Стоило мне вернуть телефон в тумбочку, как коллеги незаметно засобирались.
- Мы еще зайдем, Верунь, - чмокнула меня в щеку Оксана. - Не скучай.
- Она и не станет, - ответил Кирилл, которого никто не спрашивал, - не до того будет.
- А ты, никак, ревнуешь?дернула его за ухо Натка, сама ревнивая, как граф де Монсоро.
- Как можно, зай?!притворно ужаснулся тот, потирая ухо.Мое бедное сердце принадлежит тебе одной. Без обид, Верусик?
- Без, Кирюсик, - заверила я. - Вы приходите, одной скучно тут. На волю не выпускают, садисты!
- Эх, Соболева, странный ты человек, - почесал в затылке Толик. Когда-то полностью сбритые волосы заметно отросли и торчали коротким ежиком. - Болеть надо медленно и со вкусом, а ты в бой рвешься. Скучно ей, типа! Мне б твои проблемы.
- Завидуйте молча, Анатолий Геннадьевич. Свободных коек еще полно, - поддел его Сологуб и, не дожидаясь возмездия, выскочил в коридор.
Со мной осталась только Жанна.
- Ой, Вер, я так рада за вас, не могу просто!она вдруг крепко обняла меня.Ты смотри, береги его. И крепись: с такими характерами вам ох как весело будет. Но ничего, ничего. Воропаев слов на ветер не бросает. Если сказал, что любит, значит, всё, ты попала.
Моя отвисшая челюсть стоила тысячи слов.
- Молчу-молчу,приложила палец к губам медсестра. - Ты же знаешь, я могила. Буду держать за вас кулаки! Только, Вер, - она внезапно посерьезнела, - я тебя предупредить должна. Будьте повнимательнее, ладно? То есть, никакого криминала в этом нет, но чтобы не стало неожиданностью... В общем, знаю не только я. Нет, она, конечно, поклялась, что будет молчать, но, понимаешь, для нее это физически невозможно...
У меня в прямом смысле упало сердце. Ухнуло куда-то в желудок и там осталось.
- Только не говори...
Жанна виновато опустила подбородок.
- Это Карина вломилась тогда в палату.
***
Стать свидетелем грандиозного события и не раззвонить на всю округу оказалось выше хлипких Карининых сил. В первый день она ходила гордая, точно Курочка Ряба, случайно снесшая яйцо Фаберже. Второй день обернулся пыткой: Кара открывала рот и тут же его закрывала. Совестьслабенькая, чахлая,пищала, что это подлость. Да и Романовачеловек дела, угрозами не разбрасывается. Медсестра вздыхала, скрипела зубами, однако ушла с работы, так никому и не рассказав.
Чужая тайна жгла нутро всю ночь, а утром измученную бессонницей Карину прорвало. Подозвав подружку-сплетницу Ниночку Монахову, медсестра непрозрачно намекнула ей, что есть важная новость. Буквально международная. Ниночка повела себя как настоящий товарищ: сообразив, что подруге требуется как можно больше слушателей, кликнула всех охотниц до сенсации. В холле собрался целый консилиум из дюжины представительниц, всем им хотелось услышать сплетню из первых уст.
- Ой, девочки, у нас тут тако-о-ое! Просто жесть!
После многообещающего начала толпа девиц со всех уголков больницы в предвкушении облизнулась. Вездесущая регистратура навострила уши.
- Я ваще в шоке! Ну как так можно?! Слов нет!
Карину трясло крупной дрожью, но Ниночка неласково ее перебила:
- Ты, Кар, дело говори, а восторги мы как-нибудь сами выразим.
- В общем, послали нас с Романовой к Верке в палату
- Веркаэто которая? Та, что интернатура?уточнила санитарка Таня.
На нее хором зашикали, а Ниночка даже кулаком погрозила.
- Да-да, у нее еще вроде как сердечный приступ. Ну, идем мы такие, идем, никого не трогаем, я впереди, Жаннка сзади, - горячо шептала Кара. - Открываю я, значит, дверь, а там, та-а-ам
- Что-о-о?завыли слушательницы, кусая маникюрные ногти.
- Только вы никому, лады?спохватилась Карина.
- Да говори ты уже, нам доверять можно! Что «там»?
- А там Воропаев с Веркой целуется, да еще страстно так!
Девицы синхронно прижали ладони ко ртам. Некоторые побледнели, тоже синхронно.
- Обалдеть!
- Просто crazy!
- Ты гонишь?!
- Жесть!
- Во-ро-па-ев?
- Но ведь он же
В глазах Карины плескалось облегчение пополам с экстазом. Как легко на душе, как хорошо и свободно! Знают только свои, а они верняк никому не расскажут.
