Толмач встретил Алекса вежливой улыбкой, которая мигом сползла с его лица, едва он выслушал ответ офицера. Затем уточнил, правильно ли он его понял.
Да, да, так и скажи господину Люньюшаню.
Переводил толмач долго. Что он там послу говорил, так и осталось неизвестным. Люньюшань внешне остался бесстрастным. Вежливо попрощавшись, цинский чиновник вернулся обратно на сампан, следом за начальством с берега убрались и все остальные. Сампан отчалил от берега, вслед ему кто-то из станичников залихватски свистнул.
После их отплытия станичная старшина собралась на совет. Явочным порядком слово взял штаб-капитан Магу.
Послов цинских прогнать было легко, солдат будет намного труднее. Их преимущество в численности и наличии артиллерии. Нельзя дать им развернуться и пустить ее в ход. Если такое случиться, уходите, не принимая боя. Их слабость заключается в коммуникациях. Ваши предки, господа станичники, топили османийские суда в Южном море, теперь вам предстоит придумать способ, как утопить корабль на реке, не имея артиллерии и пороха для мин
А чего тут думать, влез один из станичников, лодку смолой и маслом нагрузить, ночью по течению спустить, да в нужный момент и поджечь!
Собравшиеся одобрительно загудели. От избытка чувств Алекс хлопнул себя по лбу.
Брандер! И как же я сам не догадался! Только все лодки на реке не спалите, они нам и для других дел понадобятся!
Немудреная шутка вызвала смешки.
А теперь серьезно. Баб и детишек из станицы нужно перевезти в безопасное место.
Думаешь, не удержим станицу, нахмурился Хролов.
Я обязан учитывать все варианты. Наше преимущество в скорости маневра, много лошадей цинцы по реке не привезут. А станица для них всего лишь приманка. Взятие Загреевской ни одной проблемы для них не решит, пока в междуречье остаются руоссийские войска.
Один из урядников высказал всеобщее недоумение.
Зачем же там сейчас окопы роют?
Вот затем и роют, чтобы у цинцев не осталось сомнений в ее важности. Те же манзы им об этом донесут, если уже не донесли. Наличие укреплений подчеркнет важность станицы, как центра провинции, и даст противнику надежду на открытый бой, преимущество в котором будет на их стороне. А пока они будут стремиться к этой ложной цели, понесут потери и растянут коммуникации.
Это ты здорово придумал, не то похвалил, не то наоборот Хролов.
Я понимаю, это ваши дома и ваши семьи, но такова логика войны, она никого не щадит, ни людей, ни творения их рук.
Слово взял войсковой старшина.
Господа станичники, сгорит Загреевская или уцелеет, дальше видно будет. С тем, что семьи вывезти надо, я со штаб-капитаном согласен. Сам поеду упрямых вразумлять.
На том и порешили. Когда все уже разошлись, войсковой старшина задержал Алекса.
Сажи ка мне, штаб-капитан, что бы ты сделал на месте цинцев?
Заплатил хунхузам за массовый набег на междуречье, а потом ввел туда войска для наведения порядка.
Осознав сказанное, Хролов подкрутил ус.
Тебя этому в академии учат?
Нет, смутился штаб-капитан, это я сам придумал.
Повезло нам, что ты здесь, а не там.
А у империи Цин мало золота! подхватил Алекс.
Дальше их пути с войсковым старшиной расходились. Хролов возвращался в станицу не только эвакуацию организовывать, но и собирать со всей округи станичные сотни. Алекс же решил поехать устью Верхнего Тикича. Лично хотел оценить силы цинцев и организовать им отпор на первом этапе вторжения. День спустя, так и не догнав уплывшие по течению сампаны, штаб-капитан Магу встретился с рыжебородым урядником.
Регулярная армияэто тебе не хунхузов гонять. Она сильна своей дисциплиной и силой огня. Пальнут с парохода из пушки картечью или стрелки ротным залпом, от твоих станичников только мокрое место останется. Безопасные пути отхода сразу выбирайте, больше двух-трех выстрелов с одного места не делайте
Господин штаб-капитан, я это уже в десятый раз слышу, взмолился урядник.
Я и в двадцатый то же самое тебе скажу, а ты станичникам своим в голову вобьешь.
От дальнейшей экзекуции урядника спас молодой станичник, прибежавший с важным известием.
