- Вы, безусловно, правы, - ответил парень, не отрывая своего взгляда от меня, как игрушку отодвинул с прохода женщину и прошёл мимо.
- Невозможно работать, - фыркнула женщина.
Доминик шёл ко мне, а я, как завороженная, наблюдала за каждым его движением. С грустью замечала хмурую складку на лбу, поджатые губы, бледную кожу, раскрасневшиеся глаза. Доминик выглядел уставшим, словно весь путь, что мы прошли с Лексом, он шёл за нами.
- Артинас, - окликнула его женщина, но он даже не остановился, - надеюсь, Вы понимаете, что это всё-таки целительское крыло, а девушке нужен отдых и покой.
- Да, - твердо ответил он.
Дверь с тихим хлопком закрылась. Доминик стоял надо мной и долго всматривался в глаза. Мне вдруг стало так плохо, так жалко его, себя, всех, кто переживал за нас с Лексом. Слёзы покатились по вискам.
- Живая, - выдохнул Доминик, сел на край кровати и моих ног и уткнулся головой в мой живот.
Сжал мои ладони и долго ничего не говорил. Я захлёбывалась слезами, тело содрогалось от всхлипов, но я чувствовала тепло его сухих ладоней и была счастлива. А слёзыслёзы лились, выплёскивая накопленные переживания. И я бы хотела прекратить этот потоп, но сил держаться больше не было. Мне нужно было выплакаться.
- Всё хорошо, ты живая, вернулась, - он пересел выше и уткнулся лбом в мой лоб, носом к носу, - всё хорошо.
Неизвестно, кого он пытался убедить: меня или себя, но выглядел при этом ничем не лучше, чем я.
- Как же вы нас напугали, - шептал он, - это были самые ужасные дни. Я думал, с ума сойду, надеялся, что Лекс сможет вывести вас, что он сумеет уберечь тебя и себя. Как я рад, что вы живы. Сашка, милая, не плачь, чего расплакалась? - едва коснулся губ в поцелуе и начал стирать влажные дорожки слёз.
Не отвечала, но изо всех сил цеплялась за его руку, как за спасительную соломинку.
- Меня выгонят, если увидят, что ты в слезах! - жалобно привёл он аргумент, который немного отрезвил меня. Не хотелось вновь оставаться одной, хотелось, чтобы он был рядом. Чтобы никуда не уходил. Глубоко задышала, пытаясь успокоиться.
- Тише, давай, выпей воды немного, - так же, как и целительница, попоил меня с ложечки и снова стёр бегущие слезы.
В этот момент распахнулась дверь и в палату вкатилась тележка, движимая молодой девушкой в такой же форме, что и у Гранис. Оказалось, что эта девушкадежурная по раздаче, и в кастрюле на тележке был лёгкий бульон, который, по словам Доминика, варили специально для тяжелобольных, которым кроме этого бульона ничего нельзя. Когда глубокая тарелка с прозрачным золотистым бульоном появилась на прикроватном столике, и в воздухе появился невыносимо желанный запах еды, рот наполнился слюной, а желудок заурчал от голода. Кушать хотелось сильнее, чем плакать.
- Сейчас к Вам придёт помощница и поможет Вам покушать, - улыбнулась девушка, покосившись на Доминика.
- Не нужно, я сам справлюсь, - сказал Доминик.
Девушка ушла, вновь оставив нас наедине. Доминик сел на кровать.
- Ты как себя чувствуешь? Сидеть сможешь?
- Смогу, наверное, - неуверенно улыбнулась.
Доминик подхватил меня под руки и начал поднимать, когда я почувствовала, как ткань медленно сползает с тела. Вспомнила, что обнажена, и испугалась.
- Стой, - вскрикнула я, отчего Доминик замер и испугано смотрел в глаза.С меня простынь сползает, - промямлила, заливаясь румянцем, - а я не одета.
- Вот так беда-то, - выдохнул он, - я уж думал, тебе больно.
