Первые несколько дней они находили всякую ерунду (если не считать приземистой оборонительной башни, наглухо закрытой со всех сторон, словно вертикально стоящий саркофаг): куски разбитого туалетного фаянса да пластиковые контейнеры, которые, по-видимому, пребудут в неизменном виде до того времени, когда Солнце раздуется и поглотит внутренние планеты. Это место, возможно, станет меккой для археологов будущего, но наши герои не приблизились к цели своих поисков ни на шаг.
И вдруг к концу первой недели, выйдя на откос, они обнаружили там бермузанесенную песком площадку, слишком геометрически правильную, чтобы быть природным образованием. Неглубоко копнув, они открыли под песком слой бетона, такой толстый, что сквозь него ничто не могло прорасти. Чувствовалось, что у этого места была какая-то особая цель, хотя и не понятно какая.
А в склоне виднелась дверь, почти полностью скрытая лианами и поросшая мхом. Вход в бункер.
Раздвинув лианы, они обнаружили под ними панель безопасности. Все, что было на ней написано или врезано, стерлось от времени, но то, что осталось, рассказывало единственную историю, которую призвано было рассказать. Углубление в панели по размеру и форме в точности соответствовало камню в кольце серпа.
Такое я видел и раньше, проговорил Фарадей. В домах серпов постарше кольцо служило ключом. Когда-то кольца годились не только на то, чтобы давать иммунитет и производить впечатление на окружающих.
Он поднял руку и вставил кольцо в углубление. Замок, щелкнув, открылся, но чтобы сдвинуть дверь, понадобились усилия обоих исследователей.
Из скудных припасов капсулы они прихватили ручные фонарики. Теперь их лучи осветили затхлую темноту круто уходящего вниз коридора, по которому и направились путешественники.
В отличие от остального острова, время не коснулось бункера, если не считать тонкого слоя пыли. Одна стена треснула, и в щель проникли корни, похожие на щупальца какого-то древнего чудища, пытающегося пробиться внутрь. За исключением этого единственного места наружный мир оставался снаружи.
В конце коридора располагался зал с многочисленными рабочими станциями. Рядами стояли древние мониторы, принадлежащие столь же древним компьютерам. Зал напомнил Мунире о тайной комнате в Библиотеке Конгресса, где они с Фарадеем нашли карту, приведшую их сюда. Но там помещение было забито хламом, тогда как здесь все сохранялось в идеальном порядке. Стулья задвинуты под столы, как будто тут поработала команда уборщиков. Кружка с надписью «Зовите меня Измаил» стояла рядом с монитором, словно ожидая, когда в нее нальют кофе. Это место вовсе не было покинуто впопыхах. Фактически, оно вообще не было покинутооно было приготовлено.
Мунира никак не могла избавиться от необъяснимого ощущения, что тот, кто оставил это помещение двести лет назад, знал, что однажды они придут сюда.
Открытый ответ Его Превосходительству Тенкаменину, Верховному Клинку Субсахары
Я категорически отказываюсь принимать неэтичное и оскорбительное ограничение, наложенное Вами на средмериканских серпов. Отныне и в будущем я отказываюсь признавать за любым Верховным Клинком право запрещать моим серпам прополки в их регионах.
Уверен, Ваш собственный Глас Закона скажет Вам, что серпы обладают полной свободой передвижения по всему миру и имеют право полоть кого угодно, когда угодно и где угодно.
Поэтому любые наложенные на них ограничения незаконны, и любой регион, который присоединится к Субсахаре в этом сомнительном начинании, испытает приток средмериканских серпов, хотя бы лишь ради того, чтобы подкрепить мою точку зрения. Предупреждаю Вас, что любая мера, принятая против моих серпов в Вашем регионе, будет встречена ответной симметричной санкцией, причем немедленно.
С уважением достопочтенный Верховный Клинок Средмерики Роберт Годдард
4Объекты великой ценности
Вся первая неделя операции была посвящена картографированию места катастрофы.
Вот что мы знаем, сказал/а капитан Соберани серпу Поссуэло, запуская голографический дисплей. Остров Твердого Сердца затонул прямо над подводным океаническим хребтом. На своем пути вниз он натолкнулся на пик и распался на три части. Джерико повернул/а карту. Два сектора опустились вот на это плато к востоку от хребта; третийво впадину с западной стороны. Район распространения обломков тянется на двадцать пять морских миль.
