Ана Ховская - Рыжая стр 4.

 Но я смотрю на папу и брата? удивилась я и поежилась, представив, что они могли жечь меня не только ремнем, но и глазами. Их глаза могут гореть?

 У людей глаза не горят. Но всем девочкам, женщинам можно смотреть только на родителей, родственников и своих будущих мужей, улыбнулась Роза. А на чужих мужчин, и особенно не из нашего рода,  запрещено! Сгоришь! И лучше совсем ни с кем не говорить, пока тебя не спросят

И это очень напугало. Но мне и самой не хотелось смотреть ни на женщин, ни на мужчин: в их поведении столько странного, иногда неприятного и страшного. И говорила я только по необходимости

А перед тем, как уйти, Роза заплетала мои длинные волосы в красивые косы и восхищалась их редким цветом. У порога она отпускала мою руку, а затем присаживалась, клала свою большую морщинистую ладонь мне на грудь и шептала:

 Вот здесь у тебя самые красивые цветы. Тебе надо их беречь, любить. Ухаживай за ними, но никогда не рассказывай о них другим От этого они завянут и погибнут

«Я обещаю», клятвенно кивала я в ответ и целовала эту старую женщину в щеку.

Однажды Роза больше не пришла. От папы я услышала странную фразу: «Сдохла старуха», а потом меня снова отправили в школу.

Однако о тех самых людях, которыми ими вовсе и не являлись, и о правилах поведения с ними, я узнала уже в школе второго года, когда начался предмет «Кодекс и закон хомони».

Это были хомони. Раса, которая переселила наслюдейна свои пять планет, потому что Земля больше не была пригодна для жизни. Вот у мужчин из этого рода и были глаза с огненно-красным свечением. Преподаватель Ирг Киши Намуро рассказывал и о самих хомони, чем они отличались от нас и двух родственных им расгамони и хемании какое имели значение. Что их почитали все и безоговорочно исполняли установленные высшим советом правила и законы. Даже они сами.

В шесть лет мне захотелось узнать о той планете, где жили мои родители и брат,  Земле. Ведь я родилась на Тоули и ничего не знала о том месте, где жила моя мама. Я и ее никогда не знала, и видела только на снимке, когда ежегодно перед днем рождения папа отводил меня в службу контроля населения, чтобы обновить снимок и биометрию для истории гражданина. Папа обещал рассказать, но потом вдруг рассердился и запер меня в комнате, чтобы больше не отвлекала глупыми вопросами. Я колотила в дверь, пока не пришел Игнат и снова не дал мне такой подзатыльник, что в голове зазвенело. С того момента, как я опозорила его своим поступком перед родителями одноклассника, он мстил мне по любому поводу. Я заплакала.

 Что, хочешь узнать про мать? скривился брат. Ее никогда не было в нашей жизни! Она была такой же сумасшедшей, как ты

Появился папа и крикнул ему на неизвестном мне языке:

 Игнат, не смей бить сестру! Если кто-то заметит синяки, нас всех накажут!

 Но сам ты колотишь ее ремнем, а мне нельзя? Она тупая уродина! ответил он на том же языке.

 Это было заслуженно. Прекрати!

Из всего я поняла только имя брата и что говорят обо мне. Они часто так общаются между собой. Но обычно, когда я захожу в комнату, переходят на общий язык альянса.

Игнат ушел к себе, а папа повернулся и сверху строго посмотрел на меня.

 Папа, ты же обещал? захныкала я, но тут же получила подзатыльник.

 Обещанного три года ждут! А если ты еще раз заговоришь об этом, я так разукрашу ремнем твой зад, что сидеть долго не сможешь! Усекла?

Щеки обожгло слезами, я снова заплакала.

 Умерла твоя мать! резко бросил папа, а потом неожиданно схватил за подбородок, сжал его с такой силой, что я замерла с широко раскрытыми глазами, и сквозь зубы произнес: Никогда не смей показывать своих слез! И только попробуй раскрыть рот!

Я сжала губы так сильно, что челюсти онемели. Но слезы продолжали литься. И я поняла, что должна прятать не только свои цветы

С тех пор я больше не плачу. А слово «папа» умерло так же, как и моя мама

* * *

Неожиданно и очень болезненно волшебный мир, скрытый от всех глаз, начал меняться и внутри меня. Это началось, когда мне исполнилось одиннадцать. Тогда же я узнала кое-что о маме и о многом другом

Мой день рождения выпал на третий выходной фазиса. С самого утра я выполнила все обязанности по дому, предусмотрела все поручения отца и брата, чтобы забраться на любимый подоконникграницу огромного мира и маленького, внешне ограниченного стенами моей комнаты, и ждать курьера. Само ожидание было приятно так же, как и получить подарок, ведь он был единственным в году.

Курьер позвонил в дверь, когда я уже сбегала по лестнице.

 Кто там? спросил отец из гостиной, где чинил коммуникатор, который не успел закончить в мастерской по ремонту устройств связи. Он часто брал работу на дом.

 Курьер, ответила я, благодарно кивая парню, который недавно окончил мою школу, но не прошел тест в колледж.

Закрыв дверь, я бережно прижала большую белую коробку к груди и бесшумно поднялась к себе.

От нетерпения чесались ладошки. Прикрыв и свою дверь, я поставила коробку на кровать, опустилась на колени и с тайным восторгом раскрыла ее

В воздух поднялась золотая пыльца, и аромат тиды наполнил комнату. А из коробки передо мной взлетело невероятного цвета платье. Светло-зеленый микерский шелк играл на свету, вышивка расцветала на подоле потрясающими узорами. Маленькие аккуратные пуговички вдоль каждого рукава и от пояса к горловине пели нежным звоном Оно было живое и приветствовало меня!

Это его я видела в витрине торгового центра Тоусэла, когда была там с одноклассниками на выставке в прошлом фазисе. Я улыбнулась от счастья и едва коснулась нежной ткани подушечками пальцев, боясь развеять магию. Платье отзывчиво заиграло подолом, а рукава потянулись ко мне

