Ладно, не спеши отмахиваться, попробую я заняться этим делом, коли мой сын капитан команды.
Ура! закричал я.
А поцеловать папу? спросила мама.
У него щека колючая, отшутился я, а как насчёт домашних тренажёров?
Каких ещё тренажёров? изумился папа.
Турник, гири, штанги, беговая дорожка, велотренажёр.
Сашка, может, я что-то проглядел, и ты действительно мальчишка?
А когда ты последний раз глядел? невинным голосом спросил я.
Выпорю, пообещал мне папа, там и поглядим.
Спасибо, папочка, за доброе слово, пойду, провожу Толика, а то поздно.
Пока Толик раздувался от возмущения, папа сказал:А Толика провожу я.
Действительно поздно, а ты притягиваешь все приключения на свой тощий зад, как магнит.
Я потрогал себя сзади:
Действительно, тощий. Надо заняться собой.
Давно пора, всё лень тебе было. Неужели это наш ребёнок? повернулся он к маме, та пожала плечами:
То ластиться, то дерзит, то смеётся, то плачет Это наступает страшный переходный возраст. Наше дитя выросло, папа.
Папа ушёл провожать Толика, а мы с Юркой стали укладываться спать на нижней кровати. Юрик бросил вниз свою подушку: наверху ему, видители, душно. К нам на кровать присела мама, погладила наши головы:
Смотрю, Юра окончательно переехал к Саше.
Там душно, зимой туда переедем.
Понятно, засмеялась мама, аргумент неотразимый. Что, Саша, обиделся?
На мам не обижаются, тем более я сознательно напросился.
Зачем?
Хотелось подурачиться.
Хорошо подурачился в углу?
Это было восхитительно, Толик ухаживал за мной, мы даже разыграли Юрика, тот обиженно засопел.
У тебя правда голова болит? озабоченно спросила мама.
Потрогай затылок, приподнялся я. Мама нащупала шишку, я поморщился и зашипел от боли.
Бедненький! пожалела меня мама, а я ударила тебя по этой шишке и отправила в угол?
Нет, в тот раз ты не попала по шишке, я и не знал, что она ещё так болит. Юрик, ты не посмотришь?
Не посмотрю, я и так знаю, потому и сплю с тобой.
Ну, мальчики, с вами не соскучишься, ладно, спите, она поцеловала нас на ночь, и ушла.
Полежав немного, я спросил братика:
Юр, скажи, как ты это делаешь? Видишь ауру?
Юрик хихикнул:Ты завяжи себе глаза и походи по незнакомой комнате, а потом, когда наткнёшься на человека, спроси у него, почему он не натыкается на мебель. Как думаешь, что он тебе скажет?
Открой глаза?
Угадал.
А как мне открыть глаза?
Помнишь кино «Вий»?
Да.
Что он просил?
«Поднимите мне веки, не вижу».
А зачем он это просил?
Чтобы увидеть человека сквозь заколдованный круг.
Вот видишь, если ты хочешь видеть, нужно попросить открыть тебе глаза.
А кого попросить?
Не знаю.
А ты как?
А ятак! воскликнул Юрик и напал на меня. Я схватил его поперёк туловища, мы повернулись и с грохотом свалились на пол.
О, господи, донеслось до нас, опять начинается.
Меня вгоняют в краску
В школе у меня появились первые успехи, только с физкультурой так и не вышло. Я сходил в поликлинику ещё раз со своей шишкой, и мне предложили пока отказаться от бега и футбола, хотя бы на недельку. Теперь я болел, а Толик носился по полю.
Когда в школе меня пытались задеть моей гендерной неопределённостью, я со смехом обращал нападки в такую шутку, что шутник сам оказывался в дураках.
А почему бы мне не пошутить? Я был любим и сам любил, учителя были строги, но справедливы, я постепенно привыкал к своему статусу школьника, полностью отдавшись беззаботному детству.
Так прошло два дня.
За эти дни я пытался найти спортивную школу, где можно заниматься самбо, или другими видами борьбы.
Но везде нужна была справка медицинская, свидетельство о рождении, где написано, кем я родился. Всё это навевало на грустные размышления.
Вспомнил свою прежнюю жизнь в советский период, когда я пришёл в спортзал школы, где занимались самбо, тренер занёс меня в списки, и я начал отрабатывать сначала падения, затем меня начали швырять на маты. Напарник был другой весовой категории. Чуть мощнее и килограмм на тридцать тяжелее. Я тоже швырял его, когда он изображал манекен.
