Всего за 159 руб. Купить полную версию
Значит, ты решилбыть войне, отец? спросил тот, кого никак не удавалось рассмотреть.
Да, сын. Быть войне.
Собеседник не ответил. Должно быть, обдумывал услышанное.
В ближайшее время Грозовые острова оценят блокирующим магию пологом, продолжал Кано. Бои будут проводиться в самой слабой ипостаси, человеческой. Доведя до совершенства человеческое тело, силу мышц, скорость реакции, мы укрепим истинные ипостаси, усилим магию.
Когда сын не ответил, Кано добавил:
Ты будешь тренироваться наравне со всеми, сын. И даже в более жестких условиях.
Я сделаю все, что ты скажешь, отец, голос сына был по-прежнему спокоен, но мне показалось, что в нем звучит тщательно скрываемая ярость.
Я знаю.
Что-то тревожное прозвучало в тоне Кано. Что-то, что заставило меня снова выглянуть из-за колонны.
Над широкой ладонью дракона зависло что-то светящееся, имеющее форму слезы.
Слеза Богини? все также спокойно поинтересовался сын.
Именно, ответил Кано и от этого тона я поежилась, такой тревогой повеяло вдруг от этого странного артефакта. Я впервые видела магический артефакт, причем в действии, и почему-то с каждой минутой увиденное нравилось мне все меньше и меньше. Я сама не знала, почему.
Кано сделал какой-то жест и светящийся артефакт разделился надвое. Одну часть дракон убрал в мраморный ларец, вторую продолжал удерживать в воздухе, между собой и сыном.
Ты подвел меня, сын, сказал он и собеседник не стал возражать. Не оправдал возложенных на тебя надежд. И я знаю, как поступлю. Как должен поступить. Только лишившись всего, я стал сильнее. Двадцать пять лет назад Мичио Кинриу одолел меня на поединке. Это позволило ему забрать мою силу дракона и изгнать меня на двадцать пять лет. Я смог выжить. И не просто выжить. Я смог вернуться и стать сильнее.
С каждым словом артефакт над ладонью дракона принимался сиять все больше. Мое сердце замерло, а потом заколотилось, как бешенное.
Ты повторишь мой путь, сын, сказал Кано. Поскольку ты один из сильнейших воинов в дракарате, я возлагаю на тебя особые надежды. Ты не обманешь их снова, сын. Для этого ты будешь лишен силы и ипостаси дракона не только во время пребывания на Грозовых островах, а на время мобилизации наших войск. Это сделает тебя сильнее. Когда-нибудь ты еще скажешь мне за это спасибо, сын.
Тот, кого я по-прежнему не видела, заговорил.
Заклинание недвижимости лишнее, отец. Я не стал бы протестовать против твоей воли.
Кано усмехнулся.
Это хорошо, что ты умеешь держать себя в руках, сын. Хорошо и то, что ты слишком горд, чтобы ослушаться моего приказа. Я запрещаю тебе покидать Грозовые острова. Пройдя ряд установленных мною испытаний, ты примешь командование. Но сначала докажешь мне, что ты этого достоин.
А потом эта самая «слеза богини» засияла так ярко, что я поспешно зажмурилась. Пространство снова знакомо зазвенело, а когда звон прошел, и я рискнула открыть глаза, возможность видеть вернулась не сразу.
Какое-то время границы мира были «поплывшие», нечеткие.
Прозвучали шаги: я успела увидеть широкую спину того, кто покидал покои. Хлопнула дверь и воцарилась тишина.
Я затаила дыхание.
Да, я выбралась из комнаты и даже ускользнула от гневной черноволосой девы, чтобы встретиться лицом к лицу с моим похитителем, Кано Но это было до того, как увидела, как он поступил с собственным сыном. И хоть я не вполне поняла, что именно произошло, что-то изнутри подсказывало: ничего хорошего, по-крайней мере, для сына этого самого Кано.
К тому же я невольно подслушала какой-то по всему видать, важный разговор. И даже стала свидетельницей интересно, в этом мире нарушение личных границ уголовно наказуемо? Исходя из того, что успела узнать о характере своего похитителя, думаю, ему вряд ли это понравится.
Выход был только один. Затаиться, выждать время. Когда-то Кано надоест сидеть без движения, он покинет зал. Тогда можно будет последовать за ним, сделать вид, что случайно столкнулась. Заодно попросить отправить меня обратно. Ну, или как-то маме дать весточку, что я, мол, жива-здорова И чуть-чуть Одним глазком посмотреть на этот мир. Когда такое еще будет?
Ты думаешь, я не почувствую твою кровь? прорезал тишину и прервал мои размышления голос Кано.
