Я очень медленно соображаю, в это время позади меня появляются еще четыре вампира, от которых мне тоже нужно каким-то образом держаться подальше. Торопливо вытираю шарфом брызги вампирской крови с лица, разбегаюсь и делаю огромный прыжок в том единственном направлении, которое еще не перекрыто. При этом я перелетаю через упавшее полусгнившее дерево, на котором растут грибы, похожие на громадные шляпы с обвисшими полями. Пульсация темноты усиливается, когда я лечу по воздуху, пока внезапно она не прекращается, а мое лицо не освещается лучами солнечного света. Тепло и свет кажутся мне нереальными, но прежде, чем успеваю понять, что происходит, вдруг оказываюсь в росистой траве.
Она скользкая. Я теряю равновесие и через мгновение лежу на спине. В растерянности замечаю, что на деревьях над моей головой шелестят зеленые листья. Белка, вцепившись в раскачивающуюся ветку, с любопытством разглядывает меня, вокруг, громко щебеча, порхают птицы.
Я перевожу взгляд в сторону и вижу милую поляну. Мельничное колесо крутится рядом с покрытым соломой домиком, движимое тихо журчащим ручьем. Да, я однозначно где-то в другом месте, но тут, словно по команде, заколдованный участок земли, на который я приземлилась, посылает мне еще и оленя, который радостно скачет следом за розовой бабочкой. Все понятно. Должно быть, я попала в Царство призракови тут гораздо красивее, чем в историях, которые рассказывала мне фея-крестная.
Глава 6
Я жду, что гномы, которых я видела вчера вечером в испарениях котелка, выйдут из дома, но ничего подобного не происходит. Либо они меня не замечают, либо их вообще нет дома. Наверное, последнее, потому что все ставни в доме заперты. В любом случае, мне следует поскорее убраться отсюда. Ведь теперь я знаю то, что хотел выяснить Испе́р: я могу не только видеть призрачные миры, но еще и входить в них!
Когда встаю и забираюсь на ствол дерева, поросшего грибами в виде шляп с опущенными полями, белки и оленята с любопытством наблюдают за мной. Мыши, птицы и ящерицы тоже чрезвычайно сильно интересуются моими намерениями, но я не позволяю им себя отвлечь. Я сосредотачиваюсь, делаю глубокий вдох и прыгаю в тень за пределами поляны в ожидании новой встречи с вампирами.
А там ничего. Во всяком случае, ничего нового. Птицы щебечут, стоит летняя жара. И как мне вернуться назад?
Находиться здесь в зимней одежде уже невыносимо, поэтому я снимаю пальто, испорченный шарф и перчатки и вешаю их на ветку. Потом принимаюсь ползать, перелезать, исследовать ствол дерева, поросшего грибами, сопровождаемая и преследуемая стайкой животных. Я делаю это бесчисленное количество раз, а тем временем к нам присоединяются кролики, еноты и лягушки, которые вполне довольны своей жизнью.
Как мне отсюда выбраться? спрашиваю я олененка. Я хочу вернуться в зиму своего собственного времени.
В ответ животное смотрит на меня простодушными глазами, совершенно ничего не понимая, как и следовало ожидать. Я продолжаю повторять свой вопрос, исследуя всю поляну в поисках границы, которую не могу найти. Мне никто не отвечает, меня не озаряет никакая вспышка вдохновения, но я помню предупреждения моей феи. Сколько раз она говорила, что существуют границы, которые нельзя переступать! Потому что иначе сам станешь призраком и потеряешься навсегда.
Через несколько часов я решаю отдохнуть в доме сумасшедшего мельника. За все то время, что я здесь ползаю, на поляне совершенно ничего не изменилось. Если не считать плеска воды и громкого щебета птиц, здесь идеальная тишина.
Когда направляюсь к дому, животные принимаются прыгать и скакать вокруг меня, словно с нетерпением дожидались этого момента. Я осторожно толкаю низкую дверь, через которую даже моя фея могла бы пройти, лишь пригнувшись, и звери тут же проносятся мимо меня в темную комнатку.
Внутри дома царит могильная тишина, если не считать топота лап и стука копыт моих спутников. Постепенно мои глаза привыкают к полумраку. Мебель в гостиной маленькая, словно предназначена для детей, а в доме царит полнейший беспорядок. Пока я раздумываю, открывать ли ставни или отдохнуть в темноте, громко ухает филин. Его крик доносится с верхнего этажа и звучит так печально, что я чувствую необходимость посмотреть, не случилось ли чего с этой птицей. Нащупываю ступени лестницы, ведущей под крышу, и поднимаюсь по ней.
