Сколько бы он ни твердил себе, что готов встретиться с фейри, звук их шагов по снегу вызвал панику. Корни в действительности не думал, что одна кочерга спасет его от сотен, тысяч фейри Неблагого двора. Оставалось только ждать, затаив дыхание, и стараться не дрожать.
Они собирались на первую за последнюю сотню лет коронацию. Все будут здесь. Как бы Корни хотелось, чтобы Кайя сейчас была рядом с ним, в засаде под деревом, а не под холмом на балу фейри. С ней любые безумные идеи становились блестящими идеями, и казалось, что ты можешь решить даже нерешаемую задачу. Но чтобы заставить Кайю прийти сюда, ему бы пришлось рассказать ей о своих планах, а это бы хорошо не закончилось. Порой Корни забывал, что Кайя не человек, пока она не смотрела на него взглядом, в котором проскальзывало что-то холодное, или не улыбалась дикой, хищной улыбкой. Неважно, что Кайя его лучшая подруга, она остается одной из них. Лучше ему работать в одиночку.
Корни повторил себе эту мысль, когда мимо прошла первая процессия фейри. Это была группа троллей с зелеными, покрытыми лишайником конечностями, длинными и узловатыми, точно ветви деревьев. Они шли, вздымая облака снега, тихо рыча друг на друга и поводя крючковатыми носами, будто охотничьи псы. Этой ночью они не заботились о том, чтобы скрыть свою внешность.
За ними прошествовали три женщины в белых одеяниях, их длинные волосы трепетали в воздухе, хотя погода была безветренной. Женщины заговорщицки улыбались друг другу. Когда они прошли мимо, не замечая Корни, он увидел, что спины женщин вогнутые и пустые, как яичная скорлупа. Несмотря на воздушные одеяния, они, похоже, не имели ничего против холода.
За ними проехала группа всадников, суровых и молчаливых. Корни заметил венки, украшенные алыми ягодами, в их темных волосах. Он не мог заставить себя отвести взгляд от необычных богато украшенных одежд, от сияющих локонов волос и лиц столь прекрасных, что от одного взгляда на них тело пронзало желание.
Корни до боли прикусил губу и закрыл глаза. Руки дрожали, и он боялся, что выдаст себя, случайно выдернув из-под снега прозрачную леску. Сколько еще раз его будут застигать врасплох? Как долго он будет позволять фейри дурачить себя?
Не открывая глаз, Корни прислушался. Хруст веток под ногами, скрип снега, туманные обрывки разговоров, смех, мелодичный, точно звуки флейты. Он вслушивался в звуки, и когда все смолкло, открыл глаза. Теперь оставалось только ждать. Он был готов поспорить, что каким бы ни был повод для празднования, среди гостей обязательно найдутся опоздавшие. Всего через несколько минут по холму уже поднималась группа невысоких эльфов в сером. Нетерпеливо шипя друг на друга, они пробирались сквозь снег. Корни вздохнул. Для выполнения его плана их было слишком много и они были большими, поэтому пришлось ждать, пока эльфы пройдут.
Зато в конце процессии брел, перепрыгивая через ямы, оставленные ногами троллей, крошечный фейри. Он был облачен в красное и носил шляпу из половины сосновой шишки, в полутьме его черные глаза по-звериному поблескивали. Корни крепче сжал кочергу и сделал глубокий вдох. Дождавшись, пока малыш сделает еще два прыжка, он выскочил из-за деревьев и одним молниеносным движением приставил кочергу к горлу фейри.
Существо завизжало, падая в снег, и вскинуло руки, чтобы заслониться от железа.
Да это же настоящий криптонит,прошептал Корни. А я, полагаю, тогда Лекс Лютор.
Пожалуйста, прошу, взмолился малыш. Чего вы хотите? Желание? Но у такого крошечного фейри, как я, слишком мало сил, чтобы исполнить волю такого могущественного существа.
Корни резко дернул тонкую рыболовную леску, и вокруг фейри захлопнулась алюминиевая ловушка для крабов.
Существо вновь завизжало. Оно металось, пытаясь протиснуться между прутьями клетки, но каждый раз с воем отпрыгивало назад. Наконец Корни позволил себе улыбнуться.
Он быстро закрутил четыре проволочных зацепа, плотно закрывая ловушку. Затем подхватил клетку и побежал вниз по холму, проваливаясь по колено в снег. Корни предусмотрительно выбрал дорогу подальше от той, по которой поднимались фейри. Спотыкаясь, он добежал до места, где оставил машину: багажник все так же открыт, запасное колесо внутри припорошило тонким слоем снега.