Здесь еще кто-то есть? Я невольно оглянулась.
Я обращаюсь к тебе, Ириэль, сказал Кано и я невольно поежилась.
Значит, он заметил меня! Мамочки И, скорее всего, с самого начала. Должно быть, специально дал мне возможность подслушать, чтобы показать свою силу
Кровь Мари, задумчиво проговорил дракон и впервые в его голосе послышалось что-то, отдаленно похожее на нежность. Подойди сюда.
Я словно оцепенела.
Я не привык приказывать дважды!
Я обогнула колонну и выглянула из водного коридора, словно раздумывала, выходить или нет. Дракон все это время оставался неподвижным, грозным при этом не выглядел. Точнее, выглядел, но не очень, не таким, как когда сражался со своим врагом Мичио Кинриу или когда разговаривал с сыном
Кано вопросительно посмотрел на меня и нахмурил брови.
Я выдохнула и подтянулась на руках.
В этот миг раздался грохот. В одном из водных коридоров под потолком показалась тень. По прозрачной дорожке кто-то съехал практически к самому креслу Кано, обдав того столпом брызг. Из водного коридора вылезли сразу двое.
В одной я узнала давешнюю девицу, вознамерившуюся чинить мне препятствия в передвижении по дворцу. С ней был еще одна, тоже загорелая, с копной белокурых кудрей.
Девицы выпрыгнули из воды так ловко, что не успела понять, как это у них вышло. Словно рыбы, что случайно выпрыгнули на берег. При этом струящиеся платья, в разрезах которых мелькали стройные ноги, остались сухими. Мое же жалобно хлюпнуло. Когда преодолела невысокий бортик и пошлепала к не сводящему с меня взгляда Кано, оставляла за собой дорожку мокрых следов.
Простите, господин, простите! склоняясь в низком поклоне перед Кано, запричитала черноволосая.
Простите и помилуйте, грозный верховный предводитель! вторила ей блондинка. Не наказывайте нас!
Я очумело помотала головой и замерла.
Девицы продолжали тараторить.
Она не должна была покидать своих покоев! вопила брюнетка.
Дверь была заперта, господин, вторила ей блондинка. Хотя почему была? Она и сейчас заперта, господин!
Пожалуйста, смилуйтесь, не наказывайте нас!
Девицы просили так жалобно, что я невольно поежилась. Суровые здесь должно быть наказания, если обе перепуганы до одури. Да если бы черноволосая по-человечески объяснила, когда встретила меня сегодня, я бы, конечно, не стала убегать. Зачем подставлять других? Тем более, здесь у меня союзников пока нет Да что там союзников, знакомых. Но тогда в ее голосе не было ничего даже отдаленно напоминающего эти жалобные нотки. Она злилась! На меня! Поэтому я и удрала. А сейчас стало неловко
Кано поморщился и причитания сразу утихли.
Он махнул рукой в сторону двери, через которую покинул покои его сын, словно отмахнулся от назойливых мух.
Уйдите, сказал он и девицы тут же принялись пятиться. Хочу говорить с ней.
Несмотря на то, что они приплыли сюда по водным дорожкам, как и я, девицы послушно пятились к выходу, спинами вперед, пока не уперлись в те самые двери. Еще раз пробормотав слова извинения, покинули покои.
А я осталась наедине со своим похитителем.
Мокрая, дрожащая. Хоть было и довольно тепло, даже, пожалуй, жарковато, меня трясло. Не от холода, от страха.
Кано, который, казалось, не заметил ухода девиц, по-прежнему не сводил с мня взгляда.
Когда из-за возникшей тишины я услышала пульсирующую в ушах кровь, а пауза стала невыносимой, Кано заговорил.
Твое лицо. Запах. Взгляд. Ямочки на щеках и голубая жилка на шее Проклятье! Тыкопия Мари!
Колени так и подкосились. Я знала, что якопия мамы. И, если ему нужна она Значит ли это
Именно такой я запомнил ее, продолжал говорить Кано, и снова обратился ко мне: Подойди ближе, девочка.
Я задрожала всем телом, но сделала шаг. Не хотелось злить его лишний раз.
Дракон смотрел жадно, с каким-то надрывом. Так смотрит голодный язвенник на курицу-гриль или вечно худеющая модель на главный женский наркотик: шоколад.
Я почувствовала, что у меня подбородок дрожит. Некстати вспомнились вопли девиц, их «Не наказывайте нас!» и стало как-то совсем паршиво. Я внезапно поняла, что я одна, совсем одна, в чужом мире, в плену дракона, одержимого моей мамой а я ее копия Он сам так сказал.