Всего за 159 руб. Купить полную версию
За кустом похороним и табличку поставим, командовала мелкая в сапогах.
А я вот еще принес. Красный зашуршал пакетом.
Это была селедка. Небольшая, но на вид вполне съедобная.
Ты чего? толкнула его в плечо мелкая в сапогах. Ты чего?
Селедка чуть не полетела на землю. Красный бережно ее прикрыл пакетом.
Чего? наступала мелкая в сапогах.
Так она же тоже мертвая! сдавал позиции красный, пятясь. Не сама умерлаее убили. То, что надо! Чем твой крот лучше?
Кротэто зверь! А это
Это тоже зверь, только из моря. Еще неизвестно, что больше подойдет. Красный повернулся к Никите. Я курицу хотел стащить. Но за курицу мать убьет. А селедку, может, не заметит.
Никита кивнул. Уходить расхотелось.
А я принес вот, оживился синий и вытащил из кармана куриную ногу. Жареную. С прилипшей спичкой.
Ты чего? переключилась на синего мелкая в сапогах. Она переложила крота в банку и теперь старательно прижимала ее к груди.
Пригодится, остановил повтор спектакля Никита. Где твой куст?
Он ничего не понимал, поэтому затягивать действо не стоило.
Это сработает, убежденно сообщил красный. Мы и табличку сделаем. Нам только твоя фамилия нужна.
Мелкая в сапогах торопилась вперед, прижимая банку к груди. Никите стало интересно, чем они будут копать. Руками?
Что? не понял он красного.
Твоя фамилия, чтобы уже точно сработало.
Что сработало?
Что мы тебя похоронили.
Никита остолбенел. В свете ночного кошмара утренние похороны смотрелись в самый раз. Они его здесь точно ухайдакают.
Вот, вот! У меня есть! заверещала вторая мелкая и протянула сразу три таблички. Пластиковые, на невысокой ножке, под прозрачной пленкой вставлены бумажки с названиями: «петрушка», «укроп», «редис».
Чего-то я не понял, пробормотал Никита.
Тебе же вчера говорили! по-бабски всплеснул руками красный.
Если вспоминать вчера, то ему много чего говорили. Одна баба Зина затмила всех своим выступлением.
О проклятии. Аня рассказывала
Для начала надо было соединить имя «Аня» с информацией о проклятии. Пока не вспомнил, что Аняэто Хельга, в голове стояла приятная взбаламученность, туда-сюда носились мурашки. Внутри черепной коробки зачесались мозги.
Горюч-камень Алатырь. В ушах зазвучали воспаленные слова: «В добрый час молвить, в худой промолчать. На густой лет, на большую воду, на свою и вражью горячу кровь, на живу душу слово намолвлю» Аня-Хельга это она так говорила. Вчера. Или позавчера? Никита сжал кулак. За два дня он натер ладонь, волдырь лопнул, кровавит. Такие игры, значит, да? Кто не спрятался, я не виноват.
И что?
Невероятно серьезные лица мелких не вызывали сомнения в том, что сейчас происходит важнейший разговор. Для них, по крайней мере.
Проклятие Аэйтами! со значением произнес красный. Но Никите это не помогало. Его не оставляло ощущение, что над ним издеваются. Что мелкие вот прямо сейчас разводят его как новенького, а где-нибудь за туалетной будкой сидят Илья с Легычем и ухахатываются.
Поздравляю, буркнул Никита. Не всем так везет.
Красный оглянулся на мелкую в сапогах. Та смотрела на мальчишек сурово.
От меня-то вы чего хотите? спросил Никита. Нужно помочь похоронить крота? Давайте помогу. Только по-быстрому. У меня дел много. Дальше играть с вами я не буду. Других ищите.
Ты что? завела знакомую мелодию мелкая. Это же для тебя!
Никита покосился на курицу в руках синего. Куриная ножка уже пару раз падала и теперь была немного в земле.
Я не голодный.
Проклятие! Пошли! Сейчас сделаем, и все закончится.
Никита вяло покивал. Если после этого «все» закончатся непонятки, он будет только рад. А то собрался полный поселок психов. Газы у них тут какие всех медленно сводят с ума?
Аэйтами сказал, что все тут сгорит, если пришлые не уйдут. Что каждый год будут люди умирать, пока не освободится место для истинного народа. Каждый год! Мелкая в сапогах со значением подняла вверх грязный палец.
Почему-то вспомнилась обвалившаяся крыша. Задавило пацана. Никиту тоже попыталось задавить старое пальто.
Я ничего не понял, признался Никита, не давая себя увести.
