Выбора ей не оставили.
Мальчикам проще: кого не усыновили, могут стать монахами или пойти на службу к королю. Десяток лети у тебя небольшой надел земли плюс скопленное от жалования, вполне достаточно для создания своей семьи и начала новой жизни. Но то для мужчин, с женщинами дело обстоит печальнее.
Раздав шоколад подросткам, я отломила кусочек и Синте (хоть чем-то подсластить бедняжке жизнь).
О нет, мне нельзя,отказалась девушка, хотя смотрела на шоколад как завороженная.Настоятель Саос может и плетей всыпать. Нам нельзя испытывать удовольствие. А как можно есть шоколад и не наслаждаться?
Сделай вид, что тебе не вкусно,посоветовала я, склонившись к уху Синты.Морщись и жуй через силу.
Знаю, врать и притворяться тоже нельзя. А как насчет того, чтобы отобрать у девушки одну из немногих радостей? Это ли не настоящее кощунство? В монастыре, да и в этом мире вообще редко кому живется сладко, так что шоколад должен прописываться в качестве лекарства.
До шего ше вкуфно!..объявил Вором, запихав в рот сразу всю свою долю шоколада.Жаль, так мало
А ты бы ел понемногу,хихикнула Матиса.Во всем следует соблюдать умеренность.
Говоришь, как настоящая монашка,буркнул парень.
А где Маклин?забеспокоилась я.Он разве не с вами?
Мальчишку шестилетку частенько в наказание ставили на работы наравне с подростками. Мать Селина полагала, что знания ему ни к чему. Да он и не сопротивлялся: нудным урокам Селины предпочитал дело. Тут и поболтать со старшими можно вдоволь, и порцию еды получить побольше.
Они на дальнем огороде с Лусином,отчиталась Синта.Выкапывают пряные корни, схожу за ними.
Она хотела подняться, но я опустила руку на её плечо и улыбнулась.
Отдохни немного, пока настоятель не нагрянул с проверкой. Я сама схожу к мальчишкам.
Расположение подземных огородов я знала как свои пять пальцев. И даже в полумраке могла бы найти с завязанными глазами. Мальчишек заметила издалека: Лусин ловко орудовал огромной лопатой, а Маклин выдергивал и очищал от земли корни.
Привет!помахала им, когда две головы повернулись в мою сторону.
Маклинмаленький, тощий и черноволосый, а Лусин крепкий, коренастый, со светлой всклокоченной шевелюрой. Рядом эти двое смотрелись карикатурно, и все же давно стали друзьями. Лусин взял под опеку озорного, но доброго Маклина, и тот платил ему взаимностью.
Привет!!!бойко отозвался малыш.
Здравствуйте, госпожа Дарина,поклонился Лусин.
Я вопросительно вскинула бровь. Давненько меня никто не именовал госпожой. А Лусин еще и покраснел, как маков цвет.
Давно ли я стала тебе госпожой?спросила, заглянув в дымчато-серые глаза парня.Ты чего это, Лусин?
Да я Просто Вы такая красивая, а я
Смотри не влюбись,поддел его Маклин.
Грозно глянула на малыша и покачала головой. Все понятно: парень стал совсем взрослым. Скоро ему исполнится пятнадцать, совершеннолетие по местным меркам.
Ты тоже очень красив,честно сказала я.
С этим?..Лусин кивком головы указал на свои руки, испещренные шрамами.Кому нужен такой урод? Да еще и без магии
Именно с этим,сообщила я, имея в виду его руки.Такого доброго и справедливого парня не так просто найти в Светлом мире. И то, что нет магииеще не приговор. Уже решил, что будешь делать дальше? Все еще мечтаешь о сане священника?
Передумал,буркнул Лусин.Не хочу прислуживать этим
Его высокий лоб перечеркнула хмурая складка.
Что ж, выходит, королевская служба. Попробую замолвить словечко, пусть парню найдется хорошее место. Он действительно заслужил. Шрамы на его рукахто самое свидетельство повышенного чувства справедливости. Лусин прежде прислуживал в главном храме, был вхож в апартаменты настоятеля. Саос видел в нем идеального служителя ордена.
До тех пор, пока Лусин не украл еду.
Впрочем, то не было воровством вовсе. Лусин просто взял кое-что со стола для гостей, которых ожидали в приюте. Совсем немного, чтобы накормить голодных малышей. Высшим санам ордена все равно не съесть столько мяса и овощей. Но Лусина поймали с поличным и отстегали по рукам так, что парень их едва не лишился. Но это не заставило его свернуть с выбранного пути. Лусин много раз заступался за малышей, бывало, даже брал их вину на себя.
Угощайтесь,я протянула мальчишкам шоколад.И давайте посидим немного, поболтаем. Вы, как никто, знаете все последние новости, верно?
Похвала и шоколад сделали свое дело: Лусин оттаял, перестал хмуриться и чествовать меня госпожой. Мы мило болтали, обсуждая последние события, но в самый разгар беседы к нам пожаловала мать Элесия, правая рука настоятеля.
