Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Трубку бросили. Наста сдвинула брови и хладнокровно перезвонила по тому же номеру:
Ты не стоишь нашего утюга, Юрьич! И никогда не будешь его стоить! Ты усвоил это? Ни-ко-гда! Он тебе просто не по карману, потому что ты лузер! проникновенно произнесла она и повесила трубку. Главноесделать это первым, пока клиент не успел высказаться! Если выскажется, холодный звонок никогда не станет горячим! пояснила она.
Насте немедленно стали перезванивать, но Наста трубку снимать не стала, только удовлетворенно хмыкнула.
Вот примерно так Рузя все и делает! сказала она. А дальше все по обычному сценарию. Этот парень будет притворяться, что хочет купить утюг, чтобы заманить Рузю и поставить ему фонарь под глазом. Но курьером к нему поедет не Рузя. У фирмы есть специальные ребята, борцы из Дагестана. И им будет обидно, что они ехали через весь город, потратили свое время, а утюг у них не купили. Неуважение, понимаешь. Мужчина дал слово, что купит, должен слово сдержать.
Гамов забрал у развоевавшейся Насты телефон, который продолжал сердито вибрировать, посмотрел на экран и на секунду прикрыл глаза ладонью.
А сколько борцов обычно ездит? спросил он.
Обычно два, сказала Наста.
В этом случае лучше будет послать четырех! Потому что ты впаривала утюг бандиту, который крышует моего папу, когда у него проблемы. Разбудила его среди ночи и обозвала лузером! сказал он.
Ух ты! обрадовалась Наста. Сбросишь мне его номер? Рузя впарит ему кредитный пылесос, который надувает воздушные шарики! Там комиссия агенту двадцать процентов!
Гамов, не так уж сильно разозлившийся, когда Наста создала ему проблему с бандитом, теперь почему-то огорчился гораздо больше. Брови у него сомкнулись.
Перестань думать о ШНыре! Ты ведь теперь со мной! Он посадил Насту к себе на колени и стал целовать ей щеки и лоб. Это откуда? С кошкой царапалась? спросил он, целуя три коротких рядом расположенных шрама.
От доски с гвоздями. Псиосный один размахивал, счастливым голосом сказала Наста.
И что ты ему сделала?
Да ничего. Он сам больше моего испугался. Мы его с Родионом к закладке охранной подтащили, так он обвис, будто его вырубили Надеюсь, личинку с концами прикончили.
И этот тоже от доски? спросил Гамов, целуя другой шрам. Конец этого шрама прятался в коротких волосах Насты.
А, нет! Это Фантом на меня обиделся.
И сильно ты его обидела?
Смертельно. Я начистила ему яблок, моркови, и одна морковка у меня из миски упала. Я наклонилась, чтобы ее поднять, а он решил, что я хочу ее себе забратьну и рванул зубами
Странно, что он такой осел! сказал Гамов.
Действительно странно. С чего бы?
И как ты поступила? Ничего ему не сделала?
Еще как сделала! Я его тоже укусила. Весь рот шерстью забила. И такое из меня вдруг творчество поперло! Суповна мне рану зашивает, ругаетсяя на гитаре играю и пою!
Девушка, которую я полюбил, кусает ослов! сказал, улыбаясь, Гамов и снова поцеловал ее.
Наста прижалась к нему разгоряченной щекой. Потом резко отстранила Гамова. Ей вспомнилось строгое лицо Кавалерии и почему-то Рузя, негодующий и нелепый маленький герой. И словно закачались где-то в пространстве весы. Чаша с Гамовым как более легкая начала медленно подниматься наверх.
Гамов как-то угадал, что у Насты изменилось настроение. Его лицо на несколько секунд растерянно застыло, подыскивая нужную маску. Наста ясно это видела. Актер! Скажи актеру: «Ты же офицера играешь! Офицер не может быть такой тряпкой!» онраз! мигом стал бы брутальным. «Нет, это перегиб Спецназ нам не нужен! Ты же белый офицер! Больше аристократизма!» и вот актер уже тонкий, нервный, с трагическим достоинством! А где настоящая душа актера? Да кто ж ее знает!
Да и потом: смогла бы Наста полюбить настоящего Гамова? Сорви с него все маскии там, может, только и останется на дне что кучка тщеславия, львиного рычания и вельможной лени. Настроение не просто испортилось, а буквально рухнуло в пропасть.
Гамов внимательно посмотрел на нее.
Давно хотел подарить тебе одну штучку! сказал он, и с руки у него как по волшебству змейкой стекла тонкая серебряная цепочка. На цепочке покачивалась одинокая крупная жемчужина.
