Я засомневался, а настолько ли хороша идея молчать.
Следующие несколько часов оказались весьма занимательными. Старик не стал пытать меня или отпиливать конечности, он лишь проверял некоторые теории насчет человеческого тела. Он снова втыкал иглы, порой смазывал их в каких-то жидкостях, вонзал пальцы в самые неожиданные точки и наблюдал за реакцией тела, в основном, через проверочную Ки, хотя то приспособление с головы он так и не снял. Иногда я начинал чувствовать отдельные пальцы и даже шевелил ими, один раз дернул ногой, едва не попав по лекарю, порой меня тошнило, раза три я терял сознание. Я был игрушкой в руках сумасшедшего старика.
И все это время я не прекращал попыток ухватить свою Ки и заставить ее работать. Ни заклинания, ни массивы не подчинялись мне. Я мог лишь выпускать ее, но не более.
Наконец ход повозки замедлился, старик засуетился больше прежнего, натянул кое-как на меня одежду, снова связал.
А руки и ноги? А зачем ему руки и ноги? Еще немного, и они начнут работать. Но разве они нужны ему? Ему скоро и голова не понадобится.
Снаружи бегали лупоглазы, разговаривали люди, кто-то утробно порыкивал, шелестела ткань, громыхала посуда, потянулись запахи готовившейся еды. Я лежал на полу лекарского фургона и думал, как лучше поступить. Если верить словам старика Фучжана, меня в любом случае ждет лишь Пропасть. Но, может, молодой господин окажется добрым и пощадит меня? Хотя бы на пару дней.
За мной пришли довольно поздно, снаружи совсем стемнело, а к конечностям вернулась подвижность. Тот же пятидесятиталанный мужчина спросил Фучжана:
Ну что, он может говорить?
Может говорить, может говорить Язык у него на месте, горло в порядке, дисбаланса Ки я тоже не заметил, но что у него в голове? Может, он забыл, как разговаривать. Может, он захотел забыть. А может, просто хочет молчать. А может, не хочет, но боится.
Как всегда! Ничего ты не знаешь. И почему тебя еще держат на службе?
Воин легко вытащил меня наружу, снял веревки с ног и сказал:
Веди себя прилично. Молодой господин хочет тебя видеть. Если вдруг решишь заговорить, то там будет твой последний шанс.
Он развернул меня спиной к повозке, и я замер от удивления.
Что я ожидал увидеть? Привычный привалочный лагерь. Веревки с охранными амулетами по границам, ряд сияющих камнесветов, несколько кипящих котлов. В стороне распряженные лупоглазы. Словом, то, что я видел в караване Джин Фу.
Сейчас же передо мной предстал настоящий городок. Вольготно раскинулись огромные шатры размером с дом, на их стенах разевали рты диковинные узорные драконы, и когда от порывов ветра ткань колыхалась, казалось, что драконы шевелились и вот-вот сойдут на землю. Было светло, как днем, огромные амулеты с сотнями камнесветов горели на высоких шестах, расставленных по всему лагерю. Солдаты расположились где-то снаружи, не мелькая на освещенных местах, животных тоже видно не было. Между шатрами раскинули бамбуковые длинные коврики, так что можно было ходить по лагерю хоть босиком. Но этим дорожкам сновали слуги в традиционной одежде, слышался женский смех, играли на музыкальных инструментах. Пробежал служка с подносом, уставленным пышными цветами. Я не сразу сообразил, что это были какие-то изысканные блюда, подаваемые в таком виде.
Перед шатрами стояли роскошные резные паланкины с шелковыми занавесями, а рядом стояли носильщики в ожидании приказов. Почему-то меня окончательно сбили с толку именно паланкины. После целого дня поездки в повозке, пусть даже самой большой и комфортной, неужели не захочется пройтись своими ногами, почувствовать траву и подышать чистым воздухом? Неужели кто-то добровольно влезет в эту коробчонку, чтобы его протащили три шага до соседнего шатра?
Господин Вужоу, разрешите потревожить ваш покой. Привели того человека, которого мы подобрали днем.
Полотно слегка приподнялось, оттуда выглянула миловидная девушка. Я еще больше опешил. Лицо у нее белое-белое, брови черные, будто прорисованные рукой искусного каллиграфа, глаза красиво очерчены, крошечный капризный ротик. Подчеркивая хрупкость фигуры и изящность шеи, на ее голове красовалась массивная прическа с гребнями и драгоценными подвесками.