Подоткнул простынку, подхватил меня на руки и усадил. Поправил светлую ткань так, чтобы она не сваливалась с груди. Мне было стыдно неимоверно, а уж когда его пальцы коснулись обнажённой кожи у груди, то и вовсе щёки запылали огнем. А Доминик даже, казалось, не обращал на это внимания. Он деловито помогал мне устроиться удобнее, а после просто взял тарелку, ложку и зачерпнул вожделенного бульона.
- Надеюсь, ты не будешь капризничать и стесняться? - спросил он.
- Нет, - округлила глаза, - я так хочу есть, что меня ничего не остановит и не заставит стесняться.
Больше слов не понадобилось. Доминик поднёс ложку ко рту. Рот и горло обволокло тёплой приятной жидкостью. Казалось, она растеклась по поверхности, а внутрь ничего не попало. Желудок разразился радостным бурлением. Ничего вкуснее в своей жизни не пробовала. Чуть солоноватый, лёгкий, напоминающий куриный бульон был самым прекрасным во всём мире. Доминик с улыбкой снова и снова подносил ложку ко рту. Но трапеза внезапно закончилась, а я всё ещё не чувствовала насыщения.
- Тебе нельзя много, - аккуратно протёр губы салфеткой, - может стать плохо.
- После двух дней голодовки и это кажется пиром, - робко улыбнулась, - спасибо.
Доминик помедлил, а после сграбастал меня в охапку и крепко обнял, прижимая к груди. Именно об этих крепких объятиях мечтала всё время блужданий. Уткнулась в его грудь носом и закрыла глаза. Слёзы покатились из уголков глаз, но это уже были слёзы счастья.
- Ненавижу себя за то, что пошёл у тебя на поводу и отпустил одну.
- И я, - судорожно вздохнула и почувствовала, как Доминик напрягся.Себя ненавижу за глупость. Мне так не хватало тебя.
- Мы тут все с ума сходили. Тот господин, что оказался у академии с вами, рассказал о том, что вы в лесу блуждали, но я больше ничего не знаю, рванул сюда сразу. Расскажешь, что случилось?
Отклонился от меня и с тревогой заглянул в глаза. Шмыгнула носом и улыбнулась. Кивнула. Доминик склонился и прижался к моим губам, обхватив ладонями лицо. Его горячие сухие губы подарили знакомые ощущения, по которым я очень скучала. Видимо, и ему эти ощущения были необходимы, потому что, несмотря на свою же просьбу, он сначала расцеловал мои щёки, глаза, лоб, вновь и вновь возвращаясь к губам. Доминик был таким трогательным в этот момент, что я поняла, как много он стал значить для меня, как сильно трепещет моё сердце рядом с этим парнем. Но разговор всё-таки состоялся, и он доставил мне немало волнений.
Глава 6
- Я даже не поняла, что произошло, как рухнула в снег, - начала рассказывать я, - даже не думала об этом, меня больше беспокоил тот, кто, как мне казалось, вознамерился сломать мне шею. А оказалось, что это Лекс вцепился в волосыпервое, что попалось под руку. И вот, добившись от него объяснений, поняла, насколько сложное у нас положение.
Сидя на мягкой кровати, в тёплом помещении и с чувством насыщения, которое постепенно приходило ко мне, рассказывать было легко. Казалось, что всё произошедшее было только кошмарным сном, будто и не со мной всё это приключилось. Перед глазами вновь проносились картинки из двух дней жизни в лесу. Но они были словно подёрнуты дымкой, будто это случилось давно. Подумала, что это из-за воздействия магии и того, что последствий этой прогулки для нас с Лексом оказалось не так много, как я ожидала. Если бы такое случилось со мной на Земле, то лечиться и восстанавливаться пришлось бы слишком много времени. А я чувствовала себя хорошо.
- Но, знаешь, - улыбнулась Доминику, - во всём этом есть даже один большой плюс. Мы поговорили с Лексом и всё выяснили, только, - замялась, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать Доминику, как нам пришлось согреваться, - есть один момент, о котором я должна тебе рассказать. Я же обещала никогда тебя не обманывать.
Доминик напрягся. Мне показалось, что даже хватка, с которой он сжимал мои ладони в своих, ослабла. Испугалась, что из-за моего косноязычия Доминик напридумывает гадостей обо мне.