Одного ее раздраженного взгляда хватило, чтобы мальчишки мигом поднялись и вернулись к работе. Я тоже поднялась с насиженной кочки. Хотя и не так резво.
Мать Элесия,холодно поприветствовала гостью.
Что вообще заставило ее спуститься сюда? Обычно эта миловидная, но слишком уж холодная особа обитала исключительно в главном храме.
Настоятель хочет тебя видеть,бросила Элесия, не удосужившись поздороваться.Немедленно.
Глава 5
Вообще-то настоятель Саос мне никто, потому не может отдавать распоряжений. Но именно от него зависело, смогу ли я и дальше помогать приюту и видеться с детьми. Он прекрасно знал об этой моей зависимости, потому и пользовался напропалую.
Веди,проговорила обреченно.
Мать Элесия круто развернулась на маленьких черных каблучках. Я отчетливо услышала, как она раздражённо фыркнула. Еще бы, в кои-то веки кто-то осмелился отдавать ей распоряжения. Она здесь персона важная и неприкосновенная. Никогда не привлекалась к общественным работам, не носила тяжести, вообще не поднимала ничего тяжелее ложки за обедом. Потому ее ручки были белыми и нежными, в отличие от загрубелых натруженных ладоней других монахинь.
Следуя за ней, я невольно рассматривала ее со спины. Молодая, красивая, она определенно питалась лучше других. Полагаю, их с настоятелем связывала не только работа. Конечно, это не мое дело, да и некрасиво заглядывать монахам под рясу. Но тот, кто заставляет других исполнять все правила, должен бы следовать им в первую очередь.
Стоило немного отвлечься, кое-кто решил этим воспользоваться.
Козел Иван изловчился и незаметно подкрался ко мне сзади. Заметила я, только когда безрогая башка была в миллиметре от моей пятой точки.
Даже не думай!приказала козлику и уперлась ладонью в мохнатый лоб.Что ж тебе все неймется, а? Кто-то ведь уже лишил тебя рогов, все мало?
Оттолкнула подальше, но козлик оказался упрямей. Нацелившись безрогой башкой, как бык на тореадора, он чиркнул по земле копытом. Вот ведь неугомонный!
Снова оттолкнула. И снова чуть не стала мишенью. Иван упрямо шел за мной до самого центрального храма. Как говорила моя бабуля: «Хоть отруби ему рога, хоть хвост вяжи узлом, козел останется козлом».
Ну, все, достал!
В следующий раз вложила в ладонь немного магии, и вуаля: Иван теперь хотел бодать исключительно свой зад. Но так как добраться до него не мог, кружил по двору, истошно и раздраженно блея.
Внутри храма встречали роскошь и благолепие. После учебного зала и огорода контраст особенно бросался в глаза. Как будто в другой мир переместилась. Вот только лепнина, цветные росписи и позолота вызывали не восхищение, а раздражение. В этих хоромах гораздо прохладнее, детям было бы здесь куда удобнее, а настоятелю и его приближенным тут слишком просторно.
Из центральной части мать Элесия свернула влево, с особым почтением тихо постучала в массивную дубовую дверь. И лишь получив разрешение настоятеля, вошла внутрь и пригласила меня.
Доброго дня, святейший,поздоровалась я.
Видно, без должного раболепия, потому как получила укоряющий взгляд матери Элесии.
Сам настоятель Саос и бровью не повел, он давно привык к моей манере общения. И даже словечки вроде брань, ветошь, горазд и егоза не вызывали у него удивления. Словом, русский язык он понимал и уважал.
Приветствую, Дарина,коротко поздоровался он, так же не следуя местному этикету.Рад снова видеть тебя в этих стенах. Элесия, оставь нас.
«Мать» вздрогнула и недоуменно похлопала длиннющими ресницами. Неужели приревновала к настоятелю? Вот еще, я, знаете ли, не любительница тройных подбородков и необъятных телес, пусть и спрятанных под золоченой рясой.
Так что, подумала над моим предложением?спросил настоятель, стоило нам остаться наедине.
А ведь он еще упрямей козла Ивана. Вот сколько раз ему говорить: не собираюсь я стричься в монахини. Тем более перебираться на ПМЖ в столицу, да еще и как протеже самого Саоса. Место теплое, но для меня не годное совершенно. К тому же не исключаю, что Саос имел далеко идущие планы на этот счет. К примеру, предполагал, что буду шпионить в его пользу.
А вы над моим, светлейший?
Мое «светлейший» прозвучало как издевка. Я не хотела, правда, само так получилось. Не терплю все эти интриги и заговоры, особенно в стенах, должных быть священными.
Мать Селина прекрасно справляется со своими обязанностями,растолковали мне.Нам не нужен еще один преподаватель.
Да уж, конечно, справляется.
Детям нужно больше знаний,рискнула возразить я.Селина убивает их тягу к знаниям на корню своими действиями. Я могла бы учить их не только грамоте, но и помочь с магическим потенциалом.
У многих деток дар проявлялся в раннем возрасте, и, не получив должного развития, сгорал. Это ли не преступление?
