К счастью, несколько часов назад я легла в кровать полностью одетой, поэтому все, что мне теперь нужно сделатьэто причесаться и ополоснуть лицо над фарфоровой чашей, прежде чем покинуть башенную комнату и сбежать по многочисленным ступеням, которые приводят меня в холл нашего дома.
Рвение, с которым я собираюсь в ярости наброситься на солдат, оказывается излишним. Ах да, у меня же есть добрая фея, которая забыла, что у нее на другом конце города имеется собственное жилье. Она уже там, и я слышу, как она указывает солдатам на их место. Солдаты не очень-то впечатлены этим, насколько я могу судить из уборной, но моя фея все же отвоевывает драгоценную корзину поваренка, что самое главное, и вскоре после этого с раскрасневшимися щеками врывается в дом. Я выхожу из комнаты и следую за феей в столовую, где она выкладывает ароматные невесомые шарики из корзины на большую тарелку.
Держу пари, они даже лучше вчерашних миндальных булочек! восхищенно восклицаю я, протягивая руку к одной из круглых свежеиспеченных штуковин. Фея-крестная отводит мою руку в сторону и сверлит меня мрачным взглядом.
Что ты ему рассказала? спрашивает она.
А? Кому?
Запах, проникающий в мои ноздри, парализует разум. Она о поваренке? Ну, ему я не говорила ничего, кроме «Спасибо!» и «Передавай привет повару!».
Испе́ру! шипит моя фея. Солдат там, снаружи, на удивление хорошо осведомлен.
О чем?
О том известии, которое ты получила вчера, и о злом духе, которого мы изгнали.
Моя добрая фея смотрит на меня так, будто я совершила государственную измену.
Я не знала, что это секрет.
Она закатывает глаза.
Клянусь всеми духами и богамиэто дела древней веры! И они ни в малейшей степени не касаются императора.
В этот момент раздаются определенные звуки, по которым мы понимаем, что мои сестры спускаются с лестницы. Нервное высокопарное «клик-клак», исходящее от каблуков Этцисанды, и тяжелое, уютное «бум-бум», производимое шагами Каниклы. А еще шелест тафты и шелка.
Быстрее, торопит Этци сестру. Давай-давай. Только представь, как это будет выглядеть, если барон придет, а ты еще не уселась за стол.
Нужно было разбудить меня раньше.
Я будила. Примерно раз пять!
Правда? спрашивает Каникла. О, ты только понюхай! Этот аромат!.. Умираю с голоду.
Бум-бум-бум! Со скоростью, которой посторонний человек никогда бы не заподозрил в моей почти шарообразной сестре, Каникла пробегает мимо Этци и первой достигает комнаты для завтрака.
Вы уже пробовали? спрашивает она, указывая пальцем на тарелку со свежей выпечкой.
Нет, отвечает моя фея. Попробуют, когда усядутся за стол и ни секундой раньше. Сколько еще раз мне нужно это повторять? Клэри, вода должна была уже вскипеть. Не будешь ли ты так добра?.. Прошу тебя.
Я неохотно расстаюсь со столом для завтрака, но мне некого винить, кроме себя. Сестры и фея-крестная постоянно твердят мне, что нам нужно больше персонала, что, в принципе, верно. Тем не менее, я с неохотой нанимаю горничных, садовников и поваров чаще чем на несколько часов. Этот доммое королевство. Я знаю здесь каждую мышку, паука и пылинку. Может, я и замужем за сыном императора, но все равно хочу управлять своим хозяйством самостоятельно. Моя фея называет это блажью. Ясамоопределением.
Поэтому я иду на кухню, где моя фея, к счастью, уже все подготовила. Заливаю горячей водой чайные листья, а также порошок какао-мокко под названием «мокколатль», который сейчас в Толовисе якобы является последним писком моды и который источает ароматы корицы, мускатного ореха и перца. Каждый раз у меня от него учащается сердцебиение. Сегодня я предпочту чай, потому что солдаты перед домом и так достаточно меня взволновали.
Когда я захожу в комнату для завтрака с подносом, мое сердце переполняется счастьем. Раньше, когда мачеха была жива, этим помещением пользовались исключительно во время визитов таких высокопоставленных людей, как мэр или знатные гости. Я заходила туда только чтобы подмести, вытереть пыль или вымыть полы, но всегда с наслаждением выполняла эту работу, потому что огромные окна, высотой от пола до потолка, открывали живописный вид на улицу.
