Подожди, что значит, отзеркаливает? удивленно заозиралась я вокруг себя. А вдруг стены уже «прочитали» состояние моей души и транслируют его на своей гладкой хрустальной поверхности, а я ничего не вижу своим немагическим зрением!
Энергетика этого места настолько сильная, пояснил Оуэн, что она поглощает твои эмоции и показывает их любому, кто захочет это увидеть.
То ли друг произнес эту фразу достаточно громко, чтобы услышал Тарт, стоявший в самом дальнем углу комнаты, то ли у демона оказался поразительно острый слух, но он развернулся и обратился ко мне напрямую.
Не верю, что можно забыть такое! Не верю, что ты впервые слышишь о свойствах зеркальной комнаты!
В общем, парень мне не верил абсолютно, и я не винила его в этом.
Давай-ка кое-что проясним, произнес он каким-то задушенным голосом и взмахнул рукой. Из его рта вырвался поток гортанной и каркающей речи на непонятном мне языке. Рука Тарта очертила ровный круг, рисуя пальцами формулу из светящихся зигзагов, которая разделилась на пять частей. Сейчас же по помещению пробежала теплая волна, в воздухе закружились снежинки, и вся комната словно закружилась.
Мимо меня мелькали раскидистые дубы с разноцветными горящими фонариками, гладь льда, такая знакомая, лицо Арины и мамы, крыльцо нашей дачи, на котором, сгорбившись, сидел отец, читая газету и, то и дело, поправляя очки.
Я стояла на месте, а воспоминания из моей головы кружились, втягивая всех присутствующих в завихрения то теплого, то холодного, то поистине обжигающего воздуха. Мои щеки все время вспыхивали, а внутренности обжигало то обидой, то томительной грустью, то неожиданной радостью. Но одно чувство я узнала среди остальных без труда. То чувство, которое заполняло меня изнутри, стоило мне выйти на лед. Восторг. Кристально-чистый, щемящий и болезненный до слез. И, только тогда, когда я почувствовала на щеках горячую влагу, все закончилось так же неожиданно, как началось.
Ты не имел права! рычал берр Наир прямо в лицо Тарту, удерживая юношу за воротник форменного плаща. Демон посинел в считанные секунды, и Аирэль вскочила на ноги, умоляя ректора отпустить юношу. Только Оуэн и Догнар сохраняли относительное спокойствие.
Яне ожидал, просипел Тарт, а берр Наир отбросил его от себя одним движением, такого! уже вдохнув в легкие воздух, закончил демон, и все студенты, включая Оуэна, уставились на меня.
Что это было? спросила я, не понимая, почему на глазах слезы, а в душе смятение. За минуту я прочувствовала такую гамму эмоций, какую не испытывала за долгие месяцы. Послевкусие еще осталось легким головокружением и тошнотой. Кто-то грубый остановил мои вращения на льду, резко оборвав момент истинного счастья, твердой рукой схватив на шиворот и вздернув вверх. Даже в горле запершило.
Тарт использовал запрещенное заклинание, которое буквально вытащило из твоего подсознания последние яркие воспоминания, чувства и эмоции. Пояснил ректор, а демон взорвался.
Я не понимаю, почему целитель Синар не сделал этого? вскричал парень, зло прищуривая глаза и сдувая с лица черные пряди волос. Эта девчонка наплела вам сказочку о том, что напрочь позабыла всю свою жизнь, а, выходит, она все помнит! Как вы могли ей поверить?! это уже к ректору.
Не твое дело, демон! грубо ответил ему берр Наир, ты использовал запрещенное заклинание в стенах зеркальной комнаты, не понимая, к каким оно могло привести последствиям. Ты мог лишить Злату памяти по-настоящему!
Так, это правда? печально спросил Оуэн, не верящим тоном. Те люди, которых нам показали стены, живы? Ты не одна в этом мире?
Я не понимала, то ли он глубоко разочарован тем обстоятельством, что я всем наврала, то ли не может поверить в то, что я не одна из выживших в Кровавую битву людей.
«И что мне им ответить?»
Ректор, несмотря на то, что до сих пор пылал праведным гневом, тоже с недоверием и вопросом взирал прямо на меня.
Хранитель Астиан сказал нам, что на Злату напали. Пробормотал он, когда понял, что я не собираюсь отвечать. Девушку принудительно лишили воспоминаний о прошлом и вложили ей в голову события, которых могло и не быть. Но эмоции настоящие, и я рад, что прочувствовал их вместе с вами. Мы все убедились в том, что Злата не желает никому из нас зла.
