Он рассыпал вокруг себя землю и, глядя только вниз, себе под ноги, оделся, опоясался.
Плоть от плоти земли русской, воля от воли ветра гулячего, слово от слова речи Свароговой, взгляд от взгляда света полуденного. Ты, Алатырь-камень, меня не видишь, меня не слышишь, меня не чуешь. Так бы и вороги меня ныне не замечали. Аминь
Хотя этого по заговору и не требовалось, Андрей широко перекрестился и начал выбираться из пугающе молчаливого иван-чая. Шелест сминаемой травы слышалсяно откуда-то справа.
Наконец он добрался до поросшего редким лесом склона, начал спускаться вниз, к реке, петляя между соснами. Примерно в ста пятидесяти метрах выше по течению точно так же бежал совсем молодой, еще безбородый боярин с шитой серебром тафьей на гладко выбритой голове, в ферязи без рукавов и единственным перстнем на среднем пальце левой руки.
Мужики, активно стучавшие топорами, замерли, провожая взглядами идущую прямо в руки добычу, аж дыхание затаили. Андрей повернул влево, заходя им за спиныдвойник же оборотился к убийцам лицом. Князь рванул саблютопочущий по склону паренек в точности повторил движение.
Стой! не выдержал один из убийц, кинулся к миражу. Через мгновение все остальные ринулись следом. Зверев побежал за холопами Старицкогодвойник же повернулся к ним спиной и кинулся наутек. Стой! Стой, не то хуже будет!
Им так хотелось одарить смертью совершенно незнакомого человека Между тем собственная погибель, невидимая и неслышная, уже шла за ними по пятам, готовясь обрушить клинок на затылок приотставшего душегуба.
Дело закончилось в несколько минут. В азарте погони убийцы не замечали, как шаг за шагом их становится все меньше и меньше. Никто даже вскрикнуть не успелстараясь не шуметь зря, Андрей раз за разом сносил старицким холопам головы. В общем топоте падающие тела внимания не привлекали. Только чернобородый, умерший четвертым, успел оглянутьсявидать, нутром почуял неладное. Он остановился, открыл ротно разрубившей горло сабли все равно не различил.
Закончив свою кровавую, но необходимую работу, князь вытер клинок о рубаху последнего из погибших, спустился к реке, тщательно умылся, по воде вернулся к недоделанному плоту, забрался на него, чтобы плеском не выдать своего местоположения.
Пахом!!!
Холоп на том берегу поднял голову, вперил взгляд в призрака:
Ты, княже? Андрей Васильевич?
Я, кто же еще? Ты, как отдохнешь, обратно плыви. Видать, судьбапридется в лесу ночевать. Переберешьсяброни с мертвецов сними, не пропадать же добру. На лошадей навьючь. Огонь разведи. Я позже вернусь, в лесу еще одного выследить нужно.
Вернулся он только к полуночи, найдя дядьку по свету одинокого костра, и, облегченно вздохнув, вытянулся на пустом потнике, приготовленном возле огня. Темнота сняла силу заклятия, и теперь Андрей не опасался показаться рядом с верным холопом. Верный-то верныйда чего пугать без нужды?
Догнал, Андрей Васильевич? протянул ему Пахом румяный пирог с зайчатиной.
Нет, не стал приписывать себе лишнего Андрей. Но ведь всяко не заявится, после такого-то урока. А что князь Старицкий про стычку узнаеттак ведь все равно догадается, когда его люди не вернутся. Только, думаю, молчать он станет. Признаться, что мы его холопов на дороге перебили, это все едино, что в разбое самолично покаяться. Чего они тут такой толпой делалипри оружии, в броне? Ох, Пахом, не стоит нам ныне из дома отлучаться без бердышей, луков и доспеха. Рискованно. Коли противник наш на стезю этакую ступил, то уже не успокоится. Наверняка новых убийц подослать попробует. Ты добычу собрал?
Кольчуги да мечи, княже. Поддоспешники в крови оказались, загниют. Бросил. А сапоги прихватил. А то половина поселенцев в поршнях ходят. Им пригодится. Лошадей всего десять собрал на меч взятых да одна со двора постоялого. А мальчишку я так и не нашел.
Он уже дома, Пахом, про смертоубийство сказывает. Не видать нам больше нашего залога. Удрал Тяжело всухомятку жевать. Попить ничего нет?
Мед в одной сумке нашел. Стоячий, сладкий. Будешь?