Мне было невдомек, почему наши знатные посетители должны наслаждаться этим видом, а мы саминет. Поэтому после смерти моей мачехи мы превратили эту комнату в столовую. В такие дни, как сегодня, когда небо ясное и за стеклами окон вздымаются горы, похожие на груды сахарной пудры, здесь потрясающе красиво. Воздух мерцает чистотой и покоем. Я ставлю поднос и благодарно опускаюсь на свой стул.
Воздушные пончики для моей сладкой искусительницы! с порозовевшими щеками читает Каникла открытку, которой королевский повар сопроводил свое подношение. Твой Берт.
На завтрак такое не едят, заявляет Этци, с нескрываемым раздражением наблюдая, как все мы жадно запускаем руки в тарелкуя, моя фея и Каникла.
Сегодня после обеда уже ничего не останется, логически заключает Каникла. Значит, их необходимо съесть за завтраком. Бери!
Но Этци не берет пончикона гладит хорька Наташу, которая извивается у нее на коленях, и тренируется сидеть неподвижно. Она ждет своего поклонника, барона фон Хёка, и таким образом готовится к тайному состязанию, в котором они всегда противостоят друг другу. Соревнование под названием «Кто проглотил самую длинную палку?», и следующий этап Этци, по-видимому, собирается выиграть.
Вкусно, стонет моя фея после первого укуса. Просто песня!
Этци качает головой, ровно с тем диапазоном, которого позволяет добиться радиус движения ее палки.
Песняэто стихотворно-музыкальное откровение, а не жирный комок масла и муки! Неужели я единственная в этом доме, кто отказывается от соблазнов быстрого, но вредного наслаждения?
Клубничная глазурь пончика тает на моих губах, оставляя сладко-фруктовое послевкусие. Зубы не встречают сопротивления, мягкая выпечка распадается на языке, пока я неожиданно не наталкиваюсь на твердую марципановую сердцевину, которая чувственно крошится, источая ароматы ванили, рома и абрикоса.
Нет, я не могу отказаться от этого вредного наслаждения. Как только последний кусок пончика тает у меня во рту, мне непреодолимо хочется следующего. Дверной колокольчик звенит с безжалостной твердостью и последовательностью барона фон Хёка, но мои пальцы уже непоколебимо сжимают еще один пончик.
Звонят! говорит Этци так громко, будто я глухая.
Я ем, отвечаю я. Можешь открыть ему сама, я не твоя прислуга.
И как это будет выглядеть? спрашивает Этци. Почему бы тебе, наконец, не позволить Испе́ру нанять для нас больше персонала? Совершенно неуместно дочери дома открывать дверь.
Я не хочу, чтобы в доме были посторонние люди.
Колокольчик звенит снова. На этот разнетерпеливо, но мне-то что до этого? Я в торжествующем неведении наслаждаюсь вторым пончиком. Каждая минута, в течение которой мне не приходится терпеть рядом странное создание знатного рода из далекой страны, оборачивается временем обретенного счастья. Этци замечает мое упрямство и обращается к моей фее.
Моя дорогая, может быть, ты могла бы?..
В прошлый раз он называл меня крестьянской бродяжкой, обиженно заявляет фея.
Потому что ты села на его шляпу и тем самым привела ее в абсолютную негодность. Эта шляпа была изготовлена на заказ! В самом Толовисе!
Тогда он не должен был класть ее на мою табуретку в гардеробе. Я всегда надеваю там свои зимние сапоги.
Звонок раздается в третий раз, и меня охватывает тайная надежда, что барон сдастся и уйдет. Этци, вероятно, думает о том же. Потому что вмиг забывает о своей образцовой позе прямой палки, вскакивает и несется к двери.
Жаль, говорит моя добрая фея.
Не волнуйся, с набитым ртом выговаривает Каникла. Он не захочет есть. Он никогда ничего не ест! Так что нам останется достаточно.
Через несколько минут до моего слуха доносится голос барона.
Это правда? взволнованно спрашивает он. Его Высочество пребывает здесь, в доме? Мне сказали, что меры предосторожности были организованы лично принцем Испе́ром!
Может, он еще придет, слышим мы слова Этци. Сегодня ночью он, во всяком случае, был в саду и устроил вместе с Клэри ужасный переполох, который прервал мой сон. Сегодня утром я сама не своя.