Он сказал, как его зовут?
Не отвечает, господин командующий. Мне кажется, что он не в себе, толком не может двигаться. Его нашли вон в том черном кругу.
Еле заметный жест. Я услышал топот лупоглаза.
Разрешите обратиться, господин командующий (цзанцзюн).
Говори!
Там почернела трава, небольшая яма, откуда воняет гарью. А еще там лежало вот это.
Сверху мелькнул кончик моего хуа цяня.
Это хорошее копье, сказал тот мужчина, что меня обыскивал. Сделано на заказ мастером Ло Чао в Киньяне. По моему мнению, вряд ли оно делалось под этого юношу. Слишком толстое древко для его руки, если только мастер не сделал его на вырост. И этому копью уже больше пяти лет. Пять лет назад этот юноша едва ли мог его поднять.
Значит, вор? снова командующий.
Не обязательно, господин командующий. Может, оно перешло ему по наследству от старшего брата или отца. Или кто-то из товарищей оставил.
А меч?
Меч новый, господин командующий, почти не использовался, всего одна-две заточки. Уверен, что этот юноша больше сражался копьем, чем мечом.
Кто бы он ни был, его жизнь не так важна, как жизнь господина. Убей его!
Я дернулся и еще раз сделал попытку создать массив. Безуспешно.
Господин командующий, я бы все же оставил его в живых. Ненадолго. Боюсь, с ним случилось что-то непонятное, и это случилось прямо здесь, следов других людей рядом нет. Хорошо бы узнать, какая новая напасть появилась в Равнинном море.
Ты хочешь его расспросить?
Как прикажет господин командующий!
Хорошо. А я пока доложу молодому господину.
Судя по звукам, всадники продолжили путь, затем мимо проехало несколько великолепных повозок, ничуть не уступающих красотой и изяществом той, что я видел ранее. Затем пошли повозки попроще, в одну из них меня и закинули, предварительно стянув руки и ноги веревкой.
Сделай так, чтобы он смог говорить! сказал мой сопровождающий и уехал.
Внутри казалось темно после яркого солнца. Постепенно глаза привыкли, и я смог рассмотреть и колебания занавесей на небольших оконцах, и полки на стенах, заставленные разнообразными баночками и горшочками с надписями, и отблески от магического светильника, который оставался вне поля зрения. Сильно пахло какими-то травами, топленым жиром и сгоревшими волосами. Кажется, это был фургон лекаря. Что это за господин такой, который может позволить себе взять для защиты чуть ли не императорскую гвардию, в главу охранывоенного чиновника третьего высшего ранга и организовать отдельное рабочее место для какого-то лекаря? Не удивлюсь, если в одной из повозок он вез девушек для развлечения, а в другойванну с подогретой водой и ароматными маслами. Или, может, это высокопоставленная дипломатическая миссия? Тогда девушек и ванны не будет, зато будет повозка со свитками, чтецами, указами, наставлениями и еще однас драгоценными подарками для императора страны Божественной черепахи.
В голове понемногу прояснялось, я все больше приходил в себя, лишь массивы пока не поддавались моим силам.
Колеса скрипнули, и мы покатились вперед. Несмотря на большие размеры, повозка катилась мягко и тихо. Жаль, я не рассмотрел, кто был в нее запряжен. Не яки, судя по скорости.
Сделай так, чтобы он мог говорить, пробормотал кто-то прямо возле моего уха. Сделай так, чтобы он мог говорить. Сделай так, чтобы в твоей пустой голове появилась хотя бы одна умная мысль! А кто он? Откуда взялся? Можно ли ему вливать смесь, после которой он будет болтать без умолку три часа, а потом умрет? Или его нужно вежливо и аккуратно привести в чувство? На нем веревки. Но почему на нем веревки? Он опасен для меня или для себя?
Я почувствовал, как чьи-то пальцы ощупали мои ноги, а потом двинулись выше. Когда они коснулись горла, я смог увидеть и их обладателястаричка с высокой лысиной и густой бородой, закрывавшей его чуть не от самых глаз, будто кто-то передвинул его лицо вверх по черепу. Он продолжал меня проверять, не переставая бормотать.
Крепкий, сильный и тощеватый. Последние несколько дней плохо ел, невкусно ел и мало пил. Много магии. Много боев. А шрамов мало. Ломаные кости, ломаные, но залеченные, очень хорошо залеченные.
Я чувствовал, как он то и дело запускает в мое тело крошечные, едва заметные порции Ки для проверки.
