Однако гнев хозяина все равно не побудил дворню показаться ему на глаза. Князь вернулся в светелку, снова присел рядом с женой:
Да что же случилось-то? Тут был кто-то из чужих? Его пытались украсть? Отравили? Кто? Когда? Да отвечай же ты! Я найду его, клянусь! Найду и истреблю! Кто? Скажи, кто?
Полина только заходилась в рыданиях и тянула на себя толстое перьевое одеяло.
Вот проклятие!
С силой рванув на себя подушку, Андрей вытянул руку, легонько чиркнул ногтем жене по щеке, отпрянул. Держа руку чуть в стороне, открыл сундук, берестяной туесок, провел по краю восковой свечи и тут же вынул ее из коробки, пока не смазалась. Главноенемного жира получить. А в правильную колдовскую свечу он его всегда превратит, опыта уже хватает. Князь вернулся к постели, погладил супругу по голове:
Отдохни, милая, успокойся. Я сам разберусь. Найду гада и уничтожу, даю слово.
Полина болезненно застонала и отвернулась, пряча лицо во влажном белье. Андрей вздохнул, еще пару раз провел рукой по ее волосам и направился в соседнюю комнату, к печи, на которой баба Велича стряпала еду для хозяев и остальной дворни. То, что кухарка куда-то пропала, Андрея уже не удивило. Он сдвинул крышку топки, сгреб кочергой в кучу немногочисленные угли и придвинул к ним оловянную плошку, в которую кинул переломанную свечудля заклинания воск следовало равномерно смешать с жиром человеческим и животным. Лютобор советовал для такого случая барсучий или свиной.
На возню с формами и воском ушло больше часа. Прихватив с собой глубокую деревянную миску, он перешел через сени на крытый двор, затворил изнутри ворота, подпер дверь черенком лопатычтобы кто случайно не забрел во время чародейства, зачерпнул из кадки воды, прочитал заговор Сречи, повелительницы ночи, поставил миску боком на перевернутую бочку с прохудившимся днищем, запалил перед ней свечи, спокойно и уверенно отчеканил заклинание зеркала Велесаи прищурился, глядя на плачущую Полину. Нет, это она сейчас такая. А увидеть, что с ребенком произошлонужно назад время отодвинуть. Через нижнюю часть зеркала он перешел в те дни, когда жена еще склонялась над колыбелью, остановился.
Судя по черным окнам, дело происходило ночью. Сынишка, наверное, плакалПолина, покачав колыбельку, взяла его на руки, обнажила грудь, покормила. Уложила в постельку, но уже через минуту наклонилась над младенцем снова. Зашевелились губывидать, уговаривала. Сбоку появилась Анфиска, подняла ребенка, стала ходить от печки к окну, покачивая и уговаривая. А можетнапевая колыбельную. Несколько минути прилегшая было Полина встала, забрала ребенка, опять дала грудь. Девка крутилась рядом, но княгиня недовольно махнула рукой, и та ушла. Малыш же, судя по всему, затих. Полина попыталась вернуть его в колыбель, но почти тут же забрала.
Капризничает, улыбнулся Андрей. Сын растет, с характером. Раз в колыбель не хочетзначит, не ляжет.
Полина походила с малышом, присела на край постели. Сынок, похоже, затихно класть его обратно в постельку мама больше не рисковала. Откинув одеяло, она легла, уложила малютку рядышком, прижала к себе поближе. Княжич пошевелил губами, но почти сразу затихрядом с теплой родительницей ему явно понравилось. Женщина погладила его по головке, что-то нашептала. А вскоре глаза закрылись и у нее.
Притомилась, родная, качнул головой Зверев. Да, с сыном не забалуешь. Мужчина, своего добиваться умеет.
Полина вздохнула, повернулась во сне, и ее большая рыхлая грудь легла крохотному человечку на лицо. Дернулась вверх почти игрушечная рука с растопыренными пальчиками, зашевелились ноги.
Нет! резко наклонился вперед Андрей. Нет! Проснись Проснись Проснись, дура!!!
Он кричал, он скрежетал от бессилия зубамино там, в зеркале, мама безмятежно спала, лежа на боку и подтянув до пояса одеяло, а ребенок ее стремительно наливался синевой.
Не-ет!
Но ручонка упала, а маленькое сердце человечка, так и не успев испытать ни страха, ни радости, ни любви, ни горя, остановилось, отсчитав последнюю секунду так толком и не начавшейся жизни.
Нет!!!
Князь с размаху ударил кулаком в колдовское зеркалоплеснула в стороны разбуженная вода, раскололась надвое и слетела на пол миска. Андрей взметнулся по лесенке к избе, отшвырнул вниз лопату, промчался через сени, выбил дверь светелки, рванул к себе за ворот жену:
Ты! Ты!
