Друг-коврик, что случилось?спросил Алладин.
Вода забрала мои силы. Пожалуй, нам придется спуститься вниз,ответил коврик.
Друзья снижались довольно быстро.
Кажется, мы падаем,в ужасе проговорила обезьянка.
Но ответа не последовало. Коврик так ослабел, что не мог даже говорить, но все же старался опуститься как можно плавнее.
Мы, кажется, летели над лесом и, если нам повезет, повиснем на деревьях,сказал Алладин и зажмурился.
Мокрая листва захлопала по щекам, Абу взвизгнула, и друзья шлепнулись на что-то мягкое.
Убедившись в том, что они уже никуда не падают и довольно удачно приземлились, Алладин открыл глаза. Он сидел на куче мягких сухих листьев в самом центре шалаша, сплетенного из толстых и тонких веток, увитых зеленой листвой. А прямо перед ним стояло что-то большое и лохматое. От неожиданности Алладин даже не понял, что именно. Но вот гора зашевелилась, и юноша в ужасе замер. Перед ним возвышалось странное существо: с длинными руками, большой головой и угрюмым большеносым лицом. Оно смотрело на юношу, глаза его блестели. Хозяин шалаша явно сердился. Он заговорил на каком-то непонятном языке...
Кук, кук, хуг, агук...раздавался его грубый лающий голос. Но этот язык был непонятен только Алладину. Абу, которая сидела рядом, эта речь была хорошо знакома с детства. И родные звуки, несколько уже забытых слов заставили ее сердце забиться тревожно и радостно. Этот волосатый громила был обезьяной, правда, гораздо крупнее Абу и другой породы. И эта большая обезьяна спрашивала, кто они такие и зачем ворвались в ее жилище.
Мы бедные путники из далекого города Багдада. Летели по очень важному делу над вашим лесом на ковре-самолете, но вот из-за дождя случайно попали к вам,с трудом подбирая слова, ответила Абу.
Алладин услышал, что речь его обезьянки похожа на те звуки, что издает хозяин шалаша, и, немного успокоившись, спросил:
Что говорит этот лохматый? Он не опасен?
Не бойся, хозяин этого смешного жилища, похоже, мой соплеменник, я думаю, мы найдем с ним общий язык,тараторила Абу.Он спрашивает, кто мы такие. И я ему уже объяснила, что мы просто путешественники.
Скажи ему, Абу, что нам очень неловко за наше вынужденное вторжение,сказал Алладин, думая о том, что хорошо бы поладить с верзилой.
Понимаешь, в нашем языке нет таких слов...озадаченно ответила обезьянка.
Но имена-то у вас хоть есть!?возмущенно воскликнул юноша.
Конечно,ответила Абу. Но не успела она вымолвить еще что-то, как лохматая обезьяна снова издала несколько гортанных звуков. Абу тоже заговорила на непонятном языке. Алладин внимательно прислушался к этим чуждым его уху звукам, похожим на лай, пытаясь по интонации понять, о чем они говорят.
А хозяин шалаша выражал свое удивление и восторг по поводу того, что маленькая Абу так хорошо болтает на языке людей.
И где это ты научилась этому?спрашивал он.
Да так, сама не знаю,уклончиво отвечала хитрая Абу. И, кокетливо вертя маленьким хвостиком, дипломатично спросила:
А как вас зовут?
Гиб,ответил тот.
МеняАбу, а человекаАлладин. Он мой хозяин,сказала обезьянка, указывая на юношу, который, догадавшись, что речь идет о нем, кивнул.
А куда мы попали?спросила Абу.
Вы в Стране Обезьян,ответил Гиб. Глаза его забегали.
Я сейчас приведу свою жену Лару,торопливо пролаял он и, ловко вскочив на высокую ветку, которая опускалась в шалаш, исчез.
Друзья остались одни. Абу тут же рассказала обо всем, что ей говорил Гиб. Алладин вздохнул и только теперь ощутил, как намокла его одежда. Она была тяжелой и неприятно липла к телу. Коврик, тоже все еще мокрый, лежал в углу. Кругом было тихо. Дождь прекратился. И багровое вечернее солнце просвечивало сквозь изумрудную листву.
Что же нам делать?проговорила Абу.
Наверное, высушим коврик, чтобы лететь дальше,ответил Алладин и оглянулся вокруг, выбирая удобную для просушки ветку.
