Прозоров Александр Дмитриевич - Дальний поход стр 16.

 То-то и оно, что некогда. Ладно! Девок с собой, а этих кто тут остался-то? Старики да старухи, да тети малые. Казнить не станем, уж пущай как хотят живут.

 Слава атаману!  снова выкрикнул кто-то.

 Атаману Матвею Серьге слава!

 Люб, люб ты нам, Матвей!

То-то и оно, довольно подумала про себя Митаюки.

Глава IIIЛето 1584 г. Ямалюжное побережье Байдарацкой губыИзгой

Первый струг, построенный на верфи Троицкого острога куда раньше прочих, так и назывался«Святая Троица», второй же носил странное на первый взгляд имя «Желтый глаз». По мысли главного строителя кораблей молодого, но уважаемого всеми казака Костьки Сиверова, именно такими«желтыми»и были глаза того пузатого водяного ящера, чья шкура пошла на обшивку судна, а выделанная особым образом голова, по настоянию Митаюки-нэ, использовалась не только как украшение, но и в качестве оберега, с чем никак не мог смириться Афоня Спаси Господи, постоянно оглядывающийся на следующий позади считавшейся головной «Святой Троицы» струг. Оглядывался, крестился, плевался сам собой, не замечая, как умаляет молитвою исходящую от головы желтоглазого ящера злую силу.

Шли ходко, хоть и немного казаков смог выделить атаман Иван Егоров для сего плаваниячуть больше дюжины на одном струге, да столько же на другом,  но ветер покуда выдался попутным, северным, и подгоняемые им, поставив мачты с оленьими парусами, быстро двигались к южному берегу, в виду коего должны были резко повернуть на полночь и так уж идти до самой Печоры-реки, а уж там ТамПустозерский острог, а чуть дальшеи строгановская землица, считай, что дома. Сдать купцам ясак: «белое золото»бивни товлынга, о златых идолах же не распространяться, даже ежели пытать стануттакое было казачьего струга решение, все отплывшие в далекое плавание ватажники в том, уходя, пред алтарем поклялися. Да и без этого не собирался никто перед строгановскими приказчиками исповедоватьсяупаси, Боже! Проведают про злато. Могут и другие ватаги снарядить, отправить, оттого всему троицкому братствупрямой убыток. Нет ужне надобно никаких помощников, и сами с усами!

Да и что сказатьясак нынче богатый, ежели всю кость продать, так десять нет, двадцать стругов купить можно, не говоря уж о порохе, соли, оружии уж на этом-то добре Строгановы экономить не будут.

Хорошо плыликрасота! Солнышко в небе сверкало почитай целый денькругами ходило, а злогоколдовскогосолнца жар сюда почти и не доходил, даже и видно сего светила не было, о чем из казаков и не жалел вовсе. Наоборотрадовались: чем дальше от злого солнца, тем всякой зубастой твари меньше Тут, в здешних студеных водах, их, пожалуй, уже и не водилось. Хотя, как отплыли, показались по бокам три молодых длинношея, поплыли рядом со стругами в надеждеавось кинут подачку, да продержались недолго: как стала вода холодатьсгинули, повернули в обрат. Туда страхолюдинам тем и дорога!

Нетрудно путь начался, веселотак бы и дальше. Чтоб ни бурь никаких и ничего такого прочего, чтоб ветерок дул попутный, гнус-мошку прогоняя. Да так ведь и будет ну, коли ветер не в масть, так и веслами поработать можнодюжина-то молодцов на каждом струге будто не сладят? Хотя, конечно, хорошо б людишек иметь вдвоеа откуда ж их взять-то? Понимали всене дуракив остроге, чай, воины-то нужнее, каждая душа на счету. А вот хорошо было бы

 А хорошо бы, господине кормчий, людишек где-нибудь на Печоре втихаря нанять,  оторвавшись от моря, Афоня повернулся к кормщику, Кольше Огневу.

Опытный мореход Кольша, умел, да не только потому атаман его с ясаком отправил. Знали всеждала-дожидалась в остроге Троицком Кольшина жена Авраама с дитем малым, не так давно народившимся.

 Людишек-то нанять хорошо,  поглядывая на волны, ухмыльнулся кормщик.  Да только выйдет ли тайно все сладить? Не прознали б Строгановы? А то ведь могут и отправить в подмогу отряд а оно нам надо? Золото на всех лишних делить? Нет уж, Афоня, атаман-то прав, да и на круге решилисходим, придем, дай бог, в месяц-полтора управимся, а уж потом год-другойи все! Богаты будем, на родную землю вернемся, кто куда похощет, я так думаюв Холмогоры аль в Архангельский городок: струги настрою, найму людейпущай в море ходят, рыбу, тюленя бьют да зуб рыбий ищут.