И когда же мы наконец начнем поднимать вещи на поверхность? Сколько еще ждать? спросил Поссуэло.
Исследовать и каталогизировать предстоит многое, ответил/а Джерико. Может, еще месяц. Но тщательная, качественная операция может продлиться годы. Даже десятилетия.
Поссуэло всмотрелся в картину крушениявозможно, пытался разглядеть знакомые очертания. Затем повернул карту и указал на ту часть острова, что лежала во впадине:
Здесь множество белых пятен. Почему?
Там большая глубина. Опасный рельеф местности затрудняет составление карты. Но этим мы можем заняться потом. Начать лучше с района обломков и секторов, лежащих на плато.
Поссуэло отмахнулся, словно отгоняя муху:
Нет. Меня больше интересует та часть, что во впадине.
Джерико внимательно посмотрел/а на серпа. До сих пор этот человек вел себя дружески и легко шел навстречу. Возможно, между ними установилось уже достаточное доверие, чтобы Поссуэло сообщил Джерико информацию, которой не хотел делиться с другими.
Если вы ищете что-то специфическое, скажите, что конкретно. Это очень помогло бы делу.
Поссуэло немного подумал, прежде чем ответить.
Коллегию Амазонии прежде всего интересуют бесценные артефакты. Их можно найти в руинах Музея Ордена серпов.
Вы имеете в виду Твердое Сердце? спросил/а Джерико. Боюсь, оно уже давно мертво и переварено.
Оно хранилось в защитном боксе, возразил Поссуэло. Что бы от него ни осталось, оно должно быть помещено в музей. Помолчав, он добавил:Но там были и другие интересные экспонаты.
Поняв, что больше Поссуэло ничего не откроет, Джерико сказал/а:
Ясно. Я сообщу другим бригадам, что они могут начать подъем из тех секторов, которые лежат на плато. Но останки из впадины будет поднимать моя командатолько она и никакая другая.
Поссуэло немного расслабился. Он долго всматривался в Джерико, и в его взгляде светилось то ли любопытство, то ли восхищение, а может, понемногу и того, и другого.
Сколько тебе в действительности лет, Джери? спросил он. Твои люди толкуют о повороте за угол, что увеличивает твой возраст минимум в два раза но ты выглядишь старше. Мудрее. Думаю, это был не первый твой угол.
Джерико тоже немного помолчал/а, обдумывая ответ.
Мне не столько лет, сколько я говорю команде, наконец признался/ась Джерико. Потому что полуправда все-таки лучше, чем ложь.
Твердое Сердце, от которого великий плавучий город получил свое название, было самым старым живым сердцем на планете. Жизнь в нем поддерживалась электростимуляцией, а специальные наниты способствовали его вечной молодости. Ритмично пульсируя, оно совершило девять миллиардов биений и стало символом человечества, победившего смерть. И все же оно умерло, когда город затонул и к электродам перестал поступать ток.
Как сказал серп Поссуэло, Сердце действительно помещалось в ударопрочном корпусе из закаленного стекла. Вот только даже такой материал не выдержал давления воды и взорвался, еще не достигнув дна. Что касается самого Сердцаили того, что от него осталосьто спасатели не обнаружили его среди руин. Без сомнения, его кто-то съелесли не хищники, охваченные искусственным безумием обжорства, то какой-нибудь падальщик, случайно оказавшийся поблизости.
В то время как другие команды удовлетворились охотой за более легкой добычей, люди капитана Джери много недель работали не покладая рук с минимальным результатом. Другие спасатели поднимали наверх сундуки с сокровищами, тогда как команда Джери не находила практически ничего.
Поскольку башни затонувшего города стояли на дне под крутыми углами и при первом же удобном случае грозили рассыпаться и погрузиться на еще большую глубину, посылать вниз живых членов команды было слишком опасно. Тасманийцы-амфибии были хороши в работе на мелководье, но без водолазного костюма нырять глубже чем на 60 метров не могли. Команда Джерико уже потеряла один подводный дронего раздробил холодильник, вывалившийся из окна покосившейся башни. Конечно, если бы кто-то погиб, их можно было бы послать на оживление, но для этого надо было сначала поднять тела на поверхность из глубоководной впадины. Дело попросту не стоило такого риска.