Всего за 449 руб. Купить полную версию
Так, стоп, куда это он меня тащит? Разве там выход?
Так, стоп, куда это он меня тащит? Разве там выход?
Клайд резко свернул налево и потянул меня за собой. Сердце у меня ушло в пятки, когда я поняла, куда мы направляемся в укромный уголок, к тому самому незнакомцу, который и сейчас сидел на диване в ленивой позе, постукивая длинными, тонкими пальцами по коленке, и слегка улыбался.
Люк.
От неожиданности у меня перехватило дыхание. В другой ситуации я бы обрадовалась, что мне выпал редкий шанс познакомиться с симпатичным парнем, у которого такие густые черные ресницы. Но сегодня весь день шел наперекосяк.
Честно говоря, я не из тех девчонок, на которых в клубах обращают внимание местные красавчики и посылают вышибал, чтобы пригласить их на свидание с глазу на глаз. И я не прибедняюсь. Я просто воплощение трех «О»: обычная жизнь, обычное лицо, обычная фигура.
Вот только то, что происходило сейчас, обычным не было.
В чем, собственно, дело? спросила я, следуя за Клайдом, который провел меня мимо светловолосого блондина, высматривавшего что-то в своем телефоне. Потом он наконец выпустил мою руку, но уже в следующий миг водрузил на плечо теплую ладонь.
Сядь, Люк произнес это слово таким тоном, будто ему совершенно не хотелось со мной разговаривать.
Я села. Точнее, Клайд усадил меня, а сам ушел, расталкивая людей точно бульдозер. Сомневаюсь, что у меня был выбор.
С замиранием сердца я глядела вслед Клайду, ощущая каждым нервом присутствие парня, сидевшего напротив. Руки тряслись, и когда я глубоко вдохнула, то уловила сквозь завесу дыма аромат сосновой хвои и мыла. Интересно, аромат исходил от него? От Люка? Сосна и мыло. Если так, то пах он удивительно.
Неужели я я что, к нему принюхиваюсь?
Да что со мной такое?
Можешь высматривать Клайда сколько хочешь, только он не вернется, даже не мечтай, заметил Люк. Впрочем, если тебе удастся его вернуть силой мысли, то ты просто первоклассная колдунья.
И что на такое ответить? Слова попросту вылетели из головы. Музыка на секунду прервалась, и пластиковый стаканчик хрустнул в моей руке. Несколько человек на танцполе остановились, тяжело дыша. Затем снова раздался тяжелый, равномерный бой ударных, и толпа пустилась во все тяжкие.
Широко распахнув глаза, я наблюдала, как кулаки сотрясали воздух, как танцоры на сцене сидели на коленях, хлопая ладонями по полу. Крики становились все громче, нарастая в унисон с ударными. Голоса разносились повсюду, и толпа скандировала слова, от которых руки покрывались мурашками.
«Нет ни боли, ни правды, ни выбора»
Меня бросило в дрожь. Во всем этом: в песне, словах, криках было что-то неуловимо знакомое. У меня возникло странное чувство дежавю, и я нахмурилась. Я не узнала исполнителя, но странное ощущение не давало покоя.
Нравится песня? спросил Люк.
Я медленно повернулась к нему. От его ухмылки, смахивающей на волчий оскал, уверенности совсем поубавилось. Я судорожно выдохнула, и тут же улыбка исчезла с его губ. Он так посмотрел на меня, словно не знаю, словно был крайне удивлен. Но его
Его глаза.
Я никогда не видела таких глаз. Они были цвета аметиста, насыщенного, идеально фиолетового, с нечеткой темной каймой вокруг зрачков. Прекрасные глаза, но
Хайди была права.
Ты лаксен.
Блондин, не расстающийся с мобильником, фыркнул, а Люк склонил голову набок и посмотрел на меня совсем иначе:
Я не лаксен.
Ага, так я и поверила. У людей таких глаз не бывает, разве что они носят контактные линзы. Я быстро взглянула на его руку, лежавшую на бедре. На запястье притаился кожаный браслет с необычным овальным камнем посередине, в котором отражался весь калейдоскоп молочных оттенков, и это был не блокатор, способный помешать лаксену истребить половину посетителей клуба за несколько секунд.
Тогда ты человек с дурацкими контактными линзами?
Нет.
Он лениво пожал плечами. Зачем ему скрывать, что он лаксен? Прежде чем я успела задать вопрос, он заговорил снова:
Тебе здесь весело?
Ну да пожалуй.
Он прикусил нижнюю пухлую губу, и я невольно опустила взгляд. Боже, эти губы определенно были созданы для поцелуев. Нет, я не собиралась с ним целоваться, просто констатация факта. На моем месте это заметил бы кто угодно.
Как-то неубедительно звучит. У тебя на лице написано «так бы и рванула отсюда куда подальше», продолжил он, снова взмахнув густыми ресницами. Так что ты тут делаешь?
Я поежилась от этого вопроса.
Твоя подруга часто сюда приходит. Она здесь как дома. Отрывается по полной. А тебя здесь раньше не было.
Взмах ресниц, и он уставился на меня чу́дными глазами.
Уж я бы заметил.
Я оцепенела. Откуда, черт возьми, он мог узнать, что я здесь впервые? Тут по меньшей мере сотня людей, и все они смешались в толпе.
Стоишь особняком, сама по себе. Не веселишься и
Его взгляд упал на низ моего платья, на мокрое пятно.
Тебе здесь не место.
Ничего себе. Блеск. От такой наглости у меня наконец прорезался голос:
Я тут впервые, но
Я в курсе. Он помолчал. Очевидно же. Ведь я только что сам об этом сказал.
Раздражение смело мои неловкость и смущение. Лаксен он или нет, но кем себя возомнил? Еще и грубит. Никому не позволю так со мной разговаривать.