Мелкая повернулась к нему с невероятно серьезной миной. С такой учительница по алгебре сообщает классу, что карьера ученого никому не светит.
Ты новенький. Он тебя убьет. Он всегда убивает новеньких. А такназовем кротика твоим именем, похороним. Он ошибется. Решит, что ты уже умер.
Почему меня-то?! возмутился Никита. Хотел добавитьвон сколько вас тут ненормальных, любого бери, не жалко. Но сдержался. Все-таки в дурдоме надо держать себя в руках. Из памяти запоздало вынырнуло «Ты следующий», но тут же выветрилось. Не до ночных кошмаров сейчас.
Красный толкнул мелкую в плечо, сбивая и без того неустойчивую кофту.
А я говорил прошипел он. А ты говорила А все ерунда!
Сунул селедку в пакет и обратно в карман.
Не ерунда! крутанулась на месте мелкая в сапогах. В прошлом году приезжего крышей пришибло, в позапрошлом походник на Щучьем озере утонул. Тоже парень. Там и табличку поставили. А теперь вот этот приехал.
Красный засопел. Никита вспомнил совет Паши. Правда, что ли, уехать? Ну их тут совсем. Что он, дома один не посидит?
Ладно, согласился красный. Пошли. Закопаем крота по-быстрому и разбежимся.
Ага, по-быстрому Разбежимся
Никита помотал головой, пытаясь утрамбовать мысли.
Около кустов мелкая в сапогах и ее подружка без велосипеда копали совком яму.
Вам играть больше не во что? осторожно спросил Никита.
Мы тебя закопаем, сообщила мелкая в сапогах. И все, больше никто не умрет.
И не сгорит ничего, добавил красный, вновь доставая свою селедку.
Никита сглотнул. От всех этих похоронных приготовлений ему стало не по себе.
Как твоя фамилия? вцепилась в его рукав мелкая без велосипеда.
Я все равно не понял, высвободился из цепких пальцев Никита. Вам-то это зачем?
Мы его ненавидим, печально произнес синий.
Кого?
Синий все еще держал куриную ногу.
Хозяина, прошептал синий. У меня в том доме бабка жила. А он сжег. Пускай подавится этим кротом.
Глава IVДаты жизни
Бывают дни хорошие. Бывают дни плохие. Хорошиекогда не готовился к урокам, а тебя и не спросили. Когда у мамы настроение и вы идете покупать фотоаппарат. Когда можно весь день телевизор смотреть. Плохиеэто все наоборот. Мама ругается, отбирает планшет, и сколько бы ты ни готовился, все равно спросят и попадется единственный вопрос, на который не сможешь ответить.
Никита шел, сжав кулаки. Хотелось зажмуриться. Чтобы больше не вспоминать то, что виделсвое имя, фамилию и даты жизни. Родился такого-то, умер сегодня.
«Как ты?» спросила мама в телеграмме. Еще и картинку смешную повесилацыпленок и озорной мышонок прыгают по кругу, взявшись за руки.
«Офигительно!» отозвался Никита и добавил довольного призрака.
Действительно, как у него дела? Вот так все и есть.
Сумасшедшие, шептал он себе под нос. Психи. Обмороженные.
Мелкая в сапогах долго объясняла, чесала коленку. Опять объясняла. Снова чесала. Прикладывала подорожник к кровоточащему расчесу. Сбивалась. Начинала заново. Тянула руку к коленке. Искала новый подорожник
В общем остатке быловсе это, конечно, не обязательно случится, но очень вероятно. Они тут давно воюют, в курсе что и как. А Никита им понравился, и они хотят
Сплюнул. Он тоже много что хочет. Например, послать всех к черту. И чего он это сразу не сделал? Словно обварило его. Еще там, на колонке.
Кротика хоронили со всеми почестями. Вторая мелкая принесла цветы. Что-то противно-желтое, без лепестков. Синий перестал размахивать куриной ногой и раздобыл небольшую коробку. Мелкая в сапогах расщедрилась на платок. Возились долго. Чуть не подрались. Уронили и коробку, и крота. Никита сдерживался, чтобы не заржатьвот бы сейчас Хозяин повеселился. Но потом мелкая воткнула в свежий земляной бугорок табличку.
Имя. Фамилия. Дата смерти.
Старательно утрамбовала холмик пальцами. Положила какой-то еще цветок.
Стало нечем дышать. Никогда такого не было. Он вдыхал, а воздух не проходил. И что-то было с головой. Горизонт раскачивался, словно Никита взлетел на самолете и сразу в турбулентность попал, от которой внутренности сжимаются.