Закинув туда клетку, Корни захлопнул багажник и заскочил в машину, тут же включая зажигание. Волна тепла ударила со всей мощностью, а он просто замер на несколько секунд, наслаждаясь теплом, ощущая бешеный стук сердца в груди и торжество. Наконец-то! Теперь правила будет устанавливать он.
Кайя наклонила кубок, осушая его до дна. Первый глоток грибного вина был отвратителен, но потом она вдруг осознала, что проводит по зубам кончиком языка в надежде вновь ощутить этот горький землистый вкус. Щеки Кайи горели, а голова кружилась.
Не делай этого, посоветовала Люти-лу. Это нехороший напиток.
Маленькая фейри примостилась на плече Кайи, одной рукой ухватившись за серебряное кольцо сережки, а другойза прядь волос.
Он великолепен! не согласилась Кайя.
Она провела по дну кубка, собирая последние капли вина, и облизнула палец. Потом попробовала сделать шаг, покачнулась, но в самый последний момент смогла удержаться на ногах и не свалиться на стол.
Где мой крыс?
Прячется. И нам стоило бы последовать его примеру. Смотри, воскликнула Люти, взмахнув рукой.
Кайя не поняла, на что именно нужно смотреть. Вокруг было полно гостей. Между столами бродили тролли и селки, сбросившие для сегодняшней ночи тюленью шкуру, кружили по залу бледные допплеры с полыми спинами. Были здесь и несколько келпи, из-за которых в воздухе повис запах морской соли, а еще никсы и спрайты, брауни, богги, паки, ухмыляющиеся спиригганы; в уголке сидел одинокий шэг-фол, блуждающие огни парили среди сталагмитов
Пришли не только местные. Фейри путешествовали издалека, чтобы присутствовать на коронации. Здесь собрались посланники от множества дворов, о существовании которых Кайя понятия не имела, кто-то от Благих дворов, кто-то от Неблагих и некоторые, провозглашающие, что подобное разделение не имеет смысла. Даже Высокий двор Эльфхейма, хотя Двор термитов и не приносил ему присягу, прислал своего принца, который сейчас наслаждался льющимся рекой вином. Все они собрались посмотреть, как Двор ночи присягнет своему новому господину. Они улыбались ей, тая за своими улыбками сотню мыслей, которые Кайе не дано было разгадать.
Столы были укрыты темно-синими скатертями и сервированы прозрачными ледяными блюдами. Рядом со скульптурно составленными глыбами зеленоватого льда лежали зеленые ветви и ягоды остролиста. Одну из глыб, с неподвижно застывшими в ней рыбешками, лизало чудовище с длинным черным языком. Рядом с жареными голубиными ножками на вертелах стояло блюдо с горькими желудевыми кексами, украшенными сахарной черничной помадкой. В огромной медной чаше, запотевшей от холода, булькал черный пунш. Временами кто-то из гостей погружал туда фужер из сосульки и делал глоток содержимого.
Вдруг наступила тишина, и Кайя подняла взгляд.
В зал в сопровождении придворных вошел Ройбен. Впереди процессии бежал Тислдаун, глашатай Неблагого двора, его длинные золотистые волосы сбегали волнами со сморщенной головы. Следом шла маленькая фейри Блют, играя на свирели. За ними шествовал Ройбен, сопровождаемый своими верными рыцарями, Эллебером и Дулкамарой. Они следовали в трех шагах позади него, как и было положено по правилам церемонии. А тянущуюся за королем накидку поддерживала пара гоблинов.
Остальная процессия шествовала за повелителем: камергер Руддлз, виночерпий, несущий в руках витой кубок из рога, и пажи, крепко сжимающие поводки трех больших черных псов.
Ройбен взошел на поросший мхом помост, остановился у великолепного трона, сплетенного из березовых ветвей, и повернулся к толпе. Затем он опустился на колени и склонил головудлинные пряди волос, серебристых, точно лезвие ножа, упали на лицо, скрывая его от мира.
Принимаешь ли ты клятву? спросил Тислдаун.
Принимаю, ответил Ройбен.
Эта вечная ночь, нараспев произнес глашатай, тьмы, льда и смертипринадлежит нам. Пусть же сердце нашего нового повелителя будет изо льда. Да станет он порождением смерти. Да посвятит он себя вечной ночи. Он поднял корону, сплетенную из ветвей ясеня, ощетинившуюся острыми сучками, и водрузил ее на голову нового повелителя.