Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Мама, принимай гостя! Я пошла за водой.
Торопливые попытки привести себя в порядок ничего не дали. Грязь только размазалась. От этого Вета чувствовала себя вдвойне неловко и злилась на Петра.
День добрый, хозяюшка!
И тебе добра, Пётр! Каким ветром занесло на мой порог?
Как же, госпожа ведунья. Ты говорила, что собираешься этой ночью идти в лес. Мы договорились, что я тебя охранять буду. Или забыла?
Говорил это всё Пётр спокойно, размеренно, будто ничего между ними не случалось, и жаркая страсть лишь приснилась ей. Вета поняла, что Пётр предлагает ей вернуться к тому, что было раньшеспокойной дружбе. Да, это лучше всего! Раз с любовью не вышло, так хотя бы сохранить то доверие и тепло, что сложились между ними.
Нет, не забыла. Собиралась позже зайти к тебе, легко солгала женщина.
А я вот не стал ждать, улыбнулся Пётр. Побоялся, что ты кого другого позовёшь. Только с тварями, если они придут, лучше меня никто здесь не справится.
Вета знала, что это не похвальба, а правда.
Это так, Пётр. Потому и попросила тебя.
Когда пойдём?
Как солнце сядет, так и отправимся. На местах, что поближе, на берегу реки народу и без нас полно будет. Сегодня все можжевельник набирать станут, а мне тишина нужна. Пойдём с тобой на холмы.
Хорошо, госпожа. Приходи тогда на закате. Я буду готов.
Вета согласно кивнула и с облегчением улыбнулась. Хорошо, что они снова могут говорить такбез оглушающего стука сердца в ушах, глупого смущения. Простокак друзья.
***
Пётр готовился к походу, проверял оружие, смачивал стрелы в отваре плакун-травы, что сохранилась у него со времён службы княжьим телохранителем. Обычно он больше верил в своё искусство, чем в волшбу всякую, и потому к выданным снадобьям обращался редко. Но сегодня другое дело. И сам он уже не тот, что раньше, и враг может встретиться особый, против которого одного меткого глаза и твёрдой руки может оказаться мало. Рисковать же Ветой Пётр не собирался.
Он улыбнулся, вспомнив, как мило смотрелась обычно серьёзная Вета с пятном сажи на прямом носике. Как ему хотелось прикоснуться к ней. С трудом сдержался. И хорошо, что сдержался. Главное сейчас не спугнуть. Ничего, терпению он хорошо обучен.
О том, что Вета пришла, он узнал раньше, чем услышал её голос и шаги на крыльце. Просто почувствовал. Отложил колчан и направился в сени. Лёгкий сумрак смягчал черты и Вета сейчас показалась ему так похожей на Лану, словно старшая сестра. Пётр потянулся помочь ей снять короб, висевший за спиной, но женщина отшатнулась:
Не надо! Я сама!
Пётр спрятал улыбку. Этот торопливый отказ выдал её неравнодушие.
Что ты, Вета. Уж короб-то я помогу. Тебе же неудобно, и не слушая возражений, снял его со спины женщины.
В комнате ведунье ненадолго замерла, словно в растерянности. Пётр тоже не сразу вспомнил о словах, так остро нахлынуло ощущение её близости. Жаркий и душный тёмный поток на мгновение поймал их в плен, притягивая друг к другу. Но Пётр устоял. Не время.
Что скажешь, госпожа Вета, когда выходить будем? хрипловатым от долгого молчания голосом спросил он. На закате или уже после?
На закате. Пока дойдём до места, что присмотрела, как раз стемнеет.
Тогда уже пора и выходить.
Да. Я специально так подгадала. Только подготовимся. Вот, оберег возьми, и Вета протянула ладанку. Это с одолень-травой.
Пётр подошёл ближе и наклонил голову, предлагая ведунье самой её надеть на его шею. Вета приподнялась на цыпочки и на минуту прильнула, накидывая кожаный шнурок. Сквозь шум крови в ушах Пётр расслышал, как певучим шёпотом женщина произносит:
Одолей горы высокие, долы низкие, озера синие, берега крутые, леса тёмные. Спрячу я тебя, одолень-трава, у ретивого сердца, во всем пути и во всей дороженьке, береги от зла добра-молодца.