- Рассказывай, Саша. Чтобы там не произошло, я хочу об этом знать.
- Нет, ничего такого, - поспешила его обнадёжить, - наверное. Короче, - выдохнула, когда поняла, что чем больше говорю, тем хуже становится. Надеялась, Доминик поймёт, что произошедшее было необходимостью. - Мы поговорили с ним. Он так извинялся, рассказал свою версию событий, которая слишком сильно отличалась от моей. Честно говоря, я даже не поверила ему. Да, что там, даже преодолев столько вместе, я не верю, что всё было так, как сказал он, и обязательно узнаю правду. Но суть не в этом. Ты знаешь, он был таким подавленным, когда узнал правду, ему было так стыдно. Искренне, по-настоящему стыдно. Что я даже прониклась. И он пообещал тогда, что вытащит меня живую оттуда. И вытащил. Если бы не он, не знаю, что бы было. Меня бы сожрали свирстики в первую же ночь. Он помогал отогреться, тратил свои силы, поддерживал. А перед тем, как выйти к деревне, вообще, тащил на себе. И этот перенос. Не знаю, говорил ли тот мужчина, что с нами перенёсся, но Лекс сам строил портал, сам его напитывал. И потерял сознание оттого, что потратил слишком много сил. Он был на пределе. И всё из-за меня. Я сильно заболела, он боялся, что я не выдержу ожидания. В общем, в деревню мы попали уже совсем без сил. А ночь перед этим - поморщилась, понимая, что будет лучше, если сама расскажу подробности, чем он потом узнает о них от Лекса, - в общем, нам пришлось спать, прижимаясь друг к другу. Я сидела у него на руках, и мы обнимали друг друга. Из-за холода. Извини. Мне неловко перед тобой, но это было необходимо. Иначе, мы замерзли бы. Оба. А я застудила бы всё на свете, сидя на промёрзшей земле. Вот. И мне неловко, но не стыдно, - твёрдо посмотрела в глаза Доминику, - и если бы мне пришлось сделать это снова, чтобы выжить, я сделала бы. И я безумно благодарна Лексу за его заботу, помощь и поддержку. И, кстати, он очень дорожит вашей дружбой, и очень переживает за тебя. За нас. Вот, это всё, что я хотела сказать.
Настороженно смотрела на Доминика, ожидая его реакции. Он поглаживал тыльную сторону моих ладоней большими пальцами. Ничего не говорил. Скользил взглядом по моему лицу и мочал. Потом уголки его губ дрогнули. Я нахмурилась. А он улыбнулся. Счастливой светлой улыбкой.
- И чего ты такая напуганная?спросил он, поднял мои ладони и расцеловал.
От шока глаза поползли на лоб. Отдёрнула руки от его, откуда только силы взялись, поднесла к глазам. В груди всё задрожало. Рыдания подступали, даже губу закусила, чтобы не завыть от отчаяния. Руки выглядели ужасно. Распухшие, неестественного красно-синего цвета. Кожа местами потрескалась и слезала, свисала уродливыми ошмётками. Руки, несмотря на опухоль, были сморщенными, казалось, что я опухшими руками залезла в раскаленное масло. Пошевелила пальцами. Ничего не болело, но выглядело безобразно. Уродливо.
- А как я теперь?внезапно осипшим голосом спросила я и с безмолвной мольбой уставилась на Доминика, - они что, всегда такими будут?
- Нет. Конечно, нет, - он сграбастал мои руки в свои и прижал к своему лицу, - Сашка, ты чего? Правда, думаешь, что магия не справится с такой мелочью? Это последствие обморожения. Милая, не плачь, через пару дней опухоль спадёт, кожа сменится, и ручки твои станут ещё красивее, чем раньше. Ну, милая, - прижал меня к себе, поглаживая по обнажённой спине, - успокойся, и следа не останется на тебе.
- Обещаешь?уткнулась носом в шею.
Слова Доминика принесли облегчение. Кто бы что ни говорил, а внешность всегда играет большую роль. Уж я-то знала это не понаслышке. И жизнь с изуродованными руками стала бы для меня пыткой. Прятать под перчатки и замечать косые взгляды не хотелось.
