Пока тигрица пропадала на охоте, я изучал пещеру. В дальнем ее конце я обнаружил груду костей. Мне совсем не хотелось пополнить ее своими.
На третий или четвертый день к нам явился страшный гость. Я был один, когда чья-то большая тень перекрыла свет, падающий в пещеру. Я думал, что это тигрица, и притворился спящим, но от дикого вопля подскочил, как каучуковый мячик. На меня, выставив короткие передние лапы, не спеша двигался хищный динозавр. Судя по его огромным челюстям, оснащенными кинжалами зубов, это был тираннозавр собственной персоной. Похоже, этот зверюга был здесь не впервой и уже глотал слюну в предвкушении очередного лакомства.
За минувшие дни я не раз думал о своем положении и пришел к окончательному выводу, что бояться не имею права. Страхэто для меня смерть. Еще я пришел к выводу, что поскольку нахожусь на конце эволюционной цепочки, а мои нынешние прародичи лишь в ее начале или где-то посередке, то должен намного превосходить ихне силой, конечно, но интеллектом.
Не скрою, мысль, что я умней их, здорово укрепляла дух.
Я отбежал к груде костей и бросил самую большую кость тираннозавру. Он, как собака, на лету поймал ее своей огромной зубастой пастью и проглотил, даже не распробовав. Вторая кость хрустнула у него на зубах, и динозавр нехотя отправил ее в глотку, но на третью кость он не позарился, только сердито рыкнул и, отшвырнув ее короткой лапой, как вратарь шайбу, пошел на меня, тяжело стуча о землю огромным хвостом с шипами.
Увы, он оказался гораздо умней, чем можно было ожидать. Если бы я умел, как таракан, бегать по потолку, я был бы уже там. Но я оставался внизу, на земляном полу пещеры, и на меня грозно надвигалась смерть. Она была совершенно отвратительной, и я пожалел, что не погиб раньшеот кого-нибудь хотя бы немного посимпатичней. Даже птеродактиль показался бы красавцем рядом с этим уродом.
Но тут в пещере раздался рев моей приемной материсаблезубой тигрицы, и я увидел, как она бросилась динозавру на спину. Они схватились. Теперь тираннозавру было не до меня.
Не знаю, как мне удалось выбраться из пещеры, не попав под удары огромного шипастого хвоста, гвоздившего землю тут и там. Я побежал прочь, но еще долго мне вслед раздавался грозный рык тигрицы и сопение тираннозавра. Потом ноги у меня подкосилисья упал и впервые за все это время заплакал.
Что же теперь? Прежде у меня была хотя бы река, за которой угадывались очертания другого берега и, может быть, другого времени, а здесь, внизу, были лишь непроходимые джунгли и болота, поглотившие реку и время вместе с ней. Однако пути назад не было, и я пошел куда глаза глядят.
К счастью, лес вскоре перерезала цепь маленьких холмов, и я пошел верхом, где было светлей и суше. Голову я снова прикрыл большим листом какого-то неизвестного мне растения, посчитав, что это хороший камуфляж от тех, кто высматривает добычу сверху. Ноги обмотал какими-то кожистыми листьями, которые, однако, часто рвались, и мне приходилось менять их на новые.
Лес кончился неожиданно, будто за ним захлопнули дверь, и я очутился на краю обрыва. Внизу расстилалась долина странного серо-голубого цвета. Ни деревца, ни клочка зелениголый лунный ландшафт. Вся она была в каких-то воронках и лужах, над которыми поднимался пар. Скользя в тепловатой глине, я спустился вниз. Повсюду вспухали и лопались грязевые пузыри.
Я вспомнил, что грязевые ванны имеют лечебное действиедаже снимают усталость. Я выбрал небольшое корытцене горячее и не холодное, снял листья, брюки и лег в него. Уф, здорово! Даже закрыл глаза от блаженства. Открыв, я увидел в метре от меня торчащий из грязи большой рыбий хвост. Ой, укусит! Я как пуля выскочил из корытца, шлепнулся на живот и пополз, перебирая маленькими ножками, похожими на плавники. За мной, оставляя в мягкой глине канавку, тащился рыбий хвост.
Я, конечно, узнал себянедаром получал только пятерки по биологиия превратился в кистеперую рыбу, дальнюю родственницу всех четвероногих животных. Звали меня латимерия. Сначала я очень расстроился, а потом, пораскинув умом, решил, что в этих ваннах-корытцах возможны и обратные превращения, надо только подобрать себе правильную эволюционную цепочку.
