Люди почему-то решили, что я напугал пацана именно из-за того, что он назвал меня королем русалок. Да конечно! Что, никто не заметил, что он по стеклу в этот момент барабанил?
Они уже давно пытались придумать мне имя, но все варианты отскакивали и рассыпались на осколки, как те лампочки. Однако в этот раз люди будто сговорились. Они видели, что меня это раздражает, и тихо радовались, что хоть как-то могут меня задеть.
А отомстить мне и нечем! Я, конечно, могу их покалечить, ну или убить, но мне самому от этого будет несладко. Приходилось терпеть.
Правда, оставался еще один способ Во время очередного осмотра я решил поговорить об этом с доктором Стреловым.
Слушайте, мне надоело! Никакой я не король!
Тебе настолько неприятно? Он протер очки платком.
Конечно!
А «Объект 22» лучше?
Нет! Я бы предпочел, чтобы меня вообще никак не называли!
Нет, не выйдет, покачал головой доктор Стрелов. Может, ты и не человек, но теперь ты живешь с нами, а у людей имена есть. Имя очень важно, оно как бы отличает тебя от других.
Я и так отличаюсь от других!
Да, с этим не поспоришь выпусти боковые шипы. Так, хорошо Но все равно, имяне так уж плохо. Тот, кто признает твое имя, признает тебя. Ты сам выбираешь, как тебя называть. Когда ты уходишь, в памяти у людей остается не «этот странный зверь», а твое имя.
Вообще-то в памяти у них остается моя довольно страшная морда, усмехнулся я.
Только если они не общались с тобой. Тебе нужно имя. Я давно уже хотел предложить, но все забывал. Ведь даже я не знаю, как к тебе обращаться. От этого не убежишь.
Ну не «Король» же! Я знаю, что означает это слово, и не хочу, чтобы ко мне так обращались!
Он задумался, бессознательно постукивая карандашом по столешнице. Наконец он поднял взгляд:
Кажется, я знаю, что нужно изменить Кароль. Как тебе нравится?
Кароль, повторил я, вслушиваясь в незнакомое слово. А ведь не так уж и плохо. Сгодится!
* * *
Лита задумчиво смотрела на звездное небо, уже начавшее светлеть на востоке, и больше ни о чем не спрашивала. То ли пыталась найти во всем рассказанном скрытый смысл, то ли наконец захотела спать. А я даже жалел, что ей не интересно: вспоминать о тех днях, уже далеких, будто скрывшихся за туманом, было не больно. Там было много хорошего.
Наверное, если бы у меня было настоящее прошлое, я думал бы о нем так же. Артем как-то сказал, что я оптимист, но это неправда. Я выборочный реалист.
Я в сто двадцатый раз проверил периметр парка. Никого, ни одной живой души. А до рассвета осталось не так уж много. Скорей бы покончить с этим! Мне надоело ночами валяться на холодной земле, а для Литы это еще и вредно.
Человек, которого мы ждем теперь, и тот, которого я убил во время своего первого настоящего задания, они одной породы. Это своеобразные уродцы, изгои виданастолько больные внутри, что они просто не могут существовать по законам природы. Тот, первый, убивал только женщин, ради того, чтобы спариваться с ними. Этот не столь придирчив в выборе жертв, он их просто убивает.
Хотя нет, не просто. Прежде, чем утопить, он обрезает им пальцы. Лита сказала, что это показатель каких-то там психических проблем, корни которых надо искать в его прошлом. Вот нравится людям ковыряться во всякой гнили! Какая разница, почему он стал таким? Стал и все, ничего тут не поделаешь, надо убить.
Так они же не убивают, вот в чем беда! Изолируют, ограждают от остальных, но убивают очень редко. Потому что казнь этокак же это словонегуманно, вот! У того, кто убивает, тоже есть права. Прав нет только у тех, кого убили.
Кароль, ты не спишь?
Ха, а я надеялся, что заснула она!
Нет. Но я скучаю Можно хвостом помахать?
Нет! Не обсуждается.
Злыдня
Ожидаемого пинка не последовало, и я удивленно покосился на мою смотрительницу. Она по-прежнему не отрывала глаз от неба и, казалось, видела там что-то такое, чего не мог увидеть никто другой.