В теле нет нехватки Ки, полное тело Ки, до самой макушки залито Ки. И при этом энергетическое истощение. Как такое может быть? У него бедная, но крепкая одежда. Может ли такое быть, что у него были кристаллы? Если были, то он мог выпустить сильное заклинание, пролежать без сознания сколько? Час? Да, наверное, час, а потом пришел в себя и забрал Ки из кристаллов. Вот же дурак! Всегда важный, очень важный. Сделай так, чтобы он мог говорить. А он должен говорить. Язык на месте, связки на месте, вон как глазами крутит, значит, и рассудок на месте. Чего ж он не говорит?
Тут старичок отпрыгнул от меня, исчез из поля зрения, потом вернулся со странным приспособлением. Оно состояло из прозрачной твердой полоски, закрывающей глаза, и металлического держателя, который надевался на голову, как обруч.
А где его Ки? Руками чувствую его Ки, а глазами не вижу. Совсем не вижу. Талант у него маловат, ой, как маловат, но есть, а я его не вижу. А если вот так?
Я не успел опомниться, как старичок распластался на моей груди, вывернул шею и посмотрел вбок, затем снова отпрыгнул, тихо хихикая.
Ох, какой интересный мальчик! С очень интересным массивом. Но зачем ему массив, который скрывает Ки? Его талант и так едва заметен. Может, он скрывал вовсе и не талант? Что же он такого интересного нес с собой? Может, драгоценнейший амулет? Или кристалл на тысячу Ки?
Поразмыслив, я решил и дальше прикидываться немым. Выдумать правдоподобную историю, как это сделал бы Байсо, я вряд ли смогу. Господин, для которого выдернули элитных воинов и собрали такой караван, видимо, настолько важный и знатный, что мне нужно быть не ниже сына императора, чтобы мне сохранили жизнь. Лучше остаться загадкой, протянуть несколько дней, а когда силы вернутся ко мнесбежать. Это тоже будет нелегко. Посмотрел бы я на того человека, который сможет удрать от боевого лупоглаза! Но об этом я буду думать позже. Сейчас нужно выжить.
Старичок-лекарь продолжал проговаривать свои мысли вслух, одновременно исследуя меня: щупал пульс, втыкал тонкие серебряные иглы, и я не чувствовал при этом боли, проверял амулетами, пару раз вогнал в меня заклинания, которые я не успел разобрать. Если бы я мог перейти на магическое зрение, было бы проще разобрать.
Лекарь покружил по фургону, к сожалению, я не смог рассмотреть, что он там делал, а потом подошел, и в ворохе его бессмысленных слов я сумел разобрать приказ раскрыть рот. Я замотал головой.
Он понимает меня, определенно понимает, конечно же, он понимает. А значит, слышит и мыслит. Осталось лишь чтобы заговорил. Нужно, чтобы глупый мальчишка раскрыл рот, я не собираюсь ему вредить, не сейчас, мне же так и не сказал тот глупый человек, можно ли ему вредить. Нужно, чтобы он выпил, и я развяжу его, сниму веревки. Веревки ведь только мешают, кровь приливает к рукам и ногам, мышцы затекают, очень неудобно.
Я открыл рот, он быстро влил какое-то зелье, захлопнул нижнюю челюсть, нажал в область горла, и жидкость проскользнула внутрь. Старичок снова упорхнул, приговаривая:
Слышит и все понимает. Думает и доверяет. Конечно, я сниму веревки, почему бы и не снять веревки, ведь руки и ноги уже будут бесполезны. А с веревками как бы я смог снять с него одежду и проверить досконально? Хорошо бы, он оказался им не нужен. Давно уже не было провинившихся, слишком давно, все стали послушными, все стали внимательными, а у меня набралось уже пять новых рецептов. Целых пять рецептов. Нужно же на ком-то их проверить.
Я дернулся, попытался пошевелить пальцами рук, ступнями. Они словно онемели. Я их чувствовал, но почему-то не мог двигать. Я моргал, открывал рот, дышал, но все, что ниже шеи, не слушалось.
Лекарь снял веревки, усадил меня, прислонив к деревянной стенке фургона, подпер сбоку небольшим сундучком, а затем раздел, оставив лишь нижние штаны. Поскреб когтистым пальцем татуировку на плече и меленько захихикал.
Какая интересная штука, очень интересная. Если проверить ее по архивам да по городам, легко будет узнать, кто таков этот мальчишка, но не знатный, точно не знатный. Какой знатный человек позволит поставить клеймо на кожу своего ребенка? А раз не знатный, его отдадут мне, конечно, отдадут. Молодой господин не захочет ссориться со стариком, который нянчил его с детства и лечил его разбитые коленки. Молодой господин знает, что от старика Фучжан никто не уходил. Но ведь я могу и сейчас кое-что на нем проверить? Раз мальчишка решил молчать, так будет молчать, а если заговорит, кто будет слушать его бредни про старика Фучжана? Им интересны лишь всякие глупости.