А разминались мы чудесно. Нам тренер бросал баскетбольный мяч, и начиналось дикое регби. Было только одно правило: трогать лишь владельца мяча, но, чтобы овладеть мячом, собиралась куча из всех игроков, меня заволакивали по матам до потолка и стаскивали на жёсткий пол, елозили по нему голыми локтями и коленями, не чувствуя боли, визжа от радости и восторга.
Затем швыряли другдруга на маты, мяли в партере и выворачивали руки и ноги в силовых захватах. А потом я окончил школу, уехал поступать
И жизнь моя покатилась по колдобинам и ровному шоссе.
Жалуюсь ли я на прошедшую жизнь? Зачем? Конечно, за что-то краснеешь, что-то хотелось бы вычеркнуть, но, в общем, жизнь удалась.
Я встретил женщину, которую полюбил. Эту любовь я пронёс через всю жизнь, с нежностью вспоминаю и сейчас, находясь в детском теле.
Я много думал, нахожусь ли я в том же мире, где умер, можно ведь позвонить своей жене и детским голосом сказать: «Привет, мамуся, это я»
Даже боюсь представить.
Может, просто подышать в трубку и послушать сердитые «алё», а потом, послушав сопение в трубке, скажет: «Это ты Саша? Не молчи, скажи, что ни будь».
Надо же, разыгралась фантазия. Я же о спорте.
В пятницу у нас на классном часе пришла очень молоденькая медсестра и начала рассказывать, что у нас в школе, (подошла, оказывается очередь), оборудовали гинекологический кабинет и уже, начиная со старших классов, прошли проверку все девочки, остался наш класс и два пятых.
Антонина Павловна увлеклась пейзажем за окном, я сидел, ни жив, ни мёртв, Толик покрылся пятнами.
Я не оглядывался, но мой костюм дымился от взглядов, всех интересовало, как я выйду из щекотливого положения.
А это обязательно? спросила Валька Зайцева, с которой мы приятельствовали. Валя была скромной, безобидной девочкой, её все любили и старались не задевать. Вообще наш класс был дружный, даже я без особого труда удалось вписаться в коллектив, по некоторым намёкам я понял, что прежний Сашка накосячил немного, я это старался сгладить, но в общем, кроме Вовчика и его друзей никто на меня особого зла не держал.
Вовчика не будет ещё неделю, а его приятели стали моими приятелями.
Желательно, есть такие заболевания половой сферы, которые лечатся при выявлении на ранних стадиях, но принуждать, конечно, никого не будем.
Слышишь, Саша, обратилась ко мне Валя, посещение не обязательно.
Ну, Валька!
По классу пролетел шелест, кто-то давился от смеха, а Света Хомякова прошипела:Валька, ты что, дура?
Я же помочь хочу! захлопала длинными ресницами Валя.
Света только вздохнула.
Тогда я решил разрубить этот узел и спросил:А мальчиков осматривать будут? Я оглох от хохота.
Тише, тише, ребята, мальчик правильно спрашивает, у ребят тоже бывают проблемы в половой сфере, и немалые, вплоть до простатита, который возникает от инфекции, которая, в свою очередь проникает в простату, когда не соблюдают элементарных правил гигиены. А ты, мальчик, обратилась она ко мне, наверно, не зря спросил, у тебя, может быть, фимоз?
Класс развеселился, но не сильно, тогда Женька Кислицын спросил у Борьки Гуревича:А что такое фимоз? на что Борька, поправив на носу очки, ответил глупому Женьке:Фимозэто невозможность обнажить головку полового члена.
Секунду стояла мёртвая тишина, потом класс забился в истерике.
Антонина Павловна кусала губы, Толик закрыл лицо руками.
Я вскочил с места, схватил медсестру за руку и вытащил её из класса.
Захлопнув дверь, я услышал более мощный взрыв хохота.
Где ваш кабинет? зашипел я.
На первом этаже, а что случилось, почему они смеются?
Пойдём, в кабинете всё объясню.
В кабинете за столом сидела, даже по моим меркам, пожилая женщина, заполняя какие-то формуляры.
Посмотрела на нас и вернулась к своим делам.
Мы стояли и ждали, медсестра ждала объяснений, я ждал вопросов.