Парижа, к слову, я так и не увидела. Разве только аэропорт, мало отличающийся от нашего. Нас ждала пересадка на поезд до Ренна в другой части города. Вернее, пригорода. «Вокзал располагается в четырнадцати километрах от Парижа», если верить путеводителю. К тому же Фокст, решивший немного посвятить меня в свои планы, непререкаемым тоном заявил, что у нас по прибытии в Париж еще куча дел.
***
Я не представляла, куда тащит меня опекун, лавируя в толпах прибывающих, отбывающих и встречающих. Иностранная речь бурлила вокруг непрекращающимся потоком. От этого гудела голова. Если бы не Фокст, я так и застыла бы в растерянности посреди огромного зала ожидания. Но судя по всему наша цель не местное кафе.
Еле поспевая за опекуном, мы кружили в лабиринтах огромного здания под звуки мелодичного женского голоса, раздающегося из динамиков. То поднимались, то спускались по лестницам, по всей видимости, служебным. Тут и там встречали на своем пути людей в форменной одежде работников аэропорта. Наконец, мы остановились у невзрачной двери с необычайно красивой позолоченной ручкой со стилизованным изображением рычащего льва. Волосы неожиданно разметались от легкого порыва ветра, и дверь распахнулась. Мне подумалось, что где-то рядом усиленно работает кондиционер. Но Фокст одной фразой разбил мои логические доводы, зло буркнув под нос:
Магические сканеры поставили!
Мы прошли в коридор со множеством дверей. На них висели номера, написанные римскими цифрами, и таблички, в названиях которых мне было понятно лишь слово «департамент». Продвигаясь по коридору, я насчитала двенадцать таких загадочных департаментов. Наконец, мы остановились у одной из дверей, и Фокст без стука ворвался в кабинет, таща меня за собой. Человек, сидящий за столом, казалось, подпрыгнул от неожиданности, и мне вдруг стало стыдно за опекуна. Нахальное поведение не может быть оправданно.
Впрочем, скоро стало понятно, что Фокст имел какие-то свои загадочные причины для раздражения. Его гневный речитатив на французском заставил собеседника виновато опустить глаза, но лишь на мгновение. Скоро к восседающему за тяжелым деревянным столом человеку вернулось самообладание. В его взгляде читался вызов и уверенность в собственной правоте. Я ни слова не поняла из речи Фокста, но судя по всему опекун наговорил лишнего, поскольку человек резко поднялся и указал ему на дверь. Тут Фокст поступил и вовсе неожиданно, схватив меня за плечо и вытолкнув перед собой. Он достал какие-то бумаги и продолжил тараторить, размахивая ими перед лицом собеседника. Мне отчаянно захотелось превратиться в невидимку. От потока смутно знакомых, но совсем не понятных слов, которые я силилась перевести, начала кружиться голова. Закрыв глаза, я от всей души пожелала им «заткнуться»! И тут услышала за своей спиной грозное шипение Фокста:
Ты что творишь?!втягивая ртом воздух, произнес он.
Я растерялась, и от испуга сама онемела. Оглянувшись, заметила, что оппонент чародея прячет улыбку в лохматых седых усах. Значит, ничего страшного не произошло. Только глаза Фокста яростно сверкают. Его приступ длился недолго.
Мне просто хотелось, чтобы вы перестали ругаться,виновато опустив голову, оправдывалась я.Простите, забыла, что искренние пожелания чародеев могут иметь силу
Фокст лишь отмахнулся от моих слов, и уставился на своего недавнего противника. Это был тучный мужчина в бордовом костюме. Чем-то неуловимо он напоминал мне старого филина. Его волосы были полностью белые и взъерошенные. И даже из оттопыренных ушей торчали неровные седые клочья. Жестом он предложил мне опуститься в кресло. Я с облегчением поставила на пол рюкзак, лямки которого ощутимо резали плечо.
Фокст продолжил стоять. Теперь беседа между мужчинами велась в более мирном русле. Я и не пыталась улавливать смысл их слов, полностью погрузившись в свои мысли. Поэтому Фоксту пришлось несколько раз повторить, прежде чем я поняла, что он обращается ко мне.
Марьяна, поставь здесь подпись,тоном, не терпящим возражений, сказал мне опекун.
А что это?вкрадчиво поинтересовалась я.
Фокст закатил глаза, заставляя почувствовать себя идиоткой.
Твое наследство. Документы о передаче.
Рука уже немела от бесконечного подписывания одинаковых бумажек на разных языках, которые на пару подсовывали мне мужчины. Копии на русском я тщательно прочитывала, но не нашла ничего, что можно было бы принять за подводный камень.
Когда последний документ был подписан, на него легла странного вида монета. На ней был изображен человек с необычайно выпяченными губами. Профиль показался мне настолько карикатурным, что я не сдержала улыбку. Вероятно, губастый парень был личностью уважаемой, поскольку по виду Фокста стало понятно, что ему не слишком нравится мое веселье по этому поводу.
