На кресты церкви князь Сакульский перекрестилсяи только. Обошел божий дом с алтарной стороны, остановился, оглядывая задний дворик, что сходился под острым углом к приземистой башне с черными зевами бойниц, в два ряда смотрящих во все стороны, даже вовнутрь. Взгляд Андрея тут же привлек жердяной сарай, стоящий чуть на отшибе от прочих строений: шагов двадцать от ближнего амбара, да еще и с пятью полными воды кадками у кожаной, в подпалинах, занавеси. От сарая доносился частый перестук, словно из кузницыоднако дыма из короткой кирпичной трубы при этом не шло.
Князь отдал повод мерина Пахому, подошел ближеи сразу понял, что попал как раз туда, куда нужно. В яме за сараем, под толстой дубовой балкой, пятеро мастеров деловито сбивали окалину с колокола высотой в полтора человеческих роста, еще трое черными кусками войлока полировали зачищенные части до яркого золотого блеска.
Бог в помощь, присел на краю раскопа Зверев. Старший кто у вас будет?
В литейке старший. А ты чего хотел, боярин? опустил зубило один из мастеров.
Колокол хотел заказать.
Это, стало быть, токмо на весну получится, предупредил работяга. Коли торопишься, в других местах поспрошай.
Андрей кивнул, направился к сараю, заглянул под полог и тут же отступил: внутри какой-то купец в шубе с янтарными пуговицами выкладывал на столик серебряные монеты. Князь, не желая вмешиваться в чужой торг, немного погулял, и лишь когда купец вышел наружу, занял его место в литейке.
День добрый, мастер, кивнул он степенному мужику в полотняной рубахе до колен, с короткой клочковатой бородой и длинными волосами, перехваченными кожаной тесемочкой с начертанными на них священными словами: «Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое». Вот только нос у обладателя этой записи был сломан и сросся корявым комком, а через лицо от левой брови к основанию скулы тянулся длинный розовый шрам.
И ты здрав будь, боярин, перекрестился мужик.
Сказывали, колокола вы хорошие льете?
Эка удивил, боярин! Про то половина Руси знает. Посему и кланяются к нам с этим делом и из Тулы, и из Вологды.
Ну у меня тут преимущество быть должно, улыбнулся Зверев. Я, как-никак, местный. Храм мы отстроили в Сакульском княжестве. А колоколов пока нет ни одного. Нехорошо это как-то, правда?
Хорошо не хорошо, а ранее весны, коли работа простая, отлить не сможем. А коли сложная, то и вовсе года два занять может.
Откуда же я знаю, что просто, что сложно? пожал плечами Андрей. Вот, скажем, на два пуда колокол отлитьэто трудно?
Шутить изволишь, боярин? расхохотался мастер. Колокольчиками не занимаемся. То к шорникам тебе надобно, это они колокольчики-бубенчики-шелестельщики выковывают.
А какие отливаете?
Ну с Божьей помощью и с благословения владыки, для псковской звонницы намедни пятидесятипудовый колокол довели, пожал плечами мужик. А меньше вроде и браться не с руки.
А глянуть на него можно?
Чего же не показать? Нам своей работы не стыдно. Пойдем, боярин.
За литейкой, между сараем и забором, на массивных санях выгибалась рогожа. Мужик сдернул ее решительным движением, и яркое летнее солнце отразилось на пузатом боку совсем маленького, высотой по колено, гладко отполированного колокола.
Пятьдесят пудов? не поверил своим глазам Зверев.
Ну, может, на полфунта туда или сюда промахнулись, не стал спорить мастер, но не более того.
Да, ты прав, меньше уже и некуда, оглянулся на подошедшего ближе Пахома Андрей. То-то попик наш на двухпудовый колокол так взъярился. Ну что тут скажешь, мил человек, стопудовый нам на колокольню потребуется. Вижу, иначе и затевать всего этого не стоит.
Со стопудовым легче, кивнул мужик. Как большой лить станем, с запасом металл расплавим. Глядишь, пудов сто и останется. Токмо форму в земле отроем, да можно зараз и отливать. К весне всяко будет, как и обещал. Ты, боярин, сорок гривен готовь да на грамотке запиши, каковую надпись на колоколе увидеть хочешь.
Сорок гривен?! испуганно охнул Пахом.
