Всего за 119 руб. Купить полную версию
Надобно сообщить наставителю, что я по-прежнему занята. В конце концов, тем, кто остался без силы, не возбранялось странствовать в поисках необычностей или новых, внезапно возникающих меченых.
Как бы глубоко моя добыча ни залегла на дно, теперь она зашевелится. Легко лежится лишь тем, кто знаетих не ищут. Их потеряли. О них забыли. А она понимает, что на её хвосте не просто знающаяискрящая. И зашевелится. Или чтобы сбежать и закопаться ещё глубже, или чтобы добыть мою кровь.
Я тебя знаю, Горда. Ты меняпока нет. И это поправимо.
До встречи.
Глава 2. Наледь
В Солнцеясном что-то стряслось.
Вечерело. После долгого дня пути, в котором я потратила две трети своих чар, отчаянно хотелось выбраться из саней, раздеться и зарыться в свежий снег, а потом залечь где-нибудь, хоть в ближайшем же сугробе, на всю ночь. Даже есть после лихой езды через крутые холмы и дикие леса не хотелось. Но в городе явно что-то стряслось.
Меня ждалислухи и птички-вестники работают быстрее любых чар. У открытых ворот мялась толпа мужиков, в одном из которыхпо богатой шубе и шапкея опознала городского старосту, в десяткепо высоченному росту и суровым рожамстражу, а остальные просочились следом, ибо никакими плетьми не разгонишь тех, кому любопытно.
И страшно.
Я выползла из саней, оглянулась на Норова и негромко предупредила:
Капля хмельногои ты труп, понял?
Его матушка мне хорошо заплатила за протрезвление и ещё большеза будущее без пьянства. И дорога окупилась, и на потом осталось.
Ну, чаливскинулся невысокий тщедушный парень, опуская поводья. Ну каплю-та Ну, за дорожку ровную, за рожденье, за
А потом пошло-поехало? Нет, безжалостно отрезала я, поправляя капюшон. Выбирай: капля и Гиблая тропа или долгая и счастливая жизнь.
Норов тихо заскулил. Запряжённый в сани лохматый ездовой пёсогромный, выше меня в холке, грязно-серый, издал ответный поскуливающий звук, но не поддерживающе-унылый, а хихикающий.
Я улыбнулась и протянула руку к острой морде. На меня настороженно уставились блекло-голубые глаза. А люди подождут. Часто псы меня боялись и шарахались, едва завидя. Но этот был очень благодарен за то, что больше ему не придётся подолгу сидеть в загоне, ожидая хозяина и работу.
Не бойся, прозвучало дико, ибо зверь возвышался надо мной косматым хищным холмом. Но он боялся. Чуял огонь. Прошу. Мне надо передать. Вы же повязаны общей силой как одной кровью.
Он боязливо прижал острые уши и наклонился. Я мягко коснулась его лба.
Вас называют псами, прошептала еле слышно, но я знаю, кто вы на самом деле. Помню, как вы выглядели до Забытых, и почему скрылись за такой внешностью. И почему пришли к людям. Помню. Мой друг я оставила его с матушкой. Для защиты. Передай, что я скучаю. Просто передай.
В глазах вспыхнули голубые искры и погасли за тяжёлыми веками. От толпы донеслось сдержанное: «Цыц, не лезь!..» Я вздохнула. Да, в городе же что-то стряслось
Удачи, я улыбнулась и повернулась к людям: Вечер добрый. Что случилось?
Да ты сама посмотри, чали! начал один.
Там, в острогеподхватил второй.
Цыц! снова заткнул народ староста и нервно вытер усы. Чали, ты наперёд руки покажи, попросил беспокойно. А то слухи-то лишь слухи.
Я приблизилась и молча подтянула рукава куртки. Староста слеповато прищурился, снова вытер усы и распорядился:
Паренька устроить и накормить. Зверятоже. Чали, не сочти за труд глянуть. Странность у нас одна с четвёртого дня. С вечера.
А что случилось вечером четвёртого? сразу прикинула я. Да, зима. Внезапная и беспокойная. И беспокоящая.
Показывайте, я привычно спрятала лицо за капюшоном.
Солнцеясный, как и большинство поселений, скрывался за тремя стенами: за первойзагоны, склады и прочие хозяйственные постройки, за второйгород, за третьейострог со старыми укреплениями, вторым рядом складов и домами городской верхушки. Далёкие остатки четвёртой стены, за которой прежде ставили дома для зимующих жителей деревень, давно поглотил дикий лес, сквозь который мы с боем прорывались полдня. И указывали оплавленные каменные клыки на одново времена Забытых тут побывал Зной, но город он не тронул. Не нашёл старой крови.
