+ + +
Отыскала их Пятнистая лишь на следующий день. Она ощутила их ментально на расстоянии около километра, и почти одновременноони её.
По мере приближения она уловила знакомые запахи, а потом и услышала голос матери, которая его ей подала.
Мать поднялась со своего места и шагнула навстречу вернувшейся дочери. Потом к ней подбежали её братья, радостно повизгивая. Старые самки глядели на Пятнистую равнодушно. Белесая медленно встала, не понимая, как ей реагировать на возвращение сестры-соперницы, чьё место она заняла. Краем глаза она наблюдала за Бурым, который должен был сделать выбор.
Вожак пошёл к Пятнистой, внимательно оглядывая её. В нём боролись смешанные чувства: он не забыл свою прежнюю подругу, питал к ней довольно тёплые чувства, но от самца не укрылось её раны. Он остановился, впившись в неё ментальным взором. До него дошёл запах мази, остатки которой остались на раненом боку. Он показался ему чужим и неприятным.
Бурый издал негромкое рычание, в котором не было ненависти, но и не прозвучало любви. Вожак вернулся к Белесой, показав всем, что сделал выбор. Та сразу гордо подняла голову и решительно двинулась к Пятнистой. Теперь она осознала свои права.
Обе сестры встали друг против друга. Внезапно Белесая сделала шаг влево, а затем кинулась вправо, целясь в горло Пятнистой. Но её клыки встретились с другими клыками, не менее острыми. Безрезультатными остались и последующие попытки
И тут раздался недовольный рык вожака. Сёстры поняли его правильно: он требовал прекращения схватки, позволяя вернувшейся самке остаться в стае. Бурый уловил мысли Пятнистой, которая защищала не только себя, но и своё ещё не родившееся потомство. Его потомство
Возвращение в родную стаю не порадовало Пятнистую. Она потеряла статус первой самки. Белесая при каждом удобном случае, когда Бурого рядом не оказывалось, норовила исподтишка напасть на сестру. Порой оставляла на её теле немалые рваные раны. Но однажды допустила промах и Пятнистая вцепилась в основание шеи соперницы и уже подбиралась к её тонкой части, когда Белесой удалось вырваться. С того раза она сделалась предельно осторожной и к сестре не подходила.
Живот Пятнистой становился всё больше и больше. Она поняла, что ей следует готовить место для родов. Оставайся она главной самкой, то это стало бы задачей всей стаи, теперь же она должна была заниматься своей проблемой самостоятельно, без чьей бы помощи.
Пятнистая нашла подходящее место. На обвалившемся солнечном сухом склоне оврага она нашла небольшую нору кролика. Он в ней как раз и находился. Истошно заверещал, но сразу смолк, едва угодил в могучую пасть, чьё простое сжатие смяло все кости и лишило его жизни.
Закусив прежним хозяином норы, самка несколько дней копала внутрь склона, устроив там просторное логово, а затем проделала новый ход в сторону и вверх к поверхности земли. Небольшой лаз, сквозь который ей приходилось протискиваться, оказался среди кустарников и высокой травы, а потому был практически незаметен. Противоположный вход она плотно забила выброшенной землёй, хорошо утрамбовала. Несколько раз сбегала к протекавшему по дну пологого оврага ручейку, окуналась в него, возвращалась к этому месту и отряхивалась. Земля оказалась мокрой и на ней скоро должна была вырасти новая трава.
Но и этим она не удовлетворилась, сгребла сухие листья и разбросала их так, чтобы скрыть следы своей работы. Даже принесла толстую сухую валежину и бросила там, где раньше находился вход в кроличью нору. Только после этого почувствовала, что сделала всё что смогла.
Приближались роды. Буквально накануне их к её логову пришла группка кабанов из четырёх особей. Своим тонким обонянием они учуяли под землёй свою потенциальную добычу. Тут же принялись разрывать вход в кустарнике.
С таким врагом беременная самка бороться не могла. Она стала изо всех сил раскапывать старый проход, заполненный ею же землёй. Пятнистая едва успела выбраться наружу, её буквально по пятам преследовал матёрый секач. Она вылезла и пустилась наутёк, а врагу пришлось какое-то время разрывать лаз, иначе он в него не пролазил из-за своих размеров. Другие кабаны не заметили её бегства, кусты скрыли от них бегство несостоявшейся жертвы.
