Точка.
Выступление мое, откровенно наглое, тем не менее произвело впечатление, и мы проехали в здание Донецкой железной дороги. Там я провел презентацию роликов о нашей жизни руководству Объединенной республики и там же было принято окончательное решение о сотрудничестве. Первым пунктом значилась продажа линейки станков под выпуск патронов с Луганского патронного завода.
Обратно я поехал уже в «Донецк-плазу», лучшее место в городе
Бывшая Новороссия
Донецк
Тысяча пятнадцатый день Катастрофы
Дальше было много работы, которую смысла описывать тоже нет, поездки, встречи. Нам надо было понять, чем богата Донецко-Луганская республика, им надо было понять, чем богаты мы. Встречались, разговаривали.
Как оказалось, на «Луганск-тепловозе» наладили буквально на ровном месте выпуск тяжелых дрезин с движками от грузовиков. Выглядели они, конечно, страшно, в отличие от наших, но работать работали.
А вот с выпуском оружия у них были проблемы.
То, что наладили восстановление из всяких СХП и ММГ[2] до боевого состояния это хорошо. Так же и в Приднестровье сделали они восстанавливали даже британские макеты, получая неплохие снайперские винтовки. Но то, что не наладили выпуск хотя бы примитивных, но своих револьверов и пистолетов, патронных компонентов под переснаряжение, это плохо.
Договорились об оказании практической помощи.
Главное договорились о восстановлении и поставке танков. Три десятка танков должны были уйти к нам в основном Т-72, с малым ресурсом. Солидно. И к нам же должны были поехать опытные танковые экипажи учить наших.
Со своей стороны договорились о кооперации в восстановлении техники, в частности движков, о поставке тракторов, «КамАЗов».
Еще договорились вместе попытаться хотя бы по минимуму запустить химический завод.
То, что турки явно не успокоятся, понимали все. И мы понимали, что и до нас дойдет очередь.
Отдельно подписали предвариловки по сотрудничеству на уровне МВД и МГБ. У них народ с опытом, но думаю, и нам есть чем удивить.
Через восемь дней пришел первый состав доставил основную партию нашего товара на обмен. Начали грузить станки
Да про Харьков забыл сказать.
Харьковские отступили причем резко. Не знаю, что там у них случилось, может, и наш удар с тыла сыграл какое-то значение, но война прекратилась. Харьковские отступили, донецкие преследовать не стали. Сейчас не до больших войн.
Съездили на Саур-могилу, я сам предложил. Возложить цветы. Все равно, мы сейчас хоть и живем по понятиям зверским, в основном нечеловеческим, своих добиваем, но как-то людьми надо оставаться. И этот жест это напоминание о том, что мы и сейчас помним подвиг тех, кто тут пал, и в сорок третьем, и в тринадцатом.
Пришли караваном машин, ветер был. Поднялись здесь так ничего с последней войны и не делали, памятник был исклеван пулями. Мы несколько человек из нашей делегации по очереди возложили цветы, постояли. Я смотрел в степь, понимая, как важна была эта позиция там на десятки километров ровная, как стол, местность. И сколько крови за эту горку пролито.
Когда уже собирались обратно в Донецк ехать, меня отозвал прикрепленный мой, эсбэшник бывший. Звали его Саня.
Тут человечка одного затримали. Посмотришь?
А чего смотреть-то?
Саня подвел меня к неприметному «уазику»-буханке, открыли дверь я отшатнулся.
Там был зомби. Лишь решетка отделяла его от меня, он вцепился в ее прутья и странно мычал, жаждая плоти.
Твою мать! Это что за шутка?
Это не шутка
Вчера его приняли, занимал позицию, двести тридцать метров от «Плазы». СВД у него была. Взять живым не получилось. Решили показать может, знаешь?
Никогда не видел.
Саня достал пистолет и выстрелил зомби в голову
Бывшая Россия
Ижевск
Тысяча первый день Катастрофы
Оборотни в погонах
Ни единою буквой не лгу не лгу!
Он был чистого слога слуга слуга
Он писал ей стихи на снегу на снегу
К сожалению, тают снега снега
Но тогда еще был снегопад снегопад
И свобода писать на снегу
И большие снежинки и град
Он губами хватал на бегу.
Капитан полиции Березовец жил в районе Соцгорода, в самом низу, в одном из старых домов, что было очень удобно. Дома были еще сталинские, их легко можно было топить, безо всяких буржуек с трубами в окна.
Было уже темно, когда под окнами раздался знакомый звук клаксона шеф переделал клаксон, так что звук его отличался.
Чо, опять в ночь пойдешь? заворчала жена.
Замолкни.
Березовец, в общем-то, не был классическим социопатом, он имел обычную семью жена, двое детей. В полицию он не должен был попасть его должны были отсеять на психологическом тестировании, но попал. Его проблемой было то, что он был выходцем из девяностых, не имевшим никаких моральных ограничителей. Укради, предай, убей. Умри ты сегодня, а я завтра.
Березовец собрался, надел не форму, а гражданское, вышел. «Крузер» виднелся в сгущающейся темноте рядом с бывшим магазинчиком. Тут вообще каким-то чудом уцелело очень патриархальное место на берегу реки Карлутка. Посмотришь и как будто сейчас семидесятые годы прошлого века и городишко на десяток тысяч жителей. Такие магазинчики это типовой проект, их строили как сельпо.