Еще бы, усмехнулся Зверев. Кто же от меда перед сном откажется? С ним и сон крепче, и на душе теплее. Давай
* * *
Хоть и поднявшись в седло еще до рассвета, в Ладогу Андрей с Пахомом прибыли лишь далеко за полдень нового дня. Сразу свернули к причалам и вскоре один за другим облегченно перекрестились:
Здесь!
Ставший за минувшее лето совсем родным ушкуй дожидался князя возле одного из причалов. Следующий взгляд Андрей устремил к нависающей над портом крепостной стенеи чуть не подавился от изумления. Слегка скошенная внизу и вертикальная лишь у самого верха, она была высотой с пятнадцатиэтажный дом! А башни вздымались и того выше. Могло показаться, что это обитель великанов, которым обычные стены и города показались слишком мелкими, а потому они решили построить собственную обитель.
Ни хрена себе! Это как же они?.. Ни хрена!! Где они столько камня-то взяли?
Озеро недалече, все берега валунами усыпаны, невозмутимо пожал плечами холоп. В город заворачивать станем?
Ни к чему, справился с первым изумлением Зверев. У нас и так каждый час на счету. Однако же Ни фига себе, стену отгрохали
На палубе корабля путников тоже заметили, замахали руками. Над поручнями носовой надстройки показалась огненная шевелюра Риуса. На него-то и обратил Зверев свой первый гнев:
Ты почему из Новгорода уплыл, бездельник? Какого лешего нас там бросил?!
Дык, Андрей Васильевич, изумился мальчишка. Ты же сам повелел. Вон через дядю Пахома приказ передал.
Да? вскинул брови князь, перевел взгляд на холопа.
Помилуй Бог, княже, торопливо перекрестился дядька. Вот те крест!
А когда передал?
Вчерась, поутру. Токмо светать начало.
Да как же, княже?! Вместе аккурат в это время сбирались!
Да знаю, Пахом, знаю, отмахнулся Зверев, спешился. Думаю, ты и сам догадываешься, кто рыжему голову заморочил.
Ну да, княже, а как же! моментально сообразил дядька. Коли на дороге нас дожидались, ироды, стало быть, знали, что не на ушкуе поплывем. Они усе и подстроили!
Риус, спешился Андрей. Корабельщик-то появиться успел? Купец Евграфий, Гвоздев сын. Где он?
У него паузок маленький, княже. Вчерась и чалиться не стал, вперед ушел. Сказывал, отстать на озере боится. А мы его за день все едино нагоним.
Изя, Левший, Илья, коней расседлать, разгрузить, зевнул Зверев. Лошадей продайте тут в городе кому-нибудь. Как управятся, Риус, сразу и отчаливай. Меня до Запорожского не будить! И Пахоматоже.
* * *
Паузок корабельщика размеры имел примерно те же, что и «яхта» воеводы Корелы, но мачта тянулась раза в полтора выше. Быстрый или не оченьно к тому моменту, что ушкуй подошел к устью Вьюна, кораблик Евграфа уже покачивался на якоре возле берега, а сам купец скучал на корме с удочкой. Рядом забавлялись ловлей двое хлопцев лет этак по двадцать, может чуть больше.
Клюет? свесился с борта Андрей.
Дуракам везет, недовольно буркнул корабельщик и принялся сматывать снасть.
На палубе возле мачты трепыхались в корзине две полупудовые лососины, под ними блестели серебром несколько рыбешек поменьше. Однако, судя по всему, повезло не хозяину.
Чего вылупились, бездельники? Парус поднимайте, якорь тоже. Видите, уходит князь?
Ушкуй парусов не спускалвлетел в протоку на всей скорости, рассчитывая с ходу проскочить участок реки, не продуваемый ветрами из-за густого леса по берегам. Как обычно, Лучемиру это фокус удалсяхотя ни Риусу, ни Левшию повторить его не получалось ни разу. За поворотом паруса опять выгнулись, повлекли судно вперед, и пять минут спустя оно причалило к привычному месту. Паузок нагнал их только через полчаса, когда холопы уже начали разгружать трюм. Приткнулся носом к берегу ниже причала, и вскоре корабельщик поднялся на ровные, плотно сбитые бревна пристани.
Ох, ну и махина! покачал он головой, указывая в сторону ручья. После ладожской стены ты, Андрей Васильевич, второй, кто смог меня поразить. Ужели ты сие чудо сотворил?
Я придумал, да серебро для его постройки отсыпал. А строили мастера настоящие, умелые. И воду к нему они же отводили. Сделано прочно, на века, можешь не беспокоиться.