Красиво? спросил он.
Да, очень. Что это? Наста протянула к жемчужине руку, но почему-то не осмеливалась ее коснуться.
Синяя жемчужина. Жемчужины такой расцветкивидишь, она почти кобальтовая? встречаются исключительно редко! Дионисий говорит: у синих жемчужин есть уникальное свойство. Стоит сказать, что какой-то проблемы не существует, и она действительно перестает существовать.
В смысле, она разрешается? спросила Наста.
Нет. Но ты перестаешь воспринимать ее как проблему. Мы все ужасно много заморачиваемся! объяснил Гамов. Он поднял рукии цепочка с жемчужиной, как живая, скользнула к Насте на шею.
И сразу же все проблемы действительно перестали существовать.
* * *
По утрам Гамов обычно подолгу спал, после чего возился с гантелями, отжимался, бил грушу или созерцал перед зеркалом свой пресс. Если видел, что набрал лишних восемьдесят граммов, мрачнел и в тот день не ужинал. Насту это слегка пугало. Она привыкла, что в ШНыре все ели и ночью, и днем, и вообще всегда, когда представлялась возможность. Суповна любила повторять: «Счастливый шнырсытый шныр» и «Хорошего человека должно быть много».
Насте не нравилось, что рядом с Гамовым постоянно находился Аль. Он лежал где-то рядом и неотрывно смотрел на хозяина. Изредка куда-то улетал и прилетал, причем всегда после этого от него неприятно попахивало, а один раз Наста видела, как Аль вылизывает на лапе темные пятна.
Гиелачто ты хочешь пожимал плечами Гамов. Сама знаешь наши дороги. На каждые десять километровпо сбитой кошке.
Насту Аль не трогал, вообще ее не воспринимал. Как-то она случайно наступила ему на лапу, он лишь слегка зарычал и отодвинулся, даже не попытавшись ее укусить. При этом Наста чувствовала, что для Аля она ничего не значит и если Гамов прикажет, гиела на нее набросится. И еще Насте страшно было смотреть, как Аль ест, и слышать, с каким звуком он разгрызает кости.
Порой на Гамова находили приступы нежности. Он начинал тормошить Аля, бодал его лбом и повторял:
Ты мой мальчик! Ты один меня понимаешь!
А я твою сложную душу не понимаю? ревниво спрашивала Наста.
Чтобы жить с гиелой, нужно половину жизни посвятить гиеле! объяснял Гамов.
Половину гиелеполовину мне Ладно, вдовы, сойдет! великодушно уступала Наста.
Пока Гамов спал по утрам, Наста бегала. Одевалась в дышащий комбинезон, который Гамов купил ей в Боливии, потому что, по его словам, спортивная одежда в других странах не котировалась. Делали ее из чего попало, чуть ли не из старых пакетов, и вкладывались лишь в рекламу. В Боливии, по словам Гамова, чудом сохранилась пара фирм, которые делали настоящую одежду, но их не выпускали на международный рынок, и они так и сидели где-то у себя в Боливии, едва выживающие и совершенно ненужные местным фермерам.
Дышал комбинезон или нет, до конца было неизвестно, но, во всяком случае, бегалось в нем удобно, хотя Насту и раздражали многочисленные молнии и затягивающиеся ремешки. Чутье шныра подсказывало, что если нырнуть в таком комбинезоне, то на двушке все эти накладные капюшоны, молнии и вставки потекут и придется срочно срывать с себя всю эту сбрую, пока не стало слишком поздно.
«Лесные вершины» был поселком бизнес-класса. Вся природа за трехметровыми заборами, куча камер и шлагбаумов, которые открывались то по звонку телефона, то с отдельного пульта, то вообще не открывались. В промежутках между заборамивечные ветра, раскачивающие таблички «Не въезжать!», «Не входить!», «Не парковаться!», «Не топтать!», «Не трогать!». В общем, дышать здесь свободно, наверное, мог один только боливийский комбинезон.
Бегать было толком негде. Вокруг «Вершин» наматывать круги хоть и безопасно, но глупо. Поля все перекопаны, а дороги размокли от дождей. Наконец Наста нашла неплохой маршрут: до станции электрички и дальше по асфальтовой дорожке, которая соединяла соседние станции. В проводах гудел ветер. В воздухе был густо разлит запах креозота, которым пропитывают шпалы. Здесь на третий или четвертый день Наста встретила девушку, которая ловко скакала прямо по шпалам. За ней неуклюже ковылял молодой человек, жаждущий познакомиться. Бегунья против знакомства не протестовала, но свой номер телефона давала своеобразно: не снижая скорости бега.