- Обещаю, - поцеловал меня в лоб, - ты моя плаксивая, я даже не подозревал, что в тебе столько слёз.
- Это ты виноват. Я с тобой расслабилась и вот, что вышло, - пробурчала я.
На смену тревожным мыслям пришли другиеприятные. Даже несмотря на уродство рук Доминик был рядом, обнимал меня, целовал. Он ждал, переживал и не отвернулся. С языка рвалось столько слов, хотелось о многом рассказать ему, о своих мыслях, о своих чувствах, но я не смогла открыться. Не сегодня. Вдыхала его запах, наслаждалась его теплом и слушала ровный стук сердца.
- А о вашем разговоре, - спустя несколько секунд тишины заговорил Доминик, - я рад, что вы всё выяснили, ещё больше буду рад, если вы сможете подружиться. И спасибо, что ты всё рассказала. И вы всё сделали правильно, главное, что вы выжили. К тому же, ты подарила мне радость от мысли, что у меня самая замечательная ты и отличный друг. Хотя я и сам об этом догадывался.
Он провёл ладонью по спине, крепко прижав меня к себе. Но нашу идиллию нарушили. Дверь внезапно распахнулась. И раздался такой приятный и родной голос, что от неожиданности я даже замерла на несколько секунд и не поверила своим ушам.
- Санечка, живая!выдохнул вошедший, а мне стало безумно стыдно от того, в каком виде он нас застал.
Отпрянула от Доминика, заливаясь румянцем, и рухнула бы на подушки, если бы не предусмотрительность того, кто так крепко сжимал меня в объятиях секунду назад и так ярко улыбался, наблюдая за мной теперь.
- Папа?!чего было больше в моём голосе, радости или удивления, не знала даже я, но зрение меня не обманывало, в проёме стоял отец.
Он рванул ко мне и рухнул на то место, которое мгновение назад освободил Доминик. Папа не церемонился, ничего не говорил, просто сгрёб меня в охапку и с силой сжал в объятиях.
- Пап, я тебя очень люблю и рада видеть, но ты меня задушишь или рёбра переломаешь, - просипела я, греясь в почти осязаемой любви родителя.
- Санька, как ты меня напугала, я же чуть с ума не сошёл, пока тебя искали, - он ослабил хватку и заглянул в глаза. Расцеловал в щёки и уложил обратно, подоткнув простынь.Ты как? Как себя чувствуешь? Здешняя медицина несравнима с земной, поставят на ноги, и моргнуть не успеешь. Санька, какое счастье, что вы живые и парень этот, который с тобой был. Ты очнулась, наконец-то, - он повернулся к Доминику и покачал головой. - И всё же, какой ты пронырливый, - восхитился папа, - дочка не успела очнуться, а ты уже здесь. Тискаешься.
- Папа, - желание провалиться сквозь землю росло с каждой секундой.
- Что папа?ненатурально начал ворчать папа, - ну, что папа? Ты бы знала, какой шум он поднял, когда узнал, что вы нашлись. Сюда же никого не пускали. А он долго препирался с дежурной, а потом попросил листок и бумагу. Написал письмо, сам же его отправил и сел в приёмном отделении. Сказал, что с места не сдвинется, пока его не пустят к вам обоим. И, что странно, через полчаса к нам пришла какая-то женщина, спросила, кто из нас Артинас и, скривившись, сказала, что он может идти, куда хочет. А он и меня с собой прихватил. Не знаю, как ему удалось, но спасибо тебе, парень.
- Не за что. Я знал, что Саша будет рада Вас видеть.
- Ничего не поняла, но почему ты не сказал, что папа здесь?
- Сюрприз? - спросил Доминик, - а если честно, то просто не успел.
- Спасибо, ты правда самый лучший, - улыбнулась ему и перевела взгляд на отца.
- Меня очень интересует, почему ты ни разу не обмолвилась в письмах, что у тебя тут любовь цветёт буйным цветом с тем парнем, что забрал тебя из дома? Хотя, ладно, это потом, расскажи, что с вами случилось. Мне Лантас рассказал всё, что знал.