Книга вторая
Синдром Колдуньи
Час утренний - делам, любви - вечерний,
раздумьям - осень, бодрости - зима...
Весь мир устроен из ограничений,
чтобы от счастья не сойти с ума.
Б. Окуджава
Вместо пролога
- Ну и как прикажешь тебя называть?спросила я задумчиво.
Вопрос, на самом деле, интересный. Ему-то легко: Вераона и в Каракумах Вера, куда уж короче? Когда я родилась, мама хотела назвать дочь Вероникой, а папаВарварой или Любовью. Компромисса достигли на Вере. И хорошо!
- Ну, так как?
Воропаев снимал кожуру с апельсина и с ответом не торопился. Профессионально снимал, не пачкаясь и не брызгаясь, я даже залюбовалась.
- Как нравится, - наконец, предложил он, отдавая мне очищенный цитрус.Вариантов масса.
- Мне нравится всё, - робко улыбнулась я и принялась за расчленение апельсина.Ай!
Бывший когда-то рыжим плод метко стрельнул в глаз.
- Держи, - обидчик сам собой распался на дольки.Витамин С.
Когда они уже закончатся, вещества эти?! Артемий кормил меня по определенной системе: сначала белки, потом жиры, за нимиуглеводы с кислотами, а последнимиэти самые витамины. Сначала А, затем В
- Лопну ведь, - предупредила я и кинула в рот первую дольку.
- Заклеим. Питаться надо нормально, чтобы потом не страдать. Это даже не суточная норма, так, четвертинка. Давай-давай, не отлынивай!
- Ну не могу я больше, Ар... Вот опять!
- Да-а, - протянул он, конфискуя у меня половину цитруса, - вопрос, как говорится, ребром. Какие будут предложения?
- Артемий Петрович?коварно предложила я.
- Прибью веником!
- Просто Артемий?
- Уже лучше, но всё равно слишком ммм официально.
- Артем?
- Лучше не надо.
- Тёма?
На этом я зависла. То ли недоставало фантазии, то ли просто не хотелось коверкать его имя. За идеями полезла в Интернет, уж там-то с фантазией всё в порядке
Не ошиблась. Когда на Воропаева хлынули варианты типа Артоша, Артюня, Артёмчик и (барабанная дробь) Артэмино, он выдрал из моих рук телефон, вынул аккумулятор и спрятал под подушку. Да-да, Интернетвселенское зло.
- Тёма, - мрачно заключил Артемий Петрович.Пускай лучше будет Тёма.
Часть I II . Надежда
Глава первая
Стороны одной медали
- Почему все люди не могут просто быть счастливы, Рудольф?шепчет она.
- Этого я не знаю. Может быть, потому, что тогда Господу Богу было бы скучно.
Эрих Мария Ремарк.
Доктор Наумова с постным лицом заглянула в мою палату.
- Вера, к вам тут посетители, - сообщила она. - Впускать?
- Конечно, Лизавета Григорьевна, - обрадовалась я, пряча книгу под подушку. Саморазвлечение порядком наскучило, хотелось общаться, но доктор Лиза настаивала на «полном покое». Как по мне, от подобного «покоя» до «упокоения» один шаг.
- Только недолго, - сказала Наумова и посторонилась.
В узкие двери палаты протиснулись Толян, Славка, Жанна, Сева, Оксана и Натка с Кириллом. Сразу стало тесно, «одиночка» не рассчитана на такое количество людей.
- Чур, вести себя прилично, - предупредила мой лечащий врач. - Вам и так послабление: больше шести человек не положено. Я бы не пустила, Вер, но они рвались.
- Большое спасибо, Елизавета Григорьевна! - хором ответили мы.
- Что с вами делать?устало отмахнулась Наумова. - Двадцать минут!
Уже третий день она ходила как в воду опущенная. Отвечала невпопад, хмурилась, на хорошеньком лице - следы недавних слез. Стоило зазвонить моему телефону, как Лизавета хваталась за карман и бессильно опускала руку. Я не спрашивала, но, похоже, неприятный разговор с Печориным всё-таки состоялся. Лиза держится молодцом, а вот Бенедиктович заметно переживает. Кто рассказал быне поверила.
- Не могу так больше! - поделился он во время своего последнего визита. - Она ведь мне верит, ждет следующего шага, а я упыряка старая! И принуждение на нее уже не действует! Вот как мне быть?
- Мы в ответе за тех, кого приручили, - невесело улыбнулся Артемий. - Не будь скотом, Печорин, пригласи ее куда-нибудь. Посидите, поговорите по-человечески
- Тебе это очень помогло!не остался в долгу стоматолог, глядя почему-то на меня. - Всё началось именно с разговора. Может, само собой рассосется?
В итоге решили, что поговорить он всё равно обязан, а вот как и в какой обстановке будет протекать разговор, пускай решает сам. Чай, не маленький, сорок лет дитятке.