Проходите скорее, господин Вужоу уже заждался, прозвенел ее голосок.
Мы вошли внутрь, но не увидели господина. Шатер был настолько велик, что в нем отделили помещение для ожидания. Девушка прошла вперед, сообщила о нашем приходе и лишь затем мы удостоились высочайшей чести полюбоваться молодым господином Вужоу.
Сначала мне показалось, что я каким-то чудом перенесся в покои самого императора. Я, конечно, никогда их не видел и даже не мог представить, как они выглядят, но вряд ли император живет еще роскошнее. Мебель из драгоценных пород дерева, инкрустированная золотом, серебром и заполненными кристаллами. Шелковые ковры устилали полы. Охранные амулеты, замаскированные под фигурки птиц, животных и растений, стояли повсюду. Тут были амулеты, которые поддерживали нужную температуру, влажность, свежесть. Амулеты, которые насыщали воздух ароматами цветов. Амулеты, отпугивающие насекомых. Возможно, я не догадывался о назначении половины из них, ведь магическое зрение без кристаллов и амулета мне было недоступно.
Справа стояла высокая расписная ширма, за которой, по-видимому, сидели музыканты и негромко наигрывали спокойную мелодию.
В глубине зала за уставленным яствами столом восседал мужчина лет двадцати пяти. По его виду я бы сказал, что он не привык себе в чем-то отказывать. У него были круглые мягкие щеки, полные плечи и смеющиеся глаза. Он аппетитно уплетал маринованные кусочки мяса и запивал их вином. Рядом с ним сидела девушка, чью красоту я не в силах описать. И не только из-за совершенства ее черт, но и из-за обилия краски на ее лице и драгоценностей на ее теле. Украшения покрывали ее волосы, свисали на лоб, оплетали ее уши, шею, руки. Пожалуй, даже без доспехов она могла чувствовать себя в безопасности.
Мой сопровождающий опустился на колени и ткнулся лбом в пол, я последовал его примеру.
Ты описывал его как дикаря из леса, радостно воскликнул господин. А посмотри, он выглядит вполне прилично и обучен манерам.
Девушка возле него негромко сказала на языке страны Божественной черепахи:
Он оборванец. Не понимаю, почему ты не приказал его убить.
Ты сама говорила, что ехать скучно. Пусть он нас развлечет, ответил ей на нашем языке господин. Они и дальше говорили на разных языках.
Он даже говорить не может. А скорее всего, не хочет, потому что боится признаться, что разбойник.
Разбойники не ходят с амулетами и кристаллами на сто Ки.
Он просто не успел их выгодно продать.
Ты говорил, что он должен быть неплохим копейщиком. Я хочу проверить его навыки, обратился господин Вужоу к моему сопровождающему. Пусть один из твоих людей сразится с ним.
Как пожелает мой господин. Вы хотите увидеть бой прямо здесь?
Конечно. Расчистите пространство. И дайте ему зачехленное копье. И его противнику тоже!
Привратница поклонилась, исчезла, а уже через минуту сюда вбежали слуги, расторопно растащили мебель, свернули ковер, и в центре шатра оказалось пространство, подходящее для копейного боя. Несколько охранников в доспехах и с оружием заняли место между площадкой и господином, не закрывая тому обзор. Один из них поклонился господину и встал в центре.
С меня сняли оставшиеся веревки и дали зачехленное копье, не мой хуа цян, но схожее с ним оружие. Я отставил его в сторону и поправил одежду, после старика-лекаря она болталась и перекрутилась на теле. Затем встал в ту самую стойку, которой меня научил Шрам.
Глава 5Мудрость господина Вужоу
Солдат напротив не торопился начинать, он замер по стойке смирно и вроде бы не замечал меня, его лицо, едва виднеющееся через оскаленные зубы шлема, оставалось бесстрастным. Я перешел в нападение, используя самые первые базовые атаки, и лишь тогда солдат пришел в движение, небрежно отмахнулся от моих ударов. Два из них прошли через его защиту, но уперлись в толстые доспехи, дополнительно укрепленные массивом. Судя по рисунку, эти печати не просто не давали пробить сталь, они еще и обеспечивали мягкую отдачу. То есть даже если врезать со всей силы по его груди здоровенным чеканом, его ребра не сломаются и не проткнут легкие и сердце.