Мы почти стопроцентно перешли на безналичный расчёт, но если вам нужно вдруг поменять евро на рубли, вот отделение банка,показывал тем временем Рославлев.
У нас полгода как снова лиры,напомнил итальянец. Рославлев всплеснул руками:
Ох ты, надо же, в самом деле, забыл
Они остановились у синего здания банка. Рядом на лавочке сидела старуха и читала что-то на планшете.
Иван Данилович, спасибо вам за экскурсию, угощение и прочее. У меня редакционное задание, которое предполагает не только знакомство с новыми реалиями Москвы и Подмосковья. Дело в том, что я хотел бы найти господина Ищенко. Это военный медик, который в своё время прилетал к нам в Бергамо. По моим сведениям, он живёт здесь
Сейчас узнаем,пообещал Рославлев, но его перебила старуха с планшетом.
Не надо ничего узнавать,деловито заявила она, поднимаясь с лавочки.Саша Ищенко рядом со мной живёт, я вас отведу.
Рославлев вверил журналиста заботам старухи, которую звали Лилия Сергеевна. Трудилась она редактором литературного издательства и оказалась весьма говорливой. За недолгий путь старуха рассказала обо всех новостях посёлка за последние недели три, описала попавшиеся местные достопримечательности (церковь и памятник врачам на площади Врачей же), а также поведала об Ищенко, который теперь не военный медик, а вовсе гражданский, такой прекрасный молодой человек, хозяйственный, начитанный, и жена у него просто загляденье, дай Бог каждому такую.
А как её зовут?спросил тоскливо итальянец, но отвечать Лилии Сергеевне не пришлось, потому что он и сам увидел.
Франческа стояла в небольшом садике у двухэтажного коттеджа и поливала альпийскую горку.
*
Где ты сейчас?!кричал в трубку Джанлуиджи, стоя на балконе.
Моросил дождь, где-то пели такие же, как он, запертые на своих балконах горожане. Наверное, предполагалось, что это должно выглядеть примером единения перед лицом смерти, но на расстоянии напоминало плач по покойнику.
Я в полевом госпитале. У меня Ковид, тест уже сделан, всё подтвердилось.
Что говорят врачи?!
Русский врач сказал, что всё будет хорошо. Меня подключат к аппарату ИВЛ, делают уколы
Почему русский? Тебя должен осмотреть наш врач, кто там главныйсиньор Коливьеро? Сейчас я позвоню ему, и
Не нужно никому звонить,жёстко сказала Франческа. Её голос звучал слабо и хрипло, на заднем фоне что-то звякало, потом жалобно вскрикнул человек.
Не нужно никому звонить,повторила девушка.Меня осмотрел русский врач. Не шпион, а отличный специалист. Его фамилия очень трудная, Ищенко.
Это украинская фамилия,зачем-то брякнул журналист, но Франческа его, кажется, не слушала.
Я позвоню сама,сказала она и отключилась.
Дождь продолжал моросить. Где-то продолжали петь.
Журналист ушёл с балкона, поплотнее закрыв за собой дверь, сел за стол и на вспыхнувшем экране ноутбука прочёл: «Жертвы коронавируса в Нью-Йорке придётся временно хоронить в городских парках. Такой выход из ситуации предложил влиятельный член законодательного собрания мегаполиса Марк Левин. Мэр города Билл де Блазио также подтвердил, что могут понадобиться «временные» захоронения».
*
Лилия Сергеевна деликатно удалилась.
Итальянец подошёл к резному заборчику и сказал по-русски:
Привет.
Привет,ответила Франческа и перешла на итальянский.Зачем ты приехал?
Работа,развёл руками Джанлуиджи.Редакционное задание.
Ты приехал специально. Нашёл меня. Хотел посмотреть, как я страдаю в бедной стране с тоталитарным режимом?
Ну отчего же. Такая благодать. Огурчики, экология.
Не можешь удержаться от ехидства?
Не могу. Скажи честно, Франческаты в него на самом деле влюбилась? Или уехала с ним из чувства благодарности? Или, может быть, чувства противоречия? Назло мне?
Франческа аккуратно поставила пластмассовую красную лейку на траву. Во все стороны брызнули мелкие кузнечики.
Сначала я едва не умерла. А потом, когда очнулась и смотрела новости на смартфоне, поняла слишком многое.
Девушка помолчала.