Возьми монету и немного подержи в руках,деловым тоном сказал мне опекун.
Я выполнила его указание под строгим взглядом филина. Монета была ледяной, но не прошло и минуты, как она стала теплой. Я с удивлением посмотрела на нее. На месте губастого мужика проступали цифры: «0075004».
Поздравляю, Марьяна, теперь ты не просто чародейка, а богатая чародейка!самодовольно заключил Фокст, игнорируя недоуменный взгляд филина.
Расстроенный француз протянул мне золотую пластиковую карту, похожую на те, что я видела в кино. Затем спросил что-то у Фокста, на что опекун ответил согласием. Взял из моих рук монету и положил ее на небольшую серебристую тарелку с выемкой в середине. Когда монета легла на положенное место, я ощутила жжение в руке. Мой браслет стал горячим. На нем, помимо «девизов», синим цветом загорелась и вскоре потухла римская цифра восемь.
Я с тревогой посмотрела на Фокста, но вид у опекуна был более чем довольный. Значит, все идет по плану. И тут же в голове закрутилась обидная мысль, что этот планне мой.
Полдороги до Ренна Фокст без устали распекал меня за применение магии.
Если бы это был обычный человек, то стал бы немым! Ты это понимаешь?!громким шепотом вещал опекун.
Мы ехали в поезде в отдельном купе. За окном проносился незнакомый пейзаж. Маленькие кукольные домики и зеленеющие луга сменялись современными станциями, где сновали куда-то спешившие люди.
Я, виновато понурив голову, выслушивала его нотации. Мысли были далеко от магии. Оправдываться бессмысленно, тем более, теперь я понимала: во многом мое благополучие зависит от доброты Фокста. Пусть это и звучит меркантильно, но сейчас, когда я узнала о своем новоприобретенном богатстве, мне пришло в голову, что я могу финансово помочь своей семье. Родители уже лет десять не ездили отдыхать.
Легким шелестом в моей голове посмеивалась Ариман: «Тебя, оказывается, легко купить»
Но мне было плевать, что думает по этому поводу старуха. В конце концов за все причиненные неудобства (и это еще мягко сказано) хоть какая-то компенсация мне положена.
В памяти тут же всплыли слова секретаря Ковена, о том, что моим имуществом до совершеннолетия будет распоряжаться опекун. Мое право лишь владеть. Отрадно, что со своими претензиями и обидами, я не успела достаточно насолить Фоксту, чтобы он на меня окончательно обозлился. И если я хочу хоть как-то порадовать своих родителей и иметь доступ к своему наследству, нужно наладить с ним отношения. Чтобы забота обо мне не была в тягость. Пожалуй, для этого необходимо быть как минимум вежливой. Стало стыдно за свое поведение в самолете. Но мама всегда говорила, что доброе слово и кошке приятно. С этого и начнем. Люди любят, когда их ненавязчиво хвалят.
«Наконец, ты начинаешь умнеть»,эхом в голове отозвалась Ариман.
Что вы сказали этому напыщенному филину? Почему он так растерялся?вставила я, когда опекун сделал паузу в своем монологе.
Добавлять, что Фокст сам скандалил, как бабулька в очереди перед кабинетом терапевта, не стала.
Опекун удивленно посмотрел на меня, а потом вдруг улыбнулся и ответил:
Предъявил доказательства, что тынаследница Ариман. Нас плохо встретили. Лягушатники, видите ли, в обиде, что такая могущественная чародейка выбрала преемницей не их соотечественника. К тому же недавно они узнали, что сестры Ромейл скрывалась у нас.
И чем они недовольны? Преступники бегут в другую страну, и там творят свои черные дела. Радоваться нужно
Фокст усмехнулся.
Они рассуждают по-другому. Если чародей умирает и никому не передает свой дар, то его магия рассеивается, наполняя уже существующие источники силой. Если это могущественная ведьма, вроде Ариман или Елизаветы, то после ее смерти может даже образоваться новый.
Источники?переспросила я.
Скоро ты обо всем узнаешь. Пока скажу только то, что источников осталось не так уж и много. Каждый подсчитан и учтен. Французы были в бешенстве, когда узнали, что благодаря Елизавете Ромейл у нас стало на один больше. Плюс, никогда бы не подумал, что скажу это, спасибо Ариман, у нас появился потенциально сильный молодой малефик. Ко всему прочему, имеющий права на все магические ценности, которые она оставила. Обычная политика и распределение зон влияния.
Так есть еще магические ценности? Я думала, только счет в банке
Фокст посмотрел на меня, как на идиотку.
Я все забываю, с кем разговариваюмедленно протянул он.Только они и имеют значение. Банковская картаэто так, тебе на мелкие расходы. Приятная мелочь. Твой реальный счетэто десятки тысяч полновесных мадиус, которые ждут своего часа в Международном магическом банке.
Чего?
Фокст вздохнул и терпеливо продолжил объяснять:
Мы меряем наши ценности в мадиусахединицах магической энергии. За парочку мадиусов ты можешь купить доллары, евро, гривны, йены Это всего лишь бумага. Я приобрел тебе хороший долларовый счет за один полновесный мадиус.