Саос имел свое мнение на этот счет.
Кощунственно осуждать правила монастыря,укорил недовольно. Еще и губами причмокнул, отчего все его три подбородка заколыхались, как студень.
Кощунственно использовать такрель для получения крахмала,возразила я.Вы видели воротнички матери Селины?
Вот уж действительно, при остром дефиците пускать овощи на крахмалэто ли не преступление?
Мать Селина блюдет устав,раздраженно заметил настоятель.
Мне хотелось завыть в голос. Сказать этому напыщенному индюку, что я думаю о нем и о его правилах Но нельзя. Иначе меня сюда больше не пустят. В чужом монастыре нельзя установить свои правила. А жаль
Что ж, полагаю, на этом разговор окончен,решила я, поднимаясь. Каждый остался при своем.Позволите пробыть с детьми еще немного?
Конечно,недовольно, но все же разрешил Саос.Можешь проводить здесь сколько угодно времени. И приезжать почаще.
Разумеется, такую тушу надо хорошо питать, а то вдруг похудеет. Интересно, сколько из всего, привезенного мной, перекочует в личную кладовую настоятеля? Детям вообще хоть что-то достанется?
До чего же тяжело сдерживаться, когда внутри все бушует от несправедливости. Столько всего неправильного творится под носом, а ты ничего, ну совершенно ничего не в силах поделать. Приют принадлежит ордену Света, не мне. Он построен в честь Святого Макия, того самого, который пытался примирить людей и драконов. Это было очень давно: еще до моего появления в этом мире. До того, как появилась стена. Макий принес повелителю драконов щедрые дары, а тот предательски убил святого. После драконы отгородились от остального мира, еще не зная, что сами станут заложниками собственного решения. Карлимиллион назвал свой дом резервацией, но разве это так? Если бы драконы были надежно заперты, рыцари ордена Света вообще не потребовались бы.
Теперь в приюте ежедневно молятся об избавлении Светлого мира от чудовищных драконов. А мне остается одно: помогать сиротам так, как только могу.
Стоило выйти из кабинета настоятеля, как мне наперерез бросилась мать Элесия. Преградила путь и, сложив ухоженные ручки на груди, вздернула подбородок.
Вот даже уйти подобру-поздорову не дали.
Чего тебе?устало уточнила я.
О чем говорили?зло стреляя глазками, поинтересовалась Элесия. И, чуть понизив тон, спросила истеричным шепотом:Он приставал к тебе? Трогал?..
Поманив пальцем, я склонилась к ее уху:
А ты загляни в кабинет, если обе руки настоятеля на месте, значит, он даже не пытался меня коснуться. Потому что в противном случае жестоко поплатился бы за это.
Стало смешно и одновременно грустно. Как ей вообще пришла в голову мысль, что я соглашусь на роман с настоятелем? Ну, уж нет, мне такого «сокровища» не надо.
Хмраздраженно выдала Элесия.
Глупая девчонка: она видела во мне соперницу.
Позволь дать тебе совет,проговорила я уже не как Дарина Врину, а как Дарья Семеновна, умудренная жизненным опытом женщина из другого мира.Юностьбыстро портящийся товар, так что не забудь приготовить путь к отступлению.
О чем это ты?..Элесия надменно изогнула тонкую бровь.
Понимаю, меня никто не просил, но эта девчонка должна понять простую истину: чем выше взлетишь, тем больнее падать. Особенно если загодя не подстелить соломки на место возможного приземления.
Будь готова к тому моменту, как надоешь настоятелю, и он променяет тебя на «мать» моложе,добавила я.Работать ты не привыкла. Да и среди других монахинь не найдешь ни помощи, ни сочувствия. Будь готова к этому.
Кивнув на прощание, я обошла застывшую статуей Элесию и вышла и храма. Стоя во дворе, с наслаждением втянула ноздрями прожжённый, пахнущий дымом воздух. При всех своих недостатках он все же слаще, чем запах благовоний и дурных намерений.
Так, немного успокоилась, пора возвращаться к делам насущным.
Ме-е-ежалобно проблеял Иван, когда я проходила мимо.
Он уже не прыгал по двору, а лежал на песке. Но все еще пытался дотянуться до собственного куцего хвоста.
Ладно уж, прощу,согласилась я и расколдовала.Только больше, чур, не хулиганить.
Побеседовала с другими матерями и послушницами. Выслушала жалобы и пожелания. Пообещала, что при первой же возможности обращусь к Королевскому совету с просьбой об увеличении дотаций. Приют в них остро нуждается. Вот только кто будет слушать адептку? Рыцарь ордена Светадругое дело, его слово весомо.
С грустью вспомнила о ларце с драгоценностями для ректора. Нарушить устав и отдать часть настоятелютак ведь потратит на свои нужды, к тому же будет требовать откуп постоянно. Монахиням иметь украшения нельзя, да они и не выходят за пределы монастыря. А что до меняесли поймают за сбытом драконьих даров, лишат всех титулов и званий. И тогда я больше ничем не смогу помочь ни приюту, ни сиротам. Такой вот замкнутый круг.