Подумаешь, скривился Тарт, а ректор вытянул в его сторону палец, тыча им прямо в нос юноши.
Поговорим с вами позже, Тарт берр Хор! произнес он тоном, не терпящим возражений. Я шел сюда не для того, чтобы выяснять с вами отношения и не для того, чтобы узнать о том, как мастерски демон-самоучка владеет запрещенными заклинаниями. Я хотел проинструктировать вас относительно перехода в Пустошь.
Аирэль сразу как-то стала меньше ростом, сжалась в светлый комочек с огромными, полными ужаса глазами. Догнар, который помалкивал и лишь наблюдал за происходящим, теперь начал сыпать вопросами. Время от времени, узнавая подробности и план вылазки в Пустошь, он кидал на меня быстрые взгляды, но они казались пустыми и незаинтересованными.
В Пустоши вы во всем слушаетесь берр Фарра Драго. Преподаватель демонологии лучший среди следопытов и один из тех, кто не раз организовывал вылазки в заброшенные, мертвые земли. Не отходите от него ни на шаг, следуйте его советам и с вами ничего не случиться. И никакой самодеятельности, Тарт, обратился ректор к демону, знаю я вашу любовь к самостоятельности, но оставьте ее в замке до возвращения.
Парень фыркнул, но послушно склонил голову, прижимая руку к сердцу. На его лице проступили красные пятна, а глаза горели недобрым черным пламенем. Он до сих пор испепелял меня им каждый раз, когда ректор отворачивался или смотрел на кого-то другого.
И все равно я против того, чтобы тащить с собой Злату, высказался он, когда все замолчали. Аирэль закусила губу и хотела что-то сказать, но только еще ниже склонила светлую голову. Ни она, ни я не вмешивались в обсуждения ректора и парней, пока те решали, где могут находиться поселения выживших людей.
Златаприманка, бросил ректор, разворачиваясь и покидая комнату. Уже в дверях он столкнулся с преподавателем Фарром и берр Элем. Пока трое взрослых мужчин перебрасывались каким-то фразами, Оуэн оттащил меня от стола.
«Отлично, мне суждено стать приманкой. Только для кого? Если для выживших людей, то я согласна, а если нет?»
Помнишь о картах? Я принес их в комнату и продолжаю таскать с собой, Оуэн отвлек меня от грустных мыслей, толкая в бок, и сунул в руки пергаментные свитки. Это карты Пустоши, но не те, что доступны каждому. Я стащил их из кабинета дяди.
Что ты сделал? возмущенно спросила я парня. Оуэн, о чем ты думал? Если он узнает?
Он не узнает! перебил меня юноша, я верну их сразу, как мы вернемся. Без этих карт мы ничего не найдем в мертвых землях.
Почему ты так уверен? задала я вопрос, а Оуэн покосился на Тарта и остальных. Они делали вид, что не заинтересованы нашим шушуканьем или действительно были поглощены собственными проблемами.
Потому что на обычные карты нанесены опасные зоны, ядовитые источники, кровавые реки, а на этих картах обозначены подземные ходы, которыми активно пользовались люди. И мне известно, что эти ходы до сих пор обитаемы.
Кем, монстрами? сказала я, сжимая пергамент вспотевшими ладонями.
«Что задумал Оуэн? Сбежать ото всех и пуститься на поиски выживших людей вдвоем?»от одной только этой мысли у меня все внутри заворачивалось в жгут из страха и предвкушения близкой смерти.
Живыми и вполне себе нормальными людьми, серьезно ответил парень, бережно приобнимая меня за плечи. Я верю тому, о чем говорит дядя. Над твоим разумом кто-то хорошо поработал, но для чего? И берр Наир прав, Злата, твоя душа светлая и хрупкая. Она, как драгоценный сосуд, хранит в себе столько прекрасных моментов, о которых ты забыла, что у меня руки чешутся проклясть того, кто сделал с тобой такое, кто мог стереть твое детство, твою юность и молодость. Мы найдем его и покараем.
«Да, Оуэн, тынастоящий друг! Но мужчину, который привел меня в Академию, не найдешь ни в одном подземелье!»
Я верила, я знала, что незнакомец из озера причастен к моему появлению здесь, тогда, кого же мы найдем в Пустоши?