Глава 7
Весна Я не думала, что она вообще бывает в этом белом холодном мире. Да, знала, что однажды она наступит, но не верила. По насечкам на моем полене, я жила в доме Ашит уже девяносто девять дней, и все это время я слушала завывание метели ночью и скрип снега под ногами днем. И до того свыклась с этими звуками, что в ночь на сотый день открыла глаза и не поняла, что же меня встревожило. А потом догадаласьтишина.
На миг испугавшись, что оглохла, я подошла к окошку и увидела то, чего еще не было ни разу за предыдущие девяносто девять ночейсвет луны. Он серебрил снежный наст, рассыпал белые сияющие искры, и я захотела увидеть это не через окно. Я накинула на плечи шубу и приоткрыла дверь
Ох, сорвалось с моих уст, и больше я не сумела произнести ни слова.
Завороженная красотой этой ночи, я подняла взгляд к небу и увидела там сияние звезд. Кристальная чистота воздуха превратила их в мириады бриллиантов, переливавшихся множеством граней. А после я снова посмотрела на землю и уже не отрывала взора от снежного перелива.
А потом за моей спиной заворчал Уруш. Он протиснулся мимо моих ног и уселся рядом, не спеша сбежать на прогулку. Турым не зазывал меня поиграть, не просил вернуться в дом, просто сидел и любовался вместе со мной волшебством. Не знаю, сколько прошло времени, я не чувствовала его, но очнуться нас заставил голос шаманки:
Ашити, вернись в дом. Заболеешь.
Мама, мне не холодно, отозвалась я и вдруг поняла, что и вправду мороза больше нет. И я спросила, вновь глядя на россыпь белых искр:Мама, что это?
Она подошла к нам с турымом, шире открыла дверь и улыбнулась:
Это весна, дочка.
Весна, эхом откликнулась я. Как же красиво.
Красиво, согласилась шаманка, но тут же строго велела:Вернись в дом, простынешь.
Вздохнув, я послушалась ее, но не смогла лечь. Сна не было. Вместо лежанки, я снова подошла к окну, села на лавку и устремила взгляд на улицу. Не было сил оторваться и забыть о чудесном видении. Оно было подобно тому, что я видела в пещере Белого Духа, но там сияние было холодным, стылым, а сейчас я видела, словно пробуждение жизни. Ее предвестие.
Уруш вновь был рядом со мной. Он запрыгнул на лавку, уселся рядом и тоже глядел на улицу.
Доброе предзнаменованиевстретить первую весеннюю ночь, произнесла Ашит.
Она подошла ближе и присела рядом со мной и Урушем.
Больше не будет метелей? спросила я.
До следующей зимы не будет, кивнула шаманка.
У меня дома бывают метели весной, а зимой оттепель, сказала я, снова поглядев в окно. О природе в родном мне мире я помнила отлично, в отличие от людей, окружавших меня.
А утром выглянуло солнце. Солнце! Увидев его, я поняла, как нестерпимо соскучилась по яркому свету и теплу. Я прекрасно помнила цветущий сад и солнечные лучи, скользившие сквозь кроны деревьев, покрытые свежей зеленью. Восхитительные цвета! И по ним я тоже соскучилась.
Всему свое время, Ашити, сказала мне шаманка, когда я стояла на следующий день посреди вдруг уплотнившегося снега. Подожди еще немного.
Иного не остается, ответила я.
А потом снег начал таять. С каждым днем его становилось всё меньше и меньше, и спустя всего пять дней я увидела сквозь проталины черную землю. И когда Ашит выглянула из дома, я танцевала. Уруш носился вокруг меня, подвывая, а я, подставив лицо солнечным лучам, кружилась рядом с дровяным сараем, умудряясь совмещать движения, которые мне показала шаманка с теми, которые всплыли в памяти из прошлой жизни. Мой танец был дик и прекрасен в своей искренней необузданности. Мать стояла на пороге и с улыбкой наблюдала за моими замысловатыми, но в высшей степени странными коленцами. После я остановилась, раскинула руки и выкрикнула в голубое небо:
Бог наш Верховный, Бог-вседержитель,
Жизни земной тыпервый хранитель!
В вечные веки восславим тебя,
Отец всего сущего, Бог Бытия!
И вдруг застыла, в одно мгновение осознав, что вспомнила песнь совсем из другой религии, и она предназначалась совсем иному богу, им которого я забыла. На миг задумавшись, я вскоре мотнула головой и улыбнулась, потому что посвятила ее своему покровителю. Надеюсь, он принял мой маленький дар.