Плывут, господин штаб-капитан!
Алекс поднялся с поваленного бурей дерева, служившего ему стулом.
Пойдем, посмотрим, что там такое плывет.
Поднимавшийся над рекой столб черного дыма был виден издалека. Медленно проходя поворот речного русла, флагман цинской «эскадры» появился в пределах прямой видимости. Это было типичное заокеанское речное судно, неведомо каким путем сумевшее преодолеть Студеный океан и не потонуть. Возможно, его перевезли по частям, а собрали уже на стапелях империи Цин. Две длинных тонких трубы по бортам и лишенное кожуха гребное колесо в корме.
Медленно он двигался не только по тому, что был гружен по самую ватерлинию, но и тянул за собой целую вереницу джонок. Верхняя палуба парохода была заставлена артиллерийскими орудиями и зарядными ящиками. Алекс торопливо схватился за бинокль. Нет, с такого ракурса толком ничего не разобрать, но, вроде, ничего опасного и скорострельного разглядеть не удалось. Похоже, для этого похода цинцы стащили со всей провинции все, что было.
Пароход поравнялся с местом засады. Молодые станичники шеи вытягивали, стараясь как можно лучше разглядеть ранее невиданное на Верхнем Тикиче зрелище. Многие из них родились уже здесь, парохода или паровоза ни разу в жизни не видели.
А ну, бошки попрятали! прикрикнул на них урядник.
Расстояние до парохода сократилось до полутора сотен шагов. Самое время открыть огонь. Алекс с трудом сдержался и не отдал такого приказа, не за чем противника пугать раньше времени, пусть пока спокойно плывут. Уже наступают вечерние сумерки, скоро они пристанут к берегу на ночевку, а поутру их будет ждать главный сюрприз, вот только вряд ли он цинцам понравится. Молотя колесом воду, пароход начал понемногу удаляться.
В джонках, которые пароход тащил на буксире, находились не только люди, но и лошади, какие-то ящики, мешки. В воде джонки сидели глубоко, тормозя свой надрывающийся из последних сил буксир. После джонок потянулась длинная вереница сампанов с солдатами империи Цин, идущих на парусах и веслах. И пусть каждый из них не выглядел грозно, количество этих судов впечатляло. Алекс насчитал девять джонок и аж пятьдесят два сампана. Ну и пароход, конечно.
Когда последний сампан проплыл мимо, штаб-капитан приказал сниматься с места.
Все, уходим!
До темноты предстояло обогнать караван цинских судов, ползущих вверх по течению реки.
На ночевку цинцы стали у широкого песчаного плеса на своей стороне реки. Решение вполне объяснимое и почти со всех точек зрения грамотное. На своем берегу можно было не опасаться внезапного нападения станичников. Суда можно подтащить к самому берегу, не рискуя повредить днища. На широкой прибрежной полосе берега могли разместиться и отдохнуть после дневного перехода цинские воины. У этой стоянки был только один недостатоктечение выносило к нему весь мусор, плывущий с верховьев реки. Этим обстоятельством и решили воспользоваться станичники.
Не ждут?
А чего им опасаться? Плывут по пограничной реке, никого не трогают, остановились на своем берегу. Формально, у нас даже нет повода напасть на них. Именно поэтому, никаких погибших или, упаси господи, пленных быть не должно!
Это-то понятно, погладил свою бороду урядник, не извольте беспокоиться.
Особой уверенности в ответе станичника как-то не прозвучало, да и кто мог гарантировать успех такой операции? На дворе разгар лета, и все равно водичка в Верхнем Тикиче к долгим купаниям не располагала. Вызвавшимся на столь опасное дело охотникам предстояло вплавь пересечь реку в полной темноте под огнем неприятеля, единственной защитой от которого эта самая темнота и будет. Весь расчет строился на темноте и внезапности. Ночь, к счастью, выдалась облачная, почти безлунная. Стоянку вражеского войска выдавало множество костров на берегу. Пришвартованные к берегу суда ни чем не освещались, что облегчало задачу станичников.
С богом!
Четыре лодки, одна за другой исчезли в ночи. Некоторое время слышался еще плеск воды, а потом и он слился с ночными звуками, доносящимися с реки. Теперь осталось самое трудноеждать. Урядника же волновал еще один вопрос.