 Хо!!!  перекрестясь, пономарь неожиданно рассмеялся.  Ну и мечты у тебя, Спаси Господи, Кольша!

 А что такое?  обиделся кормщик.  Мечты как мечты, не хуже, чем у тебя.

 Не хужеоно так,  юноша покивал, погладив висевший на груди крест, перед походом врученный отцом Амвросием.  Одначе, чем тогда мечтанья твои от того, что в остроге Троицком, отличаются? У тебя и тамструг, и ватажники. И рыба и зверь, и зуб рыбий вернейтовлыжий! Уваженье, опять же, сам атаман тебя привечает и пущай не во всем, да во многом советуется. А что в Архангельском городке будет? Боярин какой прижмети что? Или письмо подметное напишут. А на острове-то нашемты сам себе хозяин, как и все мы.

 Хм

То, что неожиданно для самого себя сболтнул сейчас Афоня, вдруг оказало на Кольшу самое непосредственное действие, заставило задуматься о том, о чем раньше как-то не думалось. И в самом делеон ведь, Кольша Огнев, не боярин, не воинский человек, наоборотчеловече вольный А вдруг и правда какой боярин прижмет или письмо облыжное накропают из зависти, на дыбу потащат, а там Всякие дела бывали! А в остроге-то Троицком ничего подобного нет! Ни бояр, ни приказных кровопивцев дьяков Вот она воля-то! И чего еще искать-то? Тем более супруга любимая, робенок

Крепко задумался кормщик, настолько крепко, что других слов Афонькиных не расслушал, тому едва ль не в ухо покричать пришлось.

 Ась?  дернулся наконец Кольша.

 Говорю, вона, за намиптицы какие-то!

 Где?

Огнев поднял голову, оглянулся назад, увидев у самой линии горизонта черные точки или точку.

 Гагары, верно  протянул Спаси Господи.

 Если и гагарато одна, крупная  кормщик тряхнул головою и тихо продолжил:Или дракон этот чертов с соглядатаем, что частенько у острога летает.

 Не, не дракон,  ухмыльнулся Афоня.  Хоть и солнечно тут, но для тварей теплолюбивыхстудено. Давно б сдох твой дракон от холоду!

 Эх, вот бы трубу-то у атамана взять!  запоздало посетовал Кольша.  Углядели бы. Да, верно, не дракон. А ты, Афанасий, все равно сбегай-ка, Силантию доложи.

 Доложу, а чего же?

Поджав плечами, юноша горделивым жестом поправил висевшее на груди распятие и быстренько пробрался на нос, где давно уже расположился назначенный старшим Силантий Андреев.

 Дядько Силантий, дракона не видел ли?

 Нет тут никаких драконов,  не оборачиваясь, буркнул старшой.  Холодно. Солнышко-то это, северное, обманчивокабы снег не пошел. Драконам тутверная гибель.

 Вот и я говорюгибель!  пономарь погладил крест.  Это Кольша вседракон, дракон Правда и естьоткуда тут драконы-то? Колдовские-то земли, поди, давным-давно кончились.

То ли все же дракон, то ли гагара, то ли еще какая крупная птицаисчезла вдруг, растаяла, растворилась в блекло-синей небесной дымке.

 Ну, Спаси, Господи, улетела,  на всякий случай перекрестился Афоня.  Дядько Силантий, как думаешьк ночи до матерой земли дойдем?

 Должны дойти,  старшой приподнялся и пристально всмотрелся вперед.  Должны. Ты б, Афоня, лучше б с той стороны птиц высматривалглядишь, и знали бы, что близко земелька.

 Так вон они, птицы-то!  всмотревшись, радостно откликнулся парень.  Стая целая! Вон!

 Вижу,  Силантий поспешно спрятал улыбкунегоже начальнику выказывать бурную радость, не к лицу то.  Ну, слава богу скоро и берег, там и заночуем где-нибудь, а поутрув путь.

Колдун третьегопока не самого знатногокруга Хасх-Веря, сделав еще круг, погладил дракона по кожистой шее и ухмыльнулся:

 А нас с тобой опять приняли за большую птицу! Что ж, пора доложить.

Отдав «небесному оленю» мысленную команду, Хасх-Веря круто спикировал вниз и понесся к берегу, едва не касаясь волн.

Замедлив ход, струги подходили к низкому берегу, поросшему ягелем и густым кустарником. Налетевший вдруг порыв ветра едва не швырнул «Желтый глаз» о камни, и ватажники, поспешно убрав паруса, опустили и мачты, медленно пробираясь на веслах.