Знал бы я, что латимерия дожила до двадцать первого века нашей эры, не занимался бы этими глупостями. Нырнул бы в мировой океан и вынырнул где-нибудь в Балтийском море, поближе к дому Главное, что я пока сохранил свои умственные способности, так чтовперед!
Ванные с теплой водой или грязью тянулись одна за другой и, не мудрствуя лукаво, я плюхнулся в первую же. И не ошибся. Из нее я выполз ихтиозавром, вроде современного дельфина, только покрупнее и позубастей, и поплюхал дальше, опираясь на ласты и отталкиваясь хвостом. Как пели мои бабушки и дедушки: «Нам нет преград на море и на суше!»
На пробу я сунул ласту в очередную ванну, и она на моих глазах стала вытягиваться в огромную ногу, покрываясь шерстью мамонта. Ого! Дело шло быстрее, чем можно было бы предположить. Я победно затрубил, задрав хобот, и покачивая тяжелыми загнутыми вверх бивнями, потрусил дальше, рассчитывая тут же превратиться в нормального слона.
Но получилось что-то ужасное. После очередного купания я стал маленьким головастиком из отряда хордовых, где-то в самом начале зарождения жизни на Земле. С великим трудом, путаясь в мыслях и теряя остатки сознанияему просто негде было поместитьсяя переполз через борт какого-то бочажка, упал в воду ио горе мне! снова превратился в кистеперую рыбу
Это было что-то вроде игры в рулетку, как будто я попал не в Долину Жизни, а в казино. Кем я только не перебывал в тот день: ихтиостегом и трилобитом, эдафозавром и плакодонтом, трицератопсом и пятиугольной морской звездойхоть награждай себя ею за проявленный героизм.
Под вечер я почувствовав, что мозг отказывается мне служитьон заявлял о своем присутствии, только когда очень хотелось есть. Я уже бросил попытки снова превратиться в человека и сидел, пригорюнившись, на теплой кучке глины, обыкновенным орангутаном. Я знал, что теперь смогу стать человеком только в процессе труда, но на это не было ни времени, ни сил
Парадокс заключался в том, что я и так мыслил, как человек, и прекрасно помнил обо всем, что со мной произошло, включая тот же футбольный мяч и дворничиху.
Я вернулся к водопаду, чтобы попробовать где-нибудь подняться обратно, коль скоро руки у меня теперь были вдвое длиннее. Увы, скалы оказались неприступныдеревья и кустарники, тянущиеся друг к другу сверху и снизу, разделяло метров тридцать голой каменной стены. Я обратил внимание на то, что весь этот нижний мир находился как бы в тени верхнеговоздух был настолько насыщен испарениями, что солнце здесь угадывалось лишь блеклым пятном.
Да, чтобы перекочевать в верхний мир, нужно было быть птицей. Напрасно я остановился на обезьяне. Вот бы подманить какую-нибудь большую птицу и уцепится за нее, как Нильс за гуся из норвежской сказки. Ведь приняли же меня за саблезубого тигренка, почему бы еще раз не попытать счастья Но, похоже, птиц тут еще не было, а птеродактилями я был сыт по горло. Пора было поискать какое-нибудь убежище, с расчетом, что в него не пролезет крупный хищник. Мелким хищникамто бишь насекомымя еще мог дать отпор.
Но прежде я решил хорошенько помытьсяпосле этих грязевых ванн я выглядел, как чушка. И хотя грязь придавала моему облику некоторую воинственность, мой интеллект убеждал меня, что я не должен уподобляться окружающей дикости и что залог моего спасенияв противостоянии ей.
Я смело зашел в озерцо, спасшее меня недавно. Видимо, оно было довольно глубоким, если я упал с высоты пятнадцать метров и не достиг дна. Водопад гремел рядом, а здесь было относительно тихо и спокойно. Задрав голову, я посмотрел на стену падающей воды в облаке тумана и белой бахроме брызг. В трех каскадах сияли сразу три радуги. Если бы я был в своем времени, я бы стоял и любовался на это чудо природытеперь же мне было совсем не до него.
Мое озерцо было диаметром метров десятья окунулся в него и поплыл, но тут же вода вокруг меня забурлила, и из нее поднялся миллиард пузырей, словно кто-то огромный выдохнул изнутри. Я не успел выскочить, и меня вдруг стало крутить, как в воронке. Чтобы вырваться из нее, нужно поглубже нырнуть, вспомнил я, но меня и без того затягивало все глубже и глубжеперед глазами поплыли круги, а уши больно сдавило. Казалосьеще мгновенье, и голова моя лопнет, как воздушный шар.