Что это ты такое говорила, Ашити?
Я обернулась и посмотрела с улыбкой на шаманку, подошедшую ко мне.
Это было для Него, ответила я и снова посмотрела на небо. А потом мне пришла в голову мысль, и я спросила:Мама, а какой бывает Его пещера летом?
Такой же, как и зимой, ответила Ашит. Лед там никогда не тает.
Наверное, удивительно войти туда посреди цветущего лета, мечтательно произнесла я. За спиной зеленая трава и солнце, а впереди искрящийся лед. Мне бы хотелось еще раз побывать там.
В пещеру нельзя войти, когда захочется, ответила шаманка. Он решает, кого впустить, а кто не сможет сделать и шага. Если на то будет воля Отца, ты войдешь к нему еще раз, а пока Он не ждет ни тебя, ни меня.
Но Он всё равно с нами, улыбнулась я.
Верно, дочка, с ответной улыбкой кивнула Ашит. Отец всегда рядом со своими детьми.
А через несколько дней проклюнулась зелень. Я глазам своим не верила, глядя на ровный ковер нежно-зеленой травы, покрывший двор шаманки всего за одну ночь. И солнце грело уже настолько, что я вышла на улицу даже без мехового жилета. Хотела и сапожки снять, но строгая мать погрозила мне пальцем даже раньше, чем я решилась воплотить свою мысль.
Проклятая связь, проворчала я, Уруш согласно заскрипел в ответ. Он понимал меня лучше шаманки и поддерживал. Настоящий друг.
Дети, хмыкнула Ашит и ушла в дом.
Мы с турымом проводили ее взглядом и поспешили скрыться за домом. Здесь нам никто не грозил пальцем и не следил за тем, что на нас надето. Воспоминание о рырхах уже притупилось, они, как и сказала шаманка, больше не приближались к дому. Да и с наступлением весны хищники уходили в места, наполнявшиеся дичью. К тому же теперь я научилась понимать по поведению Уруша, когда есть опасность, а когда нет. А сейчас он деловито перебирал лапами рядом со мной, не спеша убежатьего ничего не настораживало.
Турымзверь небольшой, но полезный, как-то сказала о своем домашнем питомце шаманка, когда я ее спросила, почему она не завела сторожа помощней. Он в метели не пропадет, след и под снегом почует. Об опасности предупредит, а еще верней его не найдешь. Хороший сторож, другого не надо.
Уруш лучше всех, согласилась я, глядя на самодовольную морду нашего турыма.
Так что рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Жаль, только говорить не умел, иногда мне этого очень не хватало, но слушал всегда с интересом и вниманием. Однако обувь я все-таки снимать не стала, решив послушаться матери. А за домом меня ожидало еще одно открытие. Увидела его не сразу, даже чуть не наступила, но заворчал турым и, опустив взгляд вниз, я охнула и замерла, с восторгом глядя на цветок. После опустилась на колени и тронула нежные лепестки местного первоцвета.
Он был синего цвета с желтой сердцевинкой. Порывшись в памяти, я выудила название наиболее подходящего по внешнему вида цветкаколокольчик. Только этот цветок не опускал стыдливо головку вниз, он смело глядел на яркое солнце.
Какой красивый, смотри, Уруш, сказала я и отодвинула любопытную морду турыма, когда он сунул нос к цветку. Не помни, пусть цветет.
Опустившись еще ниже, я вдохнула едва уловимый чуть сладковатый запах, мечтательно вздохнула и села на пятки.
Цвет, как у глаз Танияра, сказала я, продолжая рассматривать свою находку.
Уа, заскрипел Уруш.
Что? я посмотрела на него и округлила глаза:Ты о чем? Я просто больше никого здесь не видела Турым снова заскрипел, и я отмахнулась:Да ну тебя. Агыль и ее муж не в счет. Там мне было не до их глаз. Мы, знаешь ли, роды принимали. То еще действо, скажу я тебе. Бр-р. И не спорь со мной. Я легонько щелкнула его по носу. Ты, Уруш, животное и ничего не понимаешь. Он фыркнул, а я повторила:Не понимаешь.
Уа, ответил турым и, встряхнувшись, ушел обратно во двор.
Тоже мне, поглядите, какой гордый, хмыкнула я, а затем, бросив последний взгляд на цветок, шепнула:Точь-в-точь, как глаза Танияра, и поспешила за Урушем.