А ты думал? скривился литейщик. Посмотри, одного металла сколько потратить надобно. Да еще работа изрядная и с формой, и с заполнением чистым. Опять же расплавить всетоже угля не один воз спалить придется. Стопудовый колокол ровным счетом сорок гривен и выходит.
* * *
На постоялом дворе князь Сакульский открыл сундук с походной казной, растерянно почесал в затылке, перекидал на стол кожаные мешочки:
Пять, пять, десять и двадцать. И остается у нас Остается у меня за душой всего семнадцать гривен, не считая новгородской чешуи в кармане. А я уж начал думать, что бесовское золото никогда не кончится.
Оно и спокойнее, княже, без сатанинского добра, перекрестился Пахом. Неужели своего серебра заполучить не сможем?
Сможем, сможем Следующей осенью, когда поселенцы урожай соберут. А пока придется обходиться тем, что есть. Андрей опустил крышку сундука. А есть у нас, дядька, один удачный восковой шарик. Давай-ка, ступай на кухню, возьми там ношву какую, да бадейку с водой. Посмотрим, что там у мальчонки нашего за душой.
Грех, княже, сие чародейство, ох, грех, опять осенил себя знамением холоп и отправился выполнять поручение.
Грех, согласился Зверев, доставая форму для свечи и льняную нить на фитиль. А куда денешься?
К заклятию Велеса он обращался уж не первый раз, руку набить успел. Посему изготовить маленькие тонкие свечи с жиром князя Старицкого для него труда не составило, равно как и усыпить воду в ношве заговором Сречи, превращая посудину в колдовское зеркало. Пахом, даром что увлечение своего воспитанника осуждал, замер у Андрея за спиной, и вскоре оба увидели, как юный князь Владимир Андреевич усаживается за стол.
Не то пробормотал Зверев, опустил глаза на нижний край ношвы, забираясь в прошлое своего противника.
Замелькали палаты, голубое небо, постель, богато накрытые столы. Князь спал, ел, охотился, снова спал, опять носился по лугам с охотничьим соколом. Нет, ничего Для заговора он должен был собрать вокруг себя хоть небольшую кучку людей, вести какие-то беседы, переговоры. Но ничем подобным мальчишка не занимался. Развлекался как умел, валял дурака, слонялся без толку, как и положено знатному недорослю.
Надо было у боярина жир соскоблить, а от мальчишки проку не видно Стоп-стоп, а это у нас кто?
Андрей наклонился к ношве, увидев, как качнулась перед несущимся за соколом мальчишкой земля, скрестили ветви деревья. Мир опять закачалсяно это, похоже, оттого что на дыбы встала лошадь. Раздвинулись усыпанные розовыми цветками стебли иван-чая, на свет вышел мужичок в мохнатых штанах и вывернутой наизнанку меховой душегрейке на голое тело
Разорви меня шайтан, да это же Колывай, Андронов сын! охнул князь. Знахарь запорожский. Так вот он куда из деревни моей подался. Прямым ходом сюда, в столицу северной Руси. Узнаешь, Пахом?
Он самый, кивнул холоп. Да только куда ему еще податься было опосля того, как ты его опозорил прилюдно, едва не утопил, а опосля выпорол?
Он не просто пропал, Пахом. Коли помнишь, он вместе с Белургом пропал. С колдуном, из могилы восставшим. А что, если они снюхались? Знахарь отшельником жил, в лесу. Колдун к нему в нору мог прийти запросто. Опять же Колывай этого полудохлого чудища не испугается. Коли он в магии разбирается, то понял наверняка, с кем дело имеет. Оба они меня ненавидят, так что есть хороший повод для дружбы.
В Новагород-то почему они подались? Отчего мстить не стали?
Белург, коли помнишь, попытался Андрей, привстав, начал «пролистывать» жизнь князя Старицкого вперед. И чем это для него кончилось? Руки-ноги я ему переломал. Так что колдун поступил хитро. Он начал искать себе союзников. Тех, кому нужна помощь в чародействе и у кого достанет грубой силы, чтобы повязать меня в цепи, повесить на дыбу. Вот тогда он и оторвется за все былые унижения. В прошлый раз у меня были и сила, и колдовство, а у неготолько чародейство. И он проиграл. Теперь у него тоже есть изрядная сила. Вот, проклятие, кончилась!
Свеча с жиром князя Старицкого, зачадив, погасла. Минуту спустя потух и второй огонек. Зеркало Велеса почернело.
Нужно было толще делать, посетовал Пахом. Ничего толком не увидели.