Ребека Уна - Отключай стр 4.

 Не бывает.

Что правда, то правда. Пытаюсь вспомнить, когда мы с Алой ссорились. Почти никогда. Мы с ней просто разговариваем. Если я чего-то не понимаю, она говорит: «Ай, хватит об этом». Если она не понимает, я тоже не пытаюсь объяснить. «Как-то так»,  говорю. Иногда мы еще прибавляем: «Ай, не бери в голову, все нормально». Между нами почти всегда мир. Без войн и примирений.

 А когда ты с подругой не виделась, вы хотя бы по телефону разговаривали?  Я не хочу закрывать тему.

 Не разговаривали.

 Вообще никак?

 Никак.

Не могу придумать, что еще спросить. Как она выдержала? Может, болтала с тремя другими подружками? А может, читала бумажные книги? Но мама сама говорит, словно ее кто за язык тянет:

 Хочешь узнать, как я тогда себя чувствовала?

Она, наверное, тоже отличается от других, как и я. Вообще-то подростки мало разговаривают с родителями.

 Ага.

 Ничего трагического. В конце концов на нас тоска нападала, и мы больше не могли друг с дружкой не разговаривать.

Мамины губы крепко сжаты. Потом она, не вытерпев, начинает смеяться:

 Ну что ты на меня смотришь, как на загнувшийся блокнот?

 Мама.

 Ну ладно, ладно. Знаю.

Ала говорит, что единственный способ избавиться от странностей постоянно оставаться подключенным. У меня в системе около тысячи друзей. Мало, потому и говорю, что я отсталая наверное, безнадежно. Так вот. Друзья. Я вижу, как они одеваются, умываются, крутятся в ускорителях, делают покупки в магазине, учатся и конструируют. Мы разговариваем обо всем, комментируем новости, исследуем созвездия и путешествуем. Занимаемся спортом. Случается и посмеяться. Иногда хохочем до упаду. На прошлой неделе Рокас только с третьего раза сумел вылезти из душевой. Не знаю, что с ним сделалось, но он ухитрился поскользнуться и выронить блокнот. В первый раз ему подвернулось под руку полотенце, за которое он, зашатавшись, ухватился, а когда вставал выронил блокнот, и тот скрылся в пене. Блокноты у нас водонепроницаемые, но все равно он растяпа. Что поделаешь. Мы становимся все более неуклюжими. Как объяснила наша учительница здоровья, это связано с некоторыми несовершенствами мозга и тела. Но скоро для нас изготовят специальные микросхемы, которые помогут сформироваться новым ощущениям равновесия. И не над чем здесь смеяться, когда кто-то поскользнется на мокрых плитках. А вообще мыться в душе становится опасно. Лучше уж использовать защиту.

Я уверена, у меня с равновесием полный порядок, потому что я бегаю. Никому не хвастаюсь, даже Але, но, думаю, она догадывается. И завидует. Один раз сказала:

 Не понимаю, как другие еще могут бегать. У меня в голове начинает шуметь и в ушах звенит.

 Раньше все бегали,  ответила ей то, что слышала от мамы.

 Во времена динозавров.

Трудно понять, весело Але от этого или грустно.

 Моя мама на дереве сидела,  еще похвасталась я.

 Не ври.  Ала мне не поверила.

Но, наверное, ей хотелось сказать, что просто моя мама выламывалась.

Я и сейчас бегу. Несколько кругов вокруг стадиона. Мама напомнила, чтобы я взяла с собой защиту, но мне в ней не очень удобно. Бросаю шлем, наколенники и налокотники рядом с дорожкой и бегу. Таких, как я, мало, может, еще один или два. Мне нравится бегать еще и потому, что в это время голова по-другому работает. И я чувствую себя смелой. Придумываю всякие странные вопросы и ответы, совершенно не связанные с моей жизнью. Когда я дома, я себе таких вопросов не задаю, потому что это называется напрасно тратить время. Бегаю и потому, что тогда чувствую себя как Ина, которая еще ходит в школу. Как-нибудь схожу с Иной в ее школу. Только ради запахов. Обязательно. Вижу Алу. Торчит передо мной в белой майке, с растрепанными кудрями и не переставая жует свою резинку без сахара. Зубы у нее безупречные, но она жить не может без этой резинки. Когда бегу, я смелая, поэтому решаю подразнить Алу:

 Не поверишь я собираюсь влезть на дерево.

 Ну так вперед.  Она мне не верит.

 Сама увидишь. Шестой круг заканчиваю.

 Который?

Она провожает меня глазами и ни на вот столечко не верит по ней видно. Я немного волнуюсь, но бег помогает расслабиться, и я точно знаю, что сделаю это.

Залезу.

В городе находить деревья все труднее, но на стадионе, к счастью, они еще есть. Я присмотрела два, у которых нижние ветки растут не слишком высоко.

 Ты правда залезешь?  Ала видит, что я не шучу.  А ты всегда такая румяная, когда бегаешь?  спрашивает она.

На бегу я дышу по-другому, и Ала это замечает. И румянца у нас такого не бывает, когда крутимся в ускорителе.

 Похоже на то. Только ради этого уже стоит побегать,  говорю ей и, вместо того чтобы рассказать про странные мысли, ради которых тоже стоит бегать, прибавляю:  Клянусь макбуками предков.

Наши родители и деды верили, что без Бога они ничто, потому и божились. Мы были бы ничем без блокнотов. Без системы и без блокнотов нас бы вообще не было. Когда я бегаю, эта мысль становится смешной. Шестой круг. На бегу присматриваю себе дерево, пытаюсь вспомнить его название. Нет, не помню. Нижняя ветка сломана, но и обломка достаточно, чтобы ухватиться. Другие ветки толстые и крепкие, для моего веса в самый раз. Сбавляю скорость. Еще несколько шагов, и