Затрещала, расползаясь, ткань, широко распахнулись испуганные глаза. Скрипнув зубами, Зверев бросил ее обратно на перину, выскочил на улицу, сбежал вниз к причалу, толкнул на палубу ушкуя подвернувшегося под руку Илью.
Ты чего, княже? обиженно забубнил холоп.
Риус! рявкнул Андрей. Где ты, рыжий лентяй?! Сюда!
А-а? выглянул из двери задней надстройки мальчонка.
Отчаливай, уходим.
Дык никого ведь нету. Дед греться в баню пошел, Левший у бабы своей, Пахом
Отчаливай, я сказал!
Но
Плевать! Андрей перемахнул на причал, двумя взмахами сабли срубил причальные веревки, прыгнул обратно на борт. Поднимай паруса!
Какие паруса, ветер встречный! побежал к рулю мальчишка. Весла, весла на воду. Кто там есть?! Немец, вылазь!
Илья, на ту сторону, пихнул холопа к левому борту князь, сам толкнул в прорезь уключины правое весло, сел на приступку, погрузил лопасть в воду. И-и раз! Еще раз, еще!
Вода зло зашипела под ударами, корабль начал плавно разворачиваться вниз по течению.
Сам ты немец! показалась из трюмного зева белобрысая голова.
Риус не ответил. Илья гремел веслом, никак не попадая им в уключину, а Зверев все греб и греб, стиснув зубы и не глядя по сторонам, выкладываясь всей силою, до последней капелькии на душе его стало немного легче, словно часть боли и горя ушли вниз, растворяясь в холодной воде.
Изольд мудро не стал подходить к господину, и Андрей сидел на приступке, взмахивая длинной лопастью, еще почти час, пока Риус хриплым голосом не приказал поднять сперва носовые, а потом и главный парус.
Куда идем, Андрей Васильевич? поинтересовался мальчишка, убедившись, что ветер пойман, а туго натянутые веревочные концы надежно закреплены.
Разве я не сказал? удивился Зверев, рывком выдергивая весло. В Великие Луки идем. Домой.
Тяжко получится, княже. Втроем, да весь путь супротив течения. Ветер на Ловати не поймать, на весла посадить некого. Да и по Волхову подняться токмо с попутным ветром сможем. Разве бурлаков нанимать. Поперва от Ладоги до Ильменя, опосля по Ловати
Это же сколько они нас волочь будут? А помнишь, Лучемир до Лук под парусом всю дорогу плыл, и довольно быстро добирался.
Так то в половодье, княже! Течения нет, воды много, лавировать можно без опаски. А ныне
Понял, оборвал его Андрей. Но пешкомэто долго. Пять дней За пять дней мне до усадьбы добраться надо. Как это сделать, каким путем?
За пять ден никак не доберешься, княже, покачал головой Риус. Коли до Новагорода добиратьсятак день по озеру Ладожскому, да еще по Волхову при попутном ветре два дня. А без ветра и все пять будет. Коли к Ивангороду повернутьто по Неве вниз по течению получится, да по заливу еще Ну два дня выйдет до Ивангорода. Однако же по Нарве без бурлаков не подняться. Да и по Великой на двух веслах мы не выгребем.
А от Нарвы дорога до Великих Лук имеется?
До Пскова есть, через Гдов, то я слышал. А до Лук
Правь к Ивангороду, решительно приказал князь. Уж от Псковаи дороге не быть? От него, помнится, на Русь никаких рек не течет. Значит, токмо на лошади или телеге и доберешься. Должны быть дороги, должны.
По примеру деда, Риус отважно вел ушкуй через ладожские просторы и в скоро наступившей темноте. Андрей же долго смотрел на повисшую низко над волнами почти полную луну и ушел в носовую каюту только, когда небо уже начало светлеть. Как ушкуй скатывался вниз по стремительной Неве, как пересекал Финский заливон не видел. Он вышел на палубу, когда судно миновало устье Луги.
Подходим, княже, гордо сообщил Риус, удерживающий под мышкой глянцевую рукоять руля. Под глазами у него темнели от недосыпа синяки.
Хорошо, кивнул Зверев, вернулся к себе, надел короткий цельнокатаный войлочный кафтан, прозванный холопами «татаркой» и отличавшийся от обычного поддоспешника богатым шитьем золотой нитью и катурлином да застежками на груди, опоясался саблей, уронил в рукав любимый кистень, перекидал все серебро из сундуков в поясную сумку, вышел обратно.