Мистер Баркер остановился полюбоваться.
Некоторых я даже узнаю, сказал он и показал пальцем:.Вон та очень редкая. Очень ценная.
Я люблю прекрасные лица, прошептал доктор Клаусманн. Мое лицо так безобразно, что родная мать не в силах вынести его вида. Но все эти лица радуют глаз.
В отдалении вновь послышался пронзительный, щебечущий писк. Если доктор Клаусманн так любит красивых кукол, зачем он хранит их в этом жутком дворце? Йен опять понадеялся, что доктор не способен прочесть его мысли.
Доктор Клаусманн толчком отворил тяжелую деревянную дверь в конце коридора и жестом пригласил Йена войти первым. Йен вошел в огромную темную комнату. Здесь пахло сыростью и тлением.
Вспыхнула огромная люстра. От яркого белого света Йен заморгал. Приглядевшись, он увидел неподвижно сидевших людей десятки странного вида людей, сидевших в креслахспины прямые, глаза безжизненные
Йен, ну как?
Он почувствовал на плече руку доктора Клаусманна. Когда глаза привыкли к свету, сидящие фигуры проступили отчетливей. Это были чревовещательские болванчики. Они заполоняли комнату, располагались на диванах, на стульях. Десятки их сидели бок о бок, подпирая дальнюю стену. Казалось, все они смотрят на Йена широко раскрытыми, стеклянными глазами раскрашенные лица безобразные ухмылки волосы, стоящие дыбом или нарисованные на деревянных головах
Моя коллекция чревовещательских кукол, проговорил доктор Клаусманн. Ну как, Йен, впечатляет?
Йен кивнул.
Они потрясающие. Такие жутенькие.
Они мои друзья, сказал доктор Клаусманн. Не хотел бы испытать кого-нибудь?
Йен посмотрел на папу. Мистер Баркер переводил взгляд с одного болванчика на другого, восхищенно качая головой.
Ух ты. Класс. Правда можно? спросил Йен. Он последовал за доктором Клаусманном к креслу в переднем ряду. Собиратель кукол снял с кресла болванчика.
У болванчика были нарисованные черные волосы и темно-карие глаза, на конопатом лице застыла осоловелая улыбка, а изо рта торчал большой передний зуб. Одет болванчик был во фланелевую рубашку в красно-черную клетку и синий джинсовый комбинезон.
Это Фермер Джо, объявил доктор Клаусманн. Он жестом предложил Йену сесть, после чего усадил болванчика ему на колени. Знаешь, как им управлять?
Не став ждать ответа, он направил руку Йена в отверстие на спине куклы. Йен шарил там, пока не нашел рычажки.
Смелей. Испытай его, сказал доктор Клаусманн. Попробуй говорить за него, не шевеля губами.
Йен подвигал челюстью болванчика вверх-вниз.
Крутотень, сказал он.
Йену всегда нравились марионетки, сказал мистер Баркер. Помнишь тех марионеточных клоунов, с которыми ты играл, когда был помладше?
Йен кивнул. Он тогда мог часами проводить кукольные представления с марионетками. Наклонив болванчика вперед, он проговорил смешным голосом:
Я Фермер Джо. И мне пора доить свиней!
Отец с доктором Клаусманном рассмеялись.
Превосходно, Йен, сказал доктор Клаусманн. Не стесняйся, осмотри комнату. Испытай любого болванчика, какой приглянется. Он повернулся к мистеру Баркеру. Позвольте продемонстрировать вам несколько занятных вещиц
Йен подвигал ртом Фермера Джо. Он шевелил пальцами, пока не нашел рычажок для управления глазами. После нескольких попыток он заставил их моргать.
ЯФермер Джо, проговорил он, сомкнув зубы и стараясь не шевелить губами. На кого уставился? Мне что, пора к зубодеру?
Так он практиковался в работе с болванчиком несколько минут. Потом он посадил его обратно в кресло и взял другого. Этот был одет в смокинг, белую рубашку и галстук-бабочку. На голове у него красовался черный цилиндр. На ногах были черные, лакированные кожаные туфли.
Я мсье Пижон! Этого Йен наделил низким, хриплым голосом. Люблю курить сигары. Да прикуривать боязно, деревянная моя головушка!
Не выдержав, Йен покатился со смеху.
Болванчики куда забавней марионеток, сказал он сам себе. Их действительно можно оживлять.