Видишь ли, дорогой Когда всё прогрессивное человечество встаёт на защиту какого-нибудь трансвестита, который желает ходить вместо мужской раздевалки в университете в женскую. Когда оно изо всех бьётся за право кого-то отрезать себе член или напротив, пришить. Когда фактически требует признать право приезжего с Ближнего Востока насиловать девочек, потому что у них дома это национальная традиция, и не сажать его в тюрьму, а ласково погрозить пальцем. Я всё это могу понять, но не могу принять. Но черт с ним, с этим можно как-то житькак жили много лет, цитирую тебя, «сыто и счастливо». И эта ваша сумасшедшая Грета, с которой вы все носились Кстати, что с ней?
В психушке,нехотя произнёс Джанлуиджи.
Жаль девочку, но это вы её создали и довели до сумасшествия. Вы привыкли биться с невидимым и безопасным. Привыкли потрясать радужными знамёнами во имя чего-то нелепого и ненужного нормальному человеку. А когда в самом деле случилась беда, что произошло? Всё посыпалось, дорогой. Всё рухнуло. А Саша сказал мнелетим со мной. Он нарушил всё, что мог, когда спрятал меня в транспортном самолёте, и это, конечно же, вскрылось. Его уволили из армии, но мне разрешили остаться. И если ты приехал уговорить меня вернутьсято напрасно.
Я приехал просто посмотреть, Франческа.
Посмотрел? Так езжай обратно и напиши всё, как есть. Что в России всё тоже было очень непросто, особенно на пиковом этапе пандемии. Что здесь хватало идиотов, которые кричали, что их свобода гулять во время карантина неприкосновенна, как и жарить в парке барбекю. И что происходит здесь сейчас. Русские тоже падали в пропасть, но сейчас они уже сидят на её краю, свесив ноги, и отдыхают. А вы ещё даже не упали на дно.
Я тебя понял,кивнул журналист.С мужем знакомить не будешь?
Он в поликлинике. На приёме. После пандемии осталось много людей с последствиями пневмонийфиброз и прочее Но если ты хочешь
Нет,сказал Джанлуиджи.Не хочу.
Вечером он напился в предоставленном ему коттедже у самого леса. На следующий день его возили по окрестностям, показывая поля, комбайны, солнечные электростанции, филиал научного центра. А ещё через день Джанлуиджи улетел обратно в Бергамо.
*
Он снова стоял на балконе.
Дождь не моросил, никто не пел. В мусорном баке внизу в тщетных поисках пропитания рылся тощий полосатый кот. Коты выжили, их вирус не брал, в отличие от людей Журналист посмотрел на чёрные пустые окна трёхэтажного дома напротив. На безлюдную улицу.
Вернулся за стол и начал набирать на клавиатуре начало статьи для La Stampa: «Последствия пандемии коронавируса COVID-19 оказались для России поистине трагическимичто и следовало ожидать для страны-изгоя»
Андрей Лазарчук Монтана
Апельсиновый сок уже не лез в горло. От нечего делать Мирзоев начал рассматривать часы, висевшие в ряд под потолком. Часов было двенадцать, и все показывали разное время. Ну ладно, подумал он, если это время основных столиц, часовые стрелки действительно должны отклоняться от условного гринвичского, так ведь нетминутные тоже смотрят куда попало. Это как может быть?
Под каждыми из часов угадывался прямоугольник, где, наверное, раньше висели таблички. Может быть, тогда что-то и было понятно. А так
Он удачно нашёл этот закуток, вход в который скрывала временная кулиса. Здесь было совсем мало народу и практически не было журналистов. Окно выходило в какой-то хоздвор, плотно забитый разномастными грузовикаминадо полагать, сюда на время конференции сволокли технику, обслуживающую весь этот громадный комплекс зданий. На крыше бетонной будки в дальнем углу двора скучали двое в голубых касках.
Скучайте, голуби, скучайте, слегка злорадно подумал Мирзоев. Недолго вам осталось скучать
Слухи о лишении ООН на право иметь вооружённые миротворческие силы решительно опровергались на всех уровнях, но Мирзоев знал, что это решение уже принято. За последние два года «голубые каски» окончательно опозорились. Осенью Военно-штабной комитет будет тихо упразднён в рамках общей реорганизации, а Совет Безопасности заявит, что впредь будет соблюдать не только дух, но и букву Уставагде ни о каких «голубых касках» нет ни полслова.