Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Лорри встала, взобралась на одну из лошадей и поспешила в лагерь.
Латчер, осмотрев место укуса и выслушав рассказ девушки, сказал, что, по-видимому, её укусила серебрянка. У молодых змей этого вида яд не смертелен, он только парализует жертву, а вот старые особи опасныот их укуса человек умирает через несколько часов в страшных мучениях. Противоядия от укуса этих змей он не знает, с ним знакомы только знахари варваров.
Между тем девушке становилось всё хуже. Онемение охватило всю ногу и медленно поднималось выше. Сильно болел правый бок, и Лорри, не в силах больше сидеть, легла на заботливо сооружённую Моисом постель. Начала кружиться голова, глаза застилала мутная пелена, в ушах нарастал шум. Она с трудом воспринимала происходящее рядом. Словно сквозь мутную воду видела неясные фигуры спутников, не ощущала влаги на онемевших губах, когда ей подносили чашу с водой. Затем впала в полубессознательное состояние. Беспомощно распластавшись на травяном ложе, девушка ничего не видела, не слышала и не осознавала.
Наступил рассвет. Лорри лежала, как хладный труп, хотя была ещё жива. Но не могла пошевелить даже пальцем, не могла произнести ни слова. Только слабое дрожание век и еле заметное дыхание говорили о том, что она ещё жива.
Очнувшись на краткий миг, Лорри увидела, что Моис и Латчер седлают лошадей и увязывают вещи. Она хотела их окликнуть, спросить, что они делают, попросить, чтобы не бросали её одну, но из груди вырвался только слабый стон. Капитан услышал его и оглянулся. Их взгляды встретились, и губы мужчины скривились в сожалеющей усмешке. Он приблизился и опустился на колени.
Ты ещё жива? произнёс с некоторым удивлением. Хотя, думаю, уже недолго осталось мучитьсяслова капитана доходили до девушки, как сквозь толстый слой ваты. Жаль, что гибнет такая красота Ты бы мне ещё пригодилась, нежно провёл рукой по лицу и груди девушки. Такое роскошное сильное тело Если бы я знал, что оно так скоро достанется падальщикам, то не упустил бы возможности им воспользоваться Уж извини, нам пора. Ты всё равно мертвец, а мне дорог каждый час. Прощай, Лорри Грасс
Он повернулся и спокойно пошёл к своей лошади. Лорри ещё успела увидеть, как двое всадников отъезжают прочь, ведя в поводу четырёх вьючных лошадей, а потом снова потеряла сознание.
Глава 9
Солнце прошло зенит и повернуло на запад, когда с юга в долину въехали несколько всадников. Судя по худощавым крепконогим лошадям и пёстрой, украшенной вышивкой, перьями и мехом одеждеварвары. Впереди ехал молодой разведчик. Заметив следы лошадей, он остановился и подозвал товарищей. Они несколько минут изучали следы чужаков, а затем дружно повернули головы в сторону скалы, под которой был разбит лагерь. По следам варвары поняли, что чужаки, вторгшиеся на их земли, покинули эту местность ещё утром, но всё же держались настороже. Приготовив оружие, послали вперёд разведчика, а сами остались на месте.
Варвар-разведчик осторожно приблизился к покинутому лагерю и тут заметил распростёртую на земле девушку. Внимательно осмотрелся вокруг, а затем жестом подозвал остальных. Варвары столпились вокруг Лорри, с любопытством рассматривая незнакомку и о чём-то оживлённо переговариваясь. Разведчик первым опустился возле неё на колени и потрогал откинутую в сторону руку. Она была сухой и горячей, и он сообщил товарищам, что женщина жива.
То ли от громких голосов, то ли от прикосновения, Лорри очнулась и открыла тёмные, полные муки и страдания глаза. Ей показалось, что она бредит, когда с трудом разглядела столпившихся рядом варваров. Собрав все силы, прошептала пересохшими от жара губами на межплеменном языке, который преподавали в Школе Меченосцев наравне с виольским и ассветским:
Прошу защиты и помощи
Варвары очень удивились, услышав ритуальную фразу из уст светлолицей, и снова громко заговорили на родном языке, которого Лорри не понимала. Затем один из варваров решительно поднял девушку на руки и пошёл к своей лошади. Другой подобрал её плащ, на котором она лежала, и меч, который Лорри спрятала под себя, когда почувствовала, что тело начинает отказывать.