Следующей он испытал девочку-болванчика со светлыми косичками и большими голубыми глазами. Он назвал ее Молли, в честь сестренки, и дал ей тоненький, плаксивый голосок. После этого он оглядел комнату. Болванчикидесятки болванчиков, и все разные! сидели, устремив взгляды вперед.
Полный улет, пробормотал Йен.
Он повернулся.
Эй, пап, зацени. Он покачал Молли-Куклу на коленке.
Тишина. Ответа не было.
Эй, папа? Йен встал и оглядел просторное помещение. Папа? Ты где?
Посадив болванчика, он сделал несколько шагов к двери. Ему вдруг стало не по себе. Горло сжалось. Руки сделались холодными.
Папа? Ты что, ушел? Ты не говорил, что уйдешь. Папа?
Он понимал, что бояться нечего. Но ничего не мог с собой поделать. Испытывать болванчиков было весело, но ему совершенно не хотелось, чтобы его оставляли в комнате наедине с целыми их полчищами.
Папа? Эй, папа? позвал он дрожащим голосом.
Он еще на несколько шагов приблизился к двери. И вдруг уловил какое-то движение за спиной.
Он обернулся, и в тот же миг болванчики подняли головы. Все одновременно, все, находившиеся в комнате. Откинув головы назад, они разинули рты и захохотали.
9
Вскрикнув, Йен не веря своим глазам уставился на десятки хохочущих кукол. Их рты щелкали, а холодный, отвратительный смех звенел в ушах. Йен заставил себя отвернуться. И сломя голову бросился к выходу.
Обеими руками он толкнул дверь. Она не поддавалась.
В отчаянии он принялся дергать ее, и она, наконец, со скрипом распахнулась.
Йен выскочил в тускло освещенный коридор. Он находился в самом его конце. Вглядываясь в серый сумрак, он позвал папу:
Где ты?! Ты меня слышишь?
Его голос эхом отдавался в каменных стенах.
Тишина. Нет ответа.
Папа? Где ты?
Единственными звуками были его пронзительные крики да стук собственного сердца.
С трудом переставляя ноги, он припустил по середине длинного коридора. Здесь не было ни окон, ни дверей, ни ярко освещенных витринлишь глухие серые стены. У Йена возникло такое чувство, будто он несется сквозь бесконечный туннель.
Когда коридор сделал поворот, Йен остановился. Он оказался в очередном длинном коридоре, вдоль которого тянулись витрины с куклами.
Папа? Ты где-то здесь?
Куклы глазели на него из своих стеклянных витрин. Странный лесной пейзаж заполоняли куклы с медвежьими мордами. Одетые в костюмы и платья, они стояли на двух ногах, но головы их были косматыми, с вытянутыми медвежьими пастями. Следующая витрина изображала витающих в безоблачном небе ангелочков с прозрачными крылышками и нимбами над головами.
Папа! Ау, ты меня слышишь?
От бега закололо в боку. Перейдя на шаг, Йен дошел до конца коридора. Тот сворачивал в еще один. Йен остановился.
Наверное, придется идти назад. Наверное, надо было ждать папу в комнате болванчиков. Он мог вернуться туда, рассчитывая, что я буду ждать его
Но Йен понял, что окончательно заплутал. Он стоял посреди этого нового коридора, беспомощно озираясь по сторонам. Куда идти? Куда?
Он снова пошел вперед и остановился в конце коридора. Перед ним был ярко освещенный офис со стеклянными стенами. За столом сидела молодая женщина и что-то печатала на ноутбуке. На стене за ее спиной висели изображения антикварных кукол. Огромный плюшевый медведь развалился на складном стульчике возле ее стола.
У нее были коротко стриженные каштановые волосы, а одета она была в черные блузку и джинсы. Подняв глаза, она увидела глядевшего на нее Йена и приоткрыла рот в удивлении.
Йен вошел.
Чем могу помочь? с озабоченным видом спросила она. Сегодня мы закрыты.
Я знаю, сказал Йен. Я я ищу моего папу.
Женщина прищурилась:
Твоего папу?
Доктор Клаусманн нам тут все показывал, объяснил Йен. И мы разделились.
С мгновение она разглядывала его.
Извините Еще раз, будьте добры. Кто вам все показывал?
Доктор Клаусманн, повторил Йен.
Женщина нахмурилась.
Сожалею, сказала она, но никакой доктор Клаусманн у нас не работает.