Навстречу мне льется теплый огненно-красный свет. Он исходит от лисы, которая спит, свернувшись калачиком, на одной из семи маленьких кроватей, установленных на чердаке. Я сразу узнаю лису: это ее искаженную тень моя фея заманила на кухню и изгнала. Но сегодня лиса выглядит мило и безобидно, к тому жеочень красиво светится. На напольных часах, стрелки которых остановились, я замечаю филина. Он сидит там, молча и враждебно наблюдая за мной своими черными глазами.
Поскольку в остальном с ним все в порядке, я возвращаюсь в гостиную и одно за другим открываю все окна, чтобы свет и воздух могли проникнуть в дом. На столе, за которым гномы сидели вчера вечером, стоят семь тарелок и семь кружек. В корзине лежит буханка свежего хлеба, приготовленная для жителей дома, что говорит о том, что они скоро будут дома. Я не горю желанием встречаться с ними, но поскольку самостоятельно найти обратный путь в Запретный Лес не могу, мне волей-неволей придется просить у гномов помощи.
Аромат хлеба непреодолимо манит меня. Внезапно ощущаю такой голод, будто три дня бродила по лесу без еды. При этом я отлично позавтракала: готова поспорить, съеденная мною порция пончиков могла бы прокормить все семейство гномов в течение всей зимы. Следовательно, я должна быть сыта, но это далеко не так. О, этот запах сводит меня с ума!
Я не поддаюсь соблазну, потому что помню рассказы моей матери, в которых слабые люди ели в странных местах что-то, что им не следовало есть. Каждый раз, когда эти люди превращались в жаб, теряли голос, были порабощены демоном или съедены ведьмой, я думала: как можно быть такими глупыми? Я бы никогда ни к чему не притронулась! И только сейчас понимаю, как тяжело приходилось героям этих сказаний.
Чем дольше я сопротивляюсь, тем мучительнее становится чувство голода. Я отвлекаюсь, перемывая грязную посуду, сложенную стопками у корыта с водой. Затем подметаю жилую комнату, в чем она, к слову, чрезвычайно остро нуждалась. Домик гномов уютный, но они, видимо, ходят по дому в сапогах с прилипшими к ним комьями земли. Воистинуиз всей той грязи, что я выметаю из комнаты, могла бы получиться отличная грядка для овощей. И все же я благодарна за грязь, потому что, пока избавляюсь от нее, мой голод утихает.
Мои друзья-животные наблюдают за моими усилиями с любопытствующим энтузиазмом и решаются мне подражать. Это забавно, но только добавляет мне работы, потому что они облизывают тарелки, заметают ногами землю под коврики, а пытаясь замочить грязную одежду в корыте для стирки, сами падают туда, и мне приходится их спасать. Я так занята, что время от времени забываю, где нахожусь. В этом и заключается коварство подобных мест. Вы теряете из виду прошлое и будущее, и самое безумное в этом то, что происходящее кажется сейчас настоящим счастьем.
Когда начинает смеркаться, я зажигаю лампы и развожу огонь в камине. Я хочу подкинуть дров, но замечаю, что корзина с дровами пуста, и поэтому отправляюсь на их поиски вместе с корзиной и лампой. В задней части дома нахожу дверь, которая, кажется, ведет в подвал. Предполагая, что найду там еще поленьев, я толкаю дверь, но она не открывается. Она холодная. Ледяная. Словно за ней стоит глубокая зима.
Едва подумав о зиме, вспоминаю, кто я и зачем сюда пришла. Я почти забыла об этом!
Боже мой, если так пойдет и дальше, я навеки останусь в этом заколдованном месте и никогда не найду дорогу домой. Я снова трясу дверь и обыскиваю каждый камень и нишу в поисках ключа, который подошел бы к замку. Но, конечно же, не нахожу.
Камин в доме догорает. Филин на верхнем этаже издает печальный вскрик, когда я сажусь на пол к своим спящим животным. Я думаю об Испе́ре и смотрю на последние язычки гаснущего пламени. Не могу забыть, кто я, пока думаю о нем. Я должна держаться за его образ, тогда со мной ничего не случится. Но мысли о нем превращаются в мечты, а мечты плавно переходят в сон. Я просыпаюсь только когда слышу голоса.