Когда варвар взял её на руки, до этого онемевшее и парализованное тело, словно очнулось от спячки. Лорри пронзила острая боль, а мышцы скрутило судорогой. Она выгнулось дугой и напряглось, едва не выпав из крепких объятий варвара. Не выдержав адских мук, Лорри закричала, словно йонночная птица, обладающей громким пугающим голосом. Он походил на последний вопль умирающего в страшных муках человека, и у людей нервных, от его страшного голоса, стыла в жилах кровь и волосы поднимались дыбом. Варвары тоже невольно вздрогнули от мучительного вопля светлолицей, и суеверно осенили себя охраняющими жестами. К счастью, сознание девушки снова померкло, и она лишилась чувств.
Варвары расселись по лошадям и продолжили прерванный путь.
В следующий раз Лорри очнулась уже в варварской хижине. Первые несколько минут, придя в себя и открыв глаза, девушка не могла понять, где находится. Она лежала на приземистом деревянном ложе, застеленном сухой ароматной травой и шкурами животных. Над ней нависал низкий потолок с грубыми балками и окружали стены, сложенные из дикого камня, обмазанного глиной. Земляной пол покрывал толстый слой сухой травы. На стене у ложа висел тканый ковёр со сложным пёстрым узором, а под потолком виднелось небольшое окошко, заставленное куском слюды. Одежда исчезла, и голое тело прикрывало лишь тонкое тканое покрывало. Но девушка не ощущала холода, как не ощущала ничего вообще. Казалось, у неё осталась только голова, которую наполняла тупая боль, а тело растворилось, исчезло, испарилось.
Но так было не всегда. Иногда тело напоминало о себе судорогой, которую сопровождала невыносимо мучительная боль. Тогда из горла вырывался невольный крик, а глаза застилали слёзы. Когда приступ проходил, измученная и ослабевшая девушка впадала в забытьё, или обессилено лежала, с трудом переводя дыхание.
Хозяйкой хижины, в которой лежала Лорри, и её заботливой сиделкой, была пожилая женщина с тёмным морщинистым лицом, длинными блестящими косами и зелёными глазами истинной варварки. Её шершавые мозолистые руки часами растирали бесчувственное тело девушки, ласково вытирали слёзы и пот после очередного приступа, заботливо подносили отвары и козье молоко к сухим губам. Старуха заботилась о ней так, словно она была её дочерью, а не светлолицей чужеземкой.
Почти каждый день больную проведывал местный знахарь, мазал тело какой-то вонючей мазью или обкладывал мокрыми листьями. После его процедур боль на некоторое время отступала, и девушка могла спокойно поспать.
Проходили дни, а Лорри оставалась такой же беспомощной и недвижимой, как и в первый день появления в селении варваров. Судорожные приступы участились и слились почти в непрерывную, изматывающую душу и тело боль. Казалось, кто-то невидимый и жестокий ломает ей кости, выкручивает суставы и рвёт сухожилия. Девушка, как могла, сдерживала крики, рвущиеся наружу. Мысленно она постоянно твердила заученное ещё в первые годы обучения правило: «Учись терпеливо переносить боль и страдания, помникак бы долго они ни длились, всё равно закончатся». Но её учителя, наверное, не представляли, какими невыносимыми могут быть телесные страдания, когда они длятся не минуты, не часы, а бесконечные дни и ночи. Лорри чувствовала, что её силы иссякают, воля ослабевает, и скоро, не вынеся продолжительных мук, она завоет, как раненый гиззард, закричит, как йон, и сойдёт с ума от собственных криков и невыносимой боли. Старая варварка, не в силах помочь подопечной, лишь ласково гладила её по голове и негромко что-то приговаривала тихим успокаивающим голосом.
Но однажды знахарь пришёл не с очередной порцией мази и листьев, а с небольшим горшочком, в котором, в мутной воде, копошилось что-то слизистое и отвратительное. Увидев горшок, старая варварка испуганно и брезгливо отшатнулась. Знахарь сбросил с девушки покрывало и начал доставать из горшка длинных, коричнево-бурых, покрытых мерзкой слизью червей, кладя их на обнажённое тело девушки. Они тут же с жадностью присасывались к бледной сухой коже, на глазах разбухая от выпитой крови и становясь багрово-красными. Насытившись, лениво отпадали, и знахарь собирал их обратно в горшок.