- Этого просто не может быть!последней выдохнула Ниночка.
Со стороны могло показаться, что миру стал известен рецепт вечной молодости.
- А ты не врешь?догадалась спросить Таня.
Кара негодующе приложила руку к груди.
- Я? Вру?! Да за кого вы меня принимаете?!!
- А что было дальше?спросил кто-то.
- Да-да, долго ты там стояла?
- Нет, - с грустью призналась медсестра, - вылетела, как ошпаренная, Жанну чуть не сшибла. Показываю ей: молчи, мол, не спугни, и тащу в сторону. Рассказала как на духу, руки ходуном ходят, ноги подгибаются... Нет, это ж надо, чтобы сам Воропаев, с Веркой!..
- Ага-ага, - поддакнула Вероника, ординатура прошлого года, - весь из себя моралист, слово поперек сказать боишься, а на самом деле... тьфу!
- Не плюйся, я здесь только шо помыла, - пропыхтела тетя Зина. - Шо обсуждаете хоть, балаболки?
- Мне тоже интересно, что такого интересного можно обсуждать в рабочее время?
Главврач, раскрасневшаяся с мороза, отдохнувшая от подчиненных и довольно-таки благодушно настроенная, подкралась незаметно. Темы разговора она не уловила и потому решила полюбопытствовать перед разносом.
- Здрасьте, Мария Васильевна, - бормотали, лепетали и шептали девушки.
- Доброе утро, ленивицы! Значит, приличные люди трудятся, а они байки травят. Своих дел нет?хитро усмехнулась Крамолова. - Так о чем вы тут щебечете, пташки?
- Мымы-мы м-мы просто
- Что же вы заикаетесь, Тайчук? Я не требую невозможного: честно говорите, кого и почему обсуждали, и уходите по местам безо всяких санкций, - расщедрилась ведьма.
Сотрудницы переглянулись и все как одна уставились на Карину. Та сглотнулаперед глазами до сих пор стоял кулак Жанны вместе обещанием долгих мук в случае трепа,но выбор между Романовой и главврачом был очевидным. Под испытующим взглядом Крамоловой она рассказала всё, что знала, и даже больше.
«Да быть этого не может!!!»
Лампочки моргнули и погасли, холл погрузился в полумрак. Девушки задрали головы.
- Спасибо, Тайчук, - кивнула Мария Васильевна, в душе которой поднимались с колен демоны. - Вы и представить не можете, какую неоценимую услугу мне только что оказали.
***
Была у этой истории и третья сторона.
Когда пятый лист на подпись шефу оказался не таким, каким требовалось, Галина швырнула его в урну и отключила компьютер. Пускай ее увольняют к чертовой матери, сосредоточиться всё равно не удастся!
- Галина Николаевна, документы готовы?донесся из-за приоткрытой двери голос Василия Витальевича.
- Нет, - раздраженно ответила женщина.
- Что вы сказали?
- Я сказала: нет, не готовы.
- Тогда подготовьте, или предлагаете дождаться конца света? Недолго ждать осталось, как предсказывают, - плоско и совершенно не смешно пошутил начальник. - Я жду! И сделайте мне чай, этот кофе никуда не годится.
«Чтоб тебе подавиться своим кофе!» - мстительно подумала Галина.
Шеф в кабинете булькнул и поперхнулся. Кофе вдруг попал ему не в то горло.
Черт бы побрал этот офис, этого идиота, этот договор! Черт бы побрал этого Воропаева!
Наплевав и на шефа, и на документы, и на заказанный чай, женщина взяла из чистый лист и каллиграфическим почерком написала заявление об уходе. Хорошенького понемножку, хватит с нее. Наплевать, что ли, на уязвленную гордость и вернуться в родное издательство? Ручка порхала над бумагой, а дотошная память снова и снова пролистывала Галинину жизнь, начиная с раннего детства и заканчивая минувшей неделей.
То, что она не такая как все, Галя Фильчагина осознала, еще будучи ребенком. Тихая, застенчивая девчушка жила в своем собственном мире, где не было места склочной недалекой матери, квартире-однушке с видом на вечную стройку, болтливым одноклассницам и драчливым мальчишкам. Маленькая Галя терпеть не могла школу, училась из рук вон плохо, перебираясь с двойку на тройку, а после ненавистных уроков подолгу бродила по кривым улочкам родного микрорайона и подкармливала бездомных кошек. Собаки сторонились ее так же, как она сторонилась собак. Школьница знала, что может понимать язык животных, может бросать вниз камни, и те не будут падать, сделает человеку больно, если очень того захочет. Вода примет любую форму безо всякого стакана, а случайно пойманная рукавом снежинка не растает даже в самой теплой комнате. Разве не здорово?