А Гиба так и распирала новость, свалившаяся с неба. Быстро, цепляясь за ветки деревьев всеми своими конечностями и даже хвостом, он перебирался от шалаша к шалашу и сообщал всем обитателям Страны Обезьян про неожиданных гостей. Когда он добрался до своей супруги, которая гостила на другом конце леса у подруги, то вокруг знали, что в доме Гиба и Лары находится человек по имени Алладин вместе с говорящей на языке людей обезьянкой Абу.
Лара встретила своего мужа недовольным взглядом.
Как всегда, о новостях я узнаю в последнюю очередь,возмущенно проговорила она и, заглянув внутрь скорлупы огромного ореха, полного воды, по-видимому, заменявшего ей зеркало, удовлетворенно поправила свою густую соломенную шерсть и опять презрительно уставилась на мужа.
Ты уже знаешь? От кого?с досадой спросил Гиб, ведь ему так хотелось удивить свою привередливую супругу, которую, несмотря на сварливый характер, он очень любил.
От верблюда. Надо поменьше хвастать,ответила Лара и добавила,мартышка Коко уже была здесь и все рассказала.
Гиб понуро смотрел вниз.
Пойдем быстрее домой,сказала Лара своему мужу-недотепе и тут же резко запрыгала по веткам. Гиб двигался легко и быстро, но все же немного отставал от своей супруги.
У этих путешественников есть что-нибудь блестящее?на ходу поинтересовалась она.
Да, я, кажется, что-то заметил на пальце человека,ответил Гиб.
О...простонала Лара,только бы никто не ворвался в нашу бедную квартирку.
Они двигались очень быстро, почти летели меж деревьев. Не отвечая на вопросы любопытных соседей, обезьяны стремительно приближались к своему жилищу.
Вот уже показались знакомые места. Вдруг Лара остановилась. В ужасе глядела она, как ее соплеменники, большие и маленькие, разных цветов и оттенков, облепили ее родное дерево. Некоторые из них заметили хозяев и с ехидством поглядывали на них.
Остолоп,яростно крикнула Лара на своего мужа и отвесила ему тяжеленную затрещину.
За что?возмущался Гиб.
А обезьяны радостно визжали, верещали и смеялись, прыгая вокруг незадачливой четы. Лара, расталкивая непрошеных зрителей, которые корчили ей умопомрачительные рожи, пробиралась к своему шалашу. У входа в ее жилище уже стояли две темно-бурые обезьяны со страшными зубами и ярко-красными носами с раздувшимися ноздрями. Эти образины были стражниками Гамада, короля Страны Обезьян.
Назад,крикнули они Ларе и Гибу,король приказал доставить пришельцев к нему, и никто не должен и пальцем дотронуться до них.
Но Лара успела заметить своих гостей: человека в странной одежде и маленькую обезьянку с симпатичной мордочкой. Лара протиснулась поближе, чтобы повнимательней рассмотреть их, но стражники оттолкнули хозяйку. Лара и Гиб снова спустились чуть ниже и слышали как эта обезьянка объясняла, правда с каким-то нездешним акцентом, что ей и ее спутнику нужно спешить... Но слуги Гамада и слушать не хотели хорошенькую иностранку. Они схватили Алладина и Абу своими крепкими черными руками и поспешно покинули шалаш. Шумная, улюлюкающая братия бросилась за ними. А Лара и Гиб растерянно смотрели вслед удаляющейся толпе.
Когда хозяева вошли в свою поврежденную во многих местах плетеную квартирку на полу лежал только лазурный коврик да мокрая одежда Алладина. Лара подняла бархатистый половичок и обнаружила лампу. И хоть та была потемневшей от старости, с многочисленными вмятинами, обезьяна с жадностью схватила ее, потому что в лучах заходящего солнца лампа немного поблескивала. Лара осмотрелась по сторонам, и спрятала лампу в ветвях. Вокруг было тихо. Гиб деловито принялся за починку своего шалаша. Лара подошла к своему мужу и, погладив его по голове, сказала:
Ладно, бросай свою работу. Пошли во дворец, посмотрим, что там будет.
* * *
Во дворец, во дворец,кричали обезьяны, бежавшие вслед за бедным Алладином. Красноносые громилы-стражники схватили его за ноги и за руки, и в таком положении тащили меж ветвей. Юноша старался не смотреть по сторонам, потому что от постоянного мелькания листьев у него начала кружиться голова.
Зато Абу шествовала с комфортом. Она все-таки была среди своих сородичей. Обезьянка ехала на спине мохнатого верзилы, вцепившись лапками в его шерсть. Она даже смутно вспоминала, что когда-то так же носил ее на плечах отец. Но это было давно... Какая-то безотчетная тоска по вольной жизни среди своих соплеменников зашевелилась в ее маленьком сердце.