Позже самка вернулась к своему логову, но оно было всё разрушеноосатаневшие кабаны превратили нору в яму. Да ещё обильно поиспражнялись вокруг, оставив после себя зловонные кучки помёта
Самка заметалась в поисках подходящего места, чувствуя начало схваток.
Пробежала весь лесок, но ничего не нашла. Оказалась возле поляны, но туда не пошла. Её предостерегли не только воспоминания о пленении, она помнила о существовании там крысюков. Пятнистая знала, что о ней не будет заботиться и беречь вся стая, ей придётся надолго уходить ради пропитания, а тогда оставленные ею беспомощные малютки станут жертвами этих грызунов. Так что поляна не годились под пристанище.
А схватки усиливались
Чуть ли не в самый последний момент самка пролезла под колючие ветви раскидистой сейбы и под ними прямо на земле со скудным слоем опавших листьев, которые она сгребла под себя, родила шестерых малышей. Они показались ей лучшими в мире. Пятнистая обрывала пуповину, облизывала каждого и подталкивала носом к своим соскам, полным живительного молока
Затем легла удовлетворённая, испытывая страшную усталость и одновременно огромную радость от тёплых шерстяных комочках, лежавших у её живота.
Место, в котором она поневоле оказалось, было далеко не самым лучшим. Наоборот, совсем не подходящим для маленьких крох, которых ей приходилось оставлять одних, чтобы сходить на охоту. В это время они могли стать добычей даже небольшого по размерам хищника, а таковых тут водилось немало.
Однажды новое логово самки приметил тот старик, который стал её спасителем, освободив на поляне от плена. На сей раз он был без палки, хотя и продолжал хромать.
Мысленно посланным сигналом он успокоил Пятнистую, напомнил о том случае, когда освободил её, и дал понять, что продолжит оказывать ей посильную помощь.
Отныне человек приходил почти каждый день и приносил какую-нибудь добычу. Обычно таковой становился крысюк на поляне, к которой неизменно сворачивал по пути сюда. Она привлекала его тем, что можно было охотиться, не тратя на это много времени. Крысюки были глупы, имели короткую память, а потому его приём ему неизменно удавался, они вылезали из своих подземных убежищ в ответ на его мысленные призывы и подставляли себя под выстрел
Пятнистая настолько стала доверять человеку, что позволяла ему трогать и даже брать в руки своих щенков. Среди них самочек и самцов было как раз поровнупо три. Она следила, как он играет с ними, с очень забавными шерстистыми шаловливыми пузанчиками.
Когда Пятнистая готовилась отправиться на охоту, то облизывала на прощание своих отпрысков, сбивая их в кучу и тихим рычанием приказывая тихо лежать вместе с остальными, не расползаться и дожидаться её
В один из таких случаев она уловила своим ментальным нюхом приближение пяти рапторов. Была надежда, что они пройдут мимо, не заметят её, но этого не случилосьте направились к её логову. Волосы на Пятнистой встали дыбом. Даже один раптор являлся опасным соперником для самки, а уж пять вообще не оставляли ей никаких шансов на благополучный исход. Но выбора у самки не имелось: она должна была защищать не только себя, но и шесть своих беспомощных крох.
Рапторы были чуть меньшими телепатами, чем кото-псы (за исключением отдельных особей), а потому, даже ещё не увидев её, хорошо поняли, в каком уязвимом положении она находится, а потому со своими щенками может стать им лёгкой добычей
Враги осознавали свою грозную силу, но между тем приближались осторожно, окружив логово Пятнистой со всех сторон. Скоро она увидела рапторов, столь же быстрых, стремительных и сильных, как и она сама. Их пасти были чуть меньше, чем у самки, но длинные ноги с серповидным главным когтём представляли даже большую опасность. Ими они легко распарывали живую плоть, наносили рваные раны, из которых начинала хлестать кровь. А ещё имелись у рапторов сильные передние цепкие лапы, они ими умело пользовались.
Пятнистая уже видела прежде подобное, на её глазах один кото-пёс из их стаи был убит рапторами. Ему распороли живот, из которого вывалились наружу внутренностями, после удара лапы с вот таким когтём. Потому она понимала, что не должна выходить из-под прикрывающих её с детьми веток сейбы со щипами. Те обеспечивали ей хоть какую-то относительную защиту.