась и нам. Сейчас для всех, кроме избранных, ты просто VIP-заключённый номер сорок восемь.
И вы пришли рассказать о моей дальнейшей судьбе? предположил я.
Договориться, твёрдо ответила она, мгновенно став серьёзной.
Я слушаю.
Ты не совсем понял, она встала со стула и заходила по камере, договориться со мной и той коалицией в Сенате, что я представляю.
Вообще не понимаю вас, признался я.
Она досадливо закусила губку и вернувшись, опустилась рядом со мной. Меня сразу окутал чарующий аромат её парфюма. Знакомый запах роз с чем-то древесным.
Не стану тогда лукавить и ходить вокруг да около, сегодня будет решаться твоя судьба на пленарном заседании всех комиссий. Большая часть за твоё физическое устранение, поскольку ты представляешь угрозу для нас и государства в целом, но вот я и ещё несколько человек против этого, поскольку хотим, чтобы ты приносил нам пользу. Мы готовы дать тебе всё, что ты хочешь, только чтобы ты дальше продолжал свои исследования и делился ими с нами.
Вы дадите мне лабораторию и всё нужное? удивился я. Зачем это вам?
Как бы кто к тебе ни относился среди нас, Рэджинальд, но никто не отрицает того факта, что ты выдающийся душеприказчик, она пожала плечами, у нас нет информации о так называемых исповедниках империи, но то, что есть на тебя, однозначно говорит о том, что тебе есть чем нам помочь. Именно поэтому я против твоего умерщвления.
А вы не задумывались о том, что, если я умру, может произойти нечто печальное для этого города? поинтересовался я. Ведь я не дурак, чтобы лезть в пасть к голодному льву, не сделав ничего для своей безопасности.
С этого места поподробнее, глаза её сузились.
Ну, пока рано делиться сутью моих умений с вами, но пока я находился на фронте и вокзале, а затем ехал сюда, в душу каждого человека, который со мной контактировал, я вложил частичку своей ауры, настроенной на противорезонанс, так что, если я умру и моя душа разлетится на мельчайшие осколки, все они начнут резонировать с душой носителя, что приведёт к его довольно быстрой и мучительной смерти.
И как много таких людей? холодно поинтересовалась она, я теперь тоже «заражена»?
Конечно, я спокойно пожал плечами, я настроил это таким образом, что это происходит само по себе, и, что для вас более важно, так это то, что частички моей души постоянно делятся, подпитываясь аурой владельцев, и могут оседать на душах тех, с кем контактировали их владельцы.
Глаза её расширились.
Весь город может быть инфицирован! Вся страна!
Именно! Это и есть моя страховка на тот случай, если от меня захотят избавиться. Можете позвать своих ремесленников, или, как вы их тут называете, душеприказчиков, чтобы в этом убедиться.
Она мне не поверила, отправилась на выход и отсутствовала час. По возвращении и следа от былой приветливости в ней не осталось.
Да мы сгноим тебя в таком месте, что ты руки мне целовать будешь за то, чтобы тебя вернули в такие тепличные условия! красивое лицо исказилось от гримасы, и она накинулась на меня. Ты будешь жить всё это время и молить о смерти, которую тебе никто не предоставит!
Тогда вам нужно поспешить, я спокойно развёл руками, время идёт, и с каждой минутой количество инфицированных моей душой становится всё больше. Если же вы не собираетесь осуществить свои угрозы, то, боюсь, через год-другой все люди на этой планете могут умереть при моей смерти.
Женщина взбесилась ещё больше и бросилась вон, оставив меня одного. Я лишь улыбнулся. Мой последний, самый грандиозный проект, которым я занимался в заточении в замке тайной полиции, чтобы подстраховать себя при сдаче в плен, работал. Я, находясь в камере, чувствовал и ощущал каждую частичку души, находившуюся вне меня, и их с каждой секундой становилось всё больше и больше, что не могло не радовать.
***
Три дня ничего не происходило, ко мне никто не приходил, лишь стражники, которые стали чересчур предупредительными и вежливыми, подавали мне по одинаковому расписанию еду и выносили ведро с испражнениями.
Ещё через пару дней я услышал шум за стенами Бастилии, да такой, что не услышать его было невозможно. Приставив стул к одному из окон, я поднялся на цыпочки, но и то едва смог увидеть край реки и огромное количество людей, которые, видимо, стекались к моей тюрьме. К вечеру шум стал таким, что было трудно засыпать после ужина.
***
Ночью звук открываемой двери разбудил меня, и я открыл глаза, но сразу их зажмурил, поскольку внутрь внесли яркий газовый фонарь. Напротив моей кровати замер мужчина лет пятидесяти, одетый в республиканскую военную форму.