Я не могла прийти в себя от услышанного. И сидела с открытым ртом, пока Фокст не начал посмеиваться.
Потом поблагодаришь.
О, спасибо большое,извиняющим тоном произнесла я.Просто это очень неожиданно как снег на голову.
Мне даже стало немного стыдно, что я так плохо ладила с опекуном, когда он на самом деле подумал о том, что мне могут понадобиться деньги. И обо всем позаботился.
Но, если все так отлично складывается, почему вы так разозлились на филина?
Почему ты назвала месье Стило филином?ни с того, ни с сего спросил опекун.
Похож.
Фокст улыбнулся.
Тыистинно младенец, Марьяна, его фамилия значит «перо».
Но мне это не показалось забавным. Похоже, опекун пытался уйти от ответа.
Так из-за чего начался весь этот скандал?повторила я.
Фокст сделался серьезным и нехотя ответил?
Они встретили нас магическим сканером, который устанавливают только в тех случаях, когда экстрадируют преступников. Этим они сильно ослабили мой магический резерв. Почувствовала усталость, когда мы прошли через двери?
Я кивнула, хотя на самом деле ничего такого не заметила.
Ты пока не можешь в полной мере чувствовать свой энергетический потенциал. Там, куда мы едем, нам может понадобиться полный резерв. мало ли что мы там найдем? А они нагло нас обокрали. Тем более, я должен тебя защищать от возможных охотников за богатствами Ариман. Нам понадобится время для восстановления. Придется остаться на ночь в Ренне.
Этот факт показался действительно настораживающим. Может, и правда, кто-то задумал нас убить? Тот мужчина, что приходил к Елизавете Ивановне, например. Он определенно рыскал по квартире в поисках чего-то важного. Может, потайной комнаты?
А потом мне в голову пришла одна мысль. Только следовало уточнить некоторые детали.
Господин Фокст, а сколько времени понадобиться, чтобы восстановить ваш резерв?
Опекун впал в задумчивость, словно прислушиваясь к каким-то только ему одному известным ощущениям. Наконец, спустя пару минут ответил:
Чтобы быть полностью готовым к любым непредвиденным ситуациям, мне потребуется ровно двенадцать часов.
Ровно двенадцать? Вы абсолютно уверены?с довольной улыбкой спросила я.
Да, я точно уверен, только вот не понимаю твоего веселья по этому поводу, мадмуазель.
А как давно сообщили французской стороне, что мы едем вступать в наследство?
Два дня назад, эту информацию не афишировали,отмахнулся Фокст.Не понимаю, к чему ты клонишь?!
Просто мне пришло в голову, если французы не слишком довольны, что мы претендуем на их наследие, то им могло понадобиться позлить вас и зачем-то задержать на эти двенадцать часов.
Фокст внимательно посмотрел на меня:
А ты не так глупа и наивна, как может показаться на первый взгляд
Буду считать это комплиментом.
Я был так зол, что совсем не подумал об этом,с умным видом произнес опекун.
Но я виделаего смутила эта ситуация, в особенности то, что он ее не предвидел. Нужно было как-то разрядить обстановку:
Люблю фильмы про адвокатов, а они постоянно придумывают какие-нибудь гадости, чтобы задержать свидетелей.
Тогда мы поспешим на место преступления,осклабился Фокст.Ты не против провести ночь в машине?
Нет, месье,улыбнулась я.Но только в том случае, если вы меня покормите чем-нибудь, кроме бутербродов.
Мы прибыли в Ренн в районе пяти вечера, и еле успели взять напрокат машину. Фокст долго приглядывался к авто, а потом сконцентрировал взгляд на владельце салона проката. Я почувствовала легкую волну энергии, исходящую от опекуна, после которой пузатый лысеющий француз подвел нас к ничему не примечательному зеленому «рено». По сравнению с некоторыми из представленных машин, эта казалась совсем неказистой и даже слегка потрепанной, однако Фокст вознамерился взять именно ее. В ответ на мой недоуменный взгляд опекун пояснил:
Я проглядел его мысли. Эта машина самая надежная из всех. На остальных только по городу кататься.
Ренн вызвал во мне противоречивые чувства. Жилые многоэтажки соседствовали здесь с кукольными старинными домиками, широкие проспектыс узкими мощеными улочками, громадные офисные здания со стеклянными панорамами примыкали к увитым цветами дворцам. Весь город был укутан зеленью и «заставлен» фонтанами. Чистый, ухоженный и какой-то даже тихий, Ренн производил приятное впечатление. И я пообещала себе, что как только появится возможность, приеду отдыхать сюда с родителями и Марго. Сейчас же мы торопились.
Ты не против пиццы? Есть тут одно заведение на окраине. Его владелец один из наших. Можно сказать, мой старый приятель.
Мне было все равно. Просто хотелось остановиться хоть на пару часов. Но понимала, что такой роскоши у нас не будет, а я так устала от дороги.