Доктор Стрелов не всегда был добр к тебе, сказала она. В смысле, он был добр, но долгое время он считал тебя всего лишь очередным экспериментом, только очень важным. Это видно из отчетов его ассистентов, да и из твоих воспоминаний. А потом он резко изменил свое отношение к тебе На него это не похоже. Все отчеты того времени были утеряны, так что я даже предположить не могу, что случилось.
Как утеряны?
Решение о транспортировке тебя на базу принималось в спешке. Совет был напуган недавним террором Первой Стаи и смертью доктора Стрелова, тебя посчитали опасным. Туда послали неподготовленный отряд вояк, которые громили все на своем пути. Они много чего уничтожили.
Я невольно выпустил когти, постарался спрятать их в землю, но Лита уже заметила.
Не вспоминай об этом. Лучше расскажи, почему доктор Стрелов изменил свое отношение к тебе.
Хорошая идея Мне не следует думать о том, что пробуждает злость, особенно на задании.
Я точно не знаю, я ведь не читаю его мысли! Но был один случай
* * *
Мне было тяжело удерживать газету: тонкая бумага рвалась под моими когтями, вокруг меня уже валялось немало обрывков. Но еще сложнее было читать статьи Трудность составлял даже не мелкий шрифт, мое зрение было намного лучше человеческого. Меня замедляли незнакомые слова, непонятные названия, имена, ссылки на события, о которых я не знал.
Честно говоря, я бы с большим удовольствием почитал книгу. Книги мне нравились. Они не только рассказывали мне о мире людей, но и вносили разнообразие в мое существование. Однако доктор Стрелов решил, что мне нужна какая-то там «разговорная лексика». Все его предыдущие решения, в принципе, пошли мне на пользу, так что я сильно не сопротивлялся.
К тому же, мне позволили находиться в небольшой комнате с настоящим окном, выходящим на улицу. За окном шумел человеческий город, который не мог увидеть меня за зеркальным стеклом. Мне нравилось бывать в этой комнате, это как бы делало меня в меньшей степени узником.
Доктор Стрелов всегда сидел со мной. Он объяснял мне непонятные слова, иногда заставлял меня читать вслух, спрашивал мое мнение и вносил пометки в блокнот. Все это было бы неплохо, если бы я не чувствовал себя подопытным кроликом.
Было утро, поэтому в лаборатории собралась в лучшем случае треть сотрудников. Я уже научился чувствовать их всех. Некоторые даже перестали меня бояться, что похвально. Они тайком от доктора таскали мне нормальную еду и считали, что это гарантирует им искреннюю дружбу с моей стороны.
А вот один из сотрудников, Кирилл, сильно нервничал сегодня. Он в принципе парень дерганый, но сегодня прямо-таки извелся, от него с утра пованивало потом. Я бы предпочел, чтобы он держался подальше, но он, как назло, постоянно заглядывал к нам, спрашивал, что принести, выполнял поручения с какой-то истеричной энергией. Доктор Стрелов не придал этому большого значения, потому что такое поведение считалось чуть ли не нормальным для Кирилла.
Я же с самого начала понял, что что-то не так. Мне потребовалось немало времени, чтобы соотнести поведение человека, запахи, витающие в воздухе, и странные предметы в углу, но я все же сообразил, что к чему. И промолчал.
Я не готов был доверять людям, особенно в таких серьезных вопросах. Что-то делать надо, но сделаю я это сам.
Кирилл дожидался момента, когда наше занятие будет закончено. Очевидно, он считал, что в конце урока я настолько слаб, что не смогу ему ничего сделать. Дурень невнимательный! Меня никогда не доводили до предела.
Доктор Стрелов поднялся со своего места; я продолжал читать.
Хорошо, Кароль, на сегодня хватит.
Я не двинулся с места, зато Кирилл, услышав это, резко захлопнул дверь и запер ее на ключ. Пот крупными каплями катился по его бледному лицу, голос дрожал:
Вот тут вы правы, доктор. Хватит! Кому-то давно нужно было положить конец вашим играм с природой.
Доктор Стрелов напрягся, хотя внешне остался спокоен. Он уже видел, с кем имеет дело А ведь он неглупый человек, мог бы заметить и раньше.
Кирилл, что все это значит?
Кирилл начал боком пробираться к углу, где стояли бутыли. Доктор Стрелов хотел подойти к нему, по я осторожно удержал его хвостом:
Не надо, он опасен.