- Верка, мы соску-у-учились!Оксана плюхнулась рядом и стиснула меня в объятиях.Похудела, бедненькая, одни косточки остались
- Будешь усердствовать, Ксюх, и косточек не останется, - пробасил Малышев, оккупируя свободный стул на секунду раньше Сологуба, - переломаешь.
- Ребята, я так рада вас видеть! Ну, рассказывайте, как у вас дела, как работа? Что новенького?
- Работа в лес не убежит, ибо не волк, - важно поведал Ярослав и протянул два набитых пакета. - Витамины, минералы и всякие полезные кислоты. Как говорит мой дед, наедай шею!
- Опять?!ужаснулась я. - Помилуйте, я же лопну!
- Тогда зови нас, придем и поможем, - подмигнул Сева, подвигая возмущенно шипящую Оксану. - О, да ты и впрямь не бедствуешь. Целый склад!
- А я что говорю? Мне тут чуть ли не режимы питания составляют. Такими темпами скоро в бегемота превращусь. Бананы из ушей торчат, и яблочный сок в желудке булькает, - пожаловалась я.
- Нет, Вер, так дело не пойдет. Нужно кушать, - Жанна окинула меня критическим взглядом, забросила на плечо тяжелую косу. - Следуй доброму совету Славкиного деда и наедай шею, заморенной тебя замуж не возьмут
Сообразив, что сболтнула лишнего, медсестра быстро прикрыла рот ладошкой.
- А ну, тетя Жанна, колись давай, кого это ты нашей Варваре сватаешь?по-братски ткнул ее кулаком Толян.
- Да больно же!она подозрительно долго терла плечо. - Никого я не сватаю, просто к слову пришлось. К Тайчук сходи, она давным-давно всех переженила. Ты у нас, кстати, самый перспективный холостяк, одному Антонычу пальму первенства уступаешь!
- Кстати, а где Карина?спохватился Ярослав.Она к тебе больше всех рвалась
Но выяснить, куда пропала Кара, не успели. Мой мобильник слабо пискнул и пополз по тумбочке на виброзвонке. Схватила его, опередив помощников, и взглянула на дисплей. Любимый номер. Пробормотав что-то вроде: «извиняюсь, я быстро», ответила.
- Алло!
- Привет. Не разбудил?
- Здравствуй. Нет, что ты, я с семи утра на ногах... то есть в кровати. Не встаю, ты не думай!затараторила я.Я жить хочу!
Он засмеялся. Судя по фоновым звукам, в пути-дороге: кто-то кому-то сигналит, щелкает «повортник», играет музыка, но еле-еле.
- Дай угадаю: ты в пробке?
- Экстрасенс, однако. Гололед жуткий, за малым в «Хаммер» не влетел, - со вздохом поделился Артемий. - Теперь стоим у проспекта, здесь тоже ДТП.
- Ты там аккуратней, не геройствуй, - тихо попросила я.Всё точно в порядке? Голос какой-то не такой.
- Голос?переспросил он. - Да нормальный голос, просто не выспался. Не всё коту масленица, случаются и постные дни. Лег поздно, встал рано, вот и маюсь теперь. Сама-то как спала?
- Хорошо. Представляешь, ко мне ребята пришли, с витаминами! Наверное, вы все сговорились. Других голодом морят, а меняпереизбытком питательных веществ!
Жанна поймала мой взгляд и понимающе хмыкнула. Чересчур понимающе.
- Молодец, что напомнила, - обрадовался Воропаев. - Ты завтракала?
- Это что, шутка юмора такая? Завтракала, обедала и ужинала на неделю вперед. Ну нельзя столько есть!
- Можно, Вера, и даже нужно. Лизавета меня поддерживает, твоя мама вообще горой стоит, так что ты в меньшинстве, смирись.
- Тиран ты всё-таки, - с улыбкой выдохнула я.
- Тиран и сумасброд. Ладно, не буду вас отвлекать, общайтесь. Заеду, как только выберусь отсюда. Тебе что-нибудь нужно?
- Приезжай скорее. Я тебя очень жду.
- Жду и надеюсь, - вой встречного автомобиля заглушил окончание фразы, -встречи!
- Оленьке привет передавай,хихикнула я.
Кому надо, тот поймет. Артемий, дабы не рисковать почем зря нашими добрыми именами, навещал меня в обличии тщедушной черноволосой девушки«подруги Оленьки». Хрупкая фигурка, неприметная внешность и скромная одежда Оленьки были призваны отвести глаза и пока неплохо справлялись со своей задачей. Правда, не обошлось без конфуза: надо было видеть лицо Елизаветы Григорьевны, когда эта самая Оленька указала ей на досадную оплошность. Так ладно бы просто указалаеще и отчитала по полной программе в духе: «Какого хрена вы здесь забыли, Наумова? Идите, проветритесь для начала!» К счастью, всё обошлось, и с тех пор Оленька больше помалкивает.