В лесу затеяли неуверенную перекличку волки, и пёс, глухо заворчав, дёрнулся, оглянулся на заснеженную тропу. Норов, вздохнув, молча расстегнул упряжьсани на время придется бросить здесь. Пёс предупреждающе завыл, и волки моментально заткнулись. Так ездовых и кормилиотпускали на ночь погулять.
Чали?.. напомнил о себе староста.
Я устало тряхнула головой и запретила себе отвлекаться. Быстрее дело сделаюскорее отдохну и найду своего зимника. И не только.
Сопровождаемая старостой и окруженная шелестящей толпой встречающих, я добралась до ворот и сразу же заметила первую странность. Врата и городскую стену покрывала мутная ледяная корка. Я внутренне подобралась. Не может это быть тем, чем могло бы быть но всё же это чары.
Тут не всё, вполголоса заметил староста и опять нервно отёр усы. В городе больше.
Остановившись у ворот, я осторожно провела пальцем по наледи, использовав искорку, но лёд не поддалсяне оттаял. Я пошла дальше, оглядываясь. Старательно вычищенная дорога, стены с внутренней стороны, деревянные хлева и склады от земли до крышивсё скованно льдом.
В домах холодно? поскальзываясь, я целенаправленно шагала ко второй стене.
Нет, немедленно отозвался староста. Но вот двери и окна мы два дня открыть не моглисмёрзлись с косяками. Огонь не берёт. Ломали дверипояснил мрачно. Выносили. Теперича с открытыми окнами живёмвдруг опять замурует. Благо к холодам мы привычные да обереги ваши камню остыть не дают.
Вторые ворота стояли приоткрытыми.
Кто-нибудь умер? я нахмурилась.
Да нет, староста пожал плечами. Пропал одинторгаш Виден. Но он постоянно пропадает. А потом находится через день-другой в чьём-нибудь подполе. До хмеля чужого больно охоч.
На этих воротах лёд был толще и по углам украшен завитушками. Я присела, снова провела по наледи пальцем и хмыкнула.
Скорее всего, это дух излома. При смене сезона они иногда просыпаются, шалят пару дней и снова засыпают, я встала. И их чары сразу рассеиваются.
От духов мы заговорённые, с достоинством возразил староста. Каждый двор защищённый.
Я оглянулась на отстававшую толпу и шёпотом поведала:
Вот именно поэтому, чалир, никто и не погиб. Обереги вбирают силу, но не всю, а лишь губительную. А это же, я указала на ворота, шалость. Шутка скучающего духа.
Пару дней?.. повторил задумчиво староста и дёрнул себя за ус.
Зима нынче внезапная, тревожная, признала я со вздохом. Да, может, ещё день-другой пошалит, пока не заснёт.
А фигуры изо льда тоже они делают?
Я снова напряглась.
Показывай.
Заходи, он махнул рукой.
Я осторожно проскользнула между створок и замерла. Город горел. Улицы расходились вокруг острога, как круги по воде. Низкие домики прятались за короткими каменными оградками, и сейчас всё пространство между ними заполняли костры. Второе кольцо пламени шло вдоль стены. И повсюду шумно сновали люди с факеламигрелись, пытались растопить зловредный лёд, обсуждали напасть.
За огнём и суетой я не сразу обратила внимание на ледяные фигурысовсем небольшие, с локоть, они украшали каждый двор. На оградке сидела ледяная птица. На крыльце свернулся калачиком ледяной кот. У входа во двор замер ледяной пёс. Под окном распустился крупный ледяной цветок. У стены выросла ледяная рощица, и когда налетал ветер или кто-то пробегал мимо, тонкие веточки жалобно, мелодично звенели. И отблески пламени ложились на мутный лёд закатными тенями.
Эт ничего ещё, староста привычно отёр усы. Это начало. Смотри дальше.
Мы прошли по поперечному проулку, обходя костры, к третьей стене. Я попутно насчитала пять кольцевых улиц, прикинула число жителей и хмыкнула про себя. Довольно большой город для такого захолустья Добротные дома, дружные, отчаянно помогающие друг другу жители, тишь да гладь. Не может здесь ничего дурного случиться, говорила я себе, оглядываясь на работающих у костров людей. Не должно.