Верещагин Олег Николаевич - Возрождение стр 4.

Решение взять Есению с собойуже как полноправную жену, но при этом и как специалистаРоманов принял и менять не собирался. Сеньку он хотел оставить. Но потом решил, что все-таки имеет право и его взять с собой.

Именно как лицеиста.

* * *

Женька Белосельский ждал в кабинетеспал, сидя в кресле у входа, но, едва Романов начал открывать дверь, тут же открыл глаза, не сделав больше ни одного движения. На коленях у него лежала папка со сводным ночным докладом, Женька придерживал ее правой рукой, затянутой в черную перчатку. После памятного боя у Камень-Рыболова руку Женьке удалось спасти, она действовала, но постоянно очень сильно мерзла. Кроме того, Романов подозревал, что Белосельский втайне гордится этой перчаткой. Женька сильно выросфизически вырос, внешне это был уже не напуганный мальчишка, спасенный Романовым на набережной, и даже не упоенно играющий в секретного агента подросток, а рослый, плечистый и спокойно-уверенный скорей уже юноша. Еще более вырос он морально. Но вот такие маленькие странноватые приметы детского тщеславия в нем оставались, и Романов был немного рад этому. Потому что не мог отделаться от мысли, что Женьке, в сущности, следует учиться в десятом, а то и в девятом классе.

Потом он, уже привычно, бросил взгляд на рукава Женьки

Не столь давно решено было принять для только-только зародившихся вооруженных сил старую императорскую систему званий и одновременно восстановить гражданскую Табель о рангах. Обшлага рукавов Женькиного армейского свитера украшали серебряные звезды и лычкидве звезды и две лычки коллежского советника, полковника по военным аналогиям. Практически все были уверены, что такое высоченное звание для совсем молодого парня связано с его адъютантством при Романове.

О Черной Сотне мало кто знал. И еще меньше было тех, кто знал ее руководителя.

Но сейчас Романова интересовал вопрос, который не касался никаких военных или разведывательных дел. Поэтому, принимая у Женьки папку, он спросил:

 Ты ведь женат?

 Ну да, конечно,  кивнул Женька. Следует сказать, что он был не просто «женат»во-первых, Маринка уже пару месяцев ходила беременная, а во-вторыхс Белосельскими жил Витька. Тот самый мальчик, спасенный из клиники трансплантологии,  ему удалось выздороветь и выжить. Сейчас ему было десять, и фамилию ему Белосельские дали свою«природной» он не помнил, как не помнил почти ничего из прежней жизни, стресс оказался слишком велик.

 Жень, а как вы женились?  задал Романов вроде бы идиотский вопрос. Но Женька понял его смысл сразуи слегка смущенно пожал плечами, тонкий шрам на щеке покраснел:

 Но в сущности, никак. Нет, правда. Живем просто вместе, записаны в местной переписи как семья. А если вы про обрядто ничего не было такого. И даже не играли свадьбу.

 Не годится. Совершенно не то,  вздохнул Романов, усаживаясь за стол и открывая папку. Уже глядя в нее, попросил:Жень, найди и пригласи ко мне Жарко. Надо кое-что срочно разработать. Очередную традицию.

* * *

У художника, который рисовал картины для Думы, был неуживчивый характер, что Романов понял еще во время первых встреч, и смешная фамилия Лисичкин, а вот ее Романов узнал позже. До того, как все ЭТО началось, еще совсем молодой парень просто-напросто нищенствовал. То, как он рисовал, начисто никому не требовалось. А рисовать иначе он не умел.

Когда Романов увидел его первую картинуту, где были серый берег и мертвые киты,  то она ему просто понравилась. Что Лисичкин талантлив, он понял позже, когда всерьез переговорил с художником и посмотрел его работы. Он оперировал именно этим критерием: «Мне понравились ваши работы».

В старых картинах молодой художник просто запечатлел Жизнь. Такую, какой она была. Без прикрас, без надрыва, без чернухи, без славословий кому бы то ни было. Понятное дело, эти выхваченные из окружающей людей реальности кусочки не находили спроса. Ни у любителей приторного идиотизмаяркоцветных лесков и озерец, перерисованных и раскрашенных компьютерным методом, ни у больных на голову «новаторов», молившихся на претенциозную бездарность черных квадратов. А «Берег гигантов», как была названа Та Картина, стал в творчестве художника практически водоразделом. Это могло показаться почти смешным, но картины Лисичкина стали похожи на яростные вспышки пламени, на торжественный гимн и свирепую боевую песню, на бой и радостный танец. Иметь дело с художником было трудно. Он лез в схватки, в одиночку колесил по опасным местам и делал там наброски, несколько раз сидел под арестом, скандалил и продолжал оставаться неистово верным изображению человеческого мужества и упорной воли строителей новой России. И, несмотря на свою неуживчивость, именно Лисичкин предложил устроить в многочисленных опустевших помещениях Думы картинную галерею. Романов заподозрил было, что художник скажет «имени меня» или, не дай Свет, «имени вас, Николай Федорович». Но художник поместил здесь лишь несколько своих картин. Остальныесамые разныеон собрал отовсюду, откуда только можно. Но их объединяло одно: это были Полотна. И что это так, становилось ясно с первого шага по комнатам. С первого взгляда.

«Почему все же так волнуют изображения, созданные художниками, если подобные можно сделать обычным фотоаппаратом?  размышлял Романов, неспешно проходя по комнатам.  Даже сейчас можно, хотя возни больше, чем с цифрой. И фотоаппарат передаст все то, над чем бьются мастера кисти»

Он остановился у серии карандашных набросков, фамилию автора которых даже не пытался разобрать. «Дружинники Русакова после боев за Дальнегорск». «Профессор Лютовой на крыльце своего дома». «Рукопашная с хунхузами на берегу оз. Ханка». «Освобожденные дети-рабы»

Нет. Не сможет этого передать фотоаппарат.

Он обернулсяпо комнате кто-то шел. Мальчишка-кадет, в форме, с «АКМ» на боку. Кадеты тут дежурилиименно кадеты, не лицеисты. Видимо, пришел проверить, но теперь, увидев Романова, вытянулся по стойке «смирно».

 Вольно, вольно.  Романов еще раз бросил взгляд на карандашные наброски, подошел ближе к мальчишке.  Я тебя потревожил, вижу Сейчас уйдуи дежурь спокойно.

 А вы меня не помните?  Мальчишка неожиданно улыбнулся. Романов всмотрелся в него и вспомнил!

 Ты щенков тогда принес,  сказал он уверенно.  В самом начале. Чтобы их не съели.

Улыбка мальчишки стала еще шире:

 Ага, точно А я думал, вы не вспомните.

Романову стало почему-то очень-очень хорошо на душе от того, что мальчишкажив. А тот продолжал уже совсем непринужденно:

 Они у Евдокии Андреевны в питомнике жили, а сейчас на службе. Они же настоящие овчарки. Породистые!

Он и сам походил на породистого щенкарослый, худощавый, в отлично сидящей форме и самую чуточку неуклюжий. С удовольствием его разглядывая, Романов спросил:

 Так ты кадет теперь А потом куда хочешь? В гвардию?

 Не, в гвардию меня не возьмут,  грустно сказал мальчишка и поправил на боку автомат.  Я требования уже смотрел Мне еще почти два года учиться, а потом, наверное, будут уже отдельные танковые войска  Это был, по сути, лукавый вопрос: мол, я ничего не спрашиваю, но вы же должны знать  Я в танкисты хочу.

«Танкистов, наверное, не будет»,  размышлял Романов, слушая кадета. В проекте, который лежал у него для ознакомления перед вынесением на Большой Круг, предполагалось в процессе продолжения военной реформы и дальнейшего формирования новой армии воссоздать несколько видов кавалерии, чтобы придать романтичности и заманчивости армейской службе. Верней, кавалерии только по названию. Разрабатывавший проект генерал Белосельский предложил деление на кирасир, драгун, гусар и улан. Кирасирами должны как раз были называться служащие в танковых войсках Драгунамив мобильных частях, оснащенных машинами огневой поддержки и предназначенных для непосредственного взаимодействия с пехотой. Гусарамибойцы в мобильных частях разведки, и уланамив мобильных частях, предназначенных для глубинных рейдов. Так что парень будет, наверное, кирасиром Правда, реформа этадело достаточно отдаленного будущего.

Он подумал таки радостно поразился этой мысли.

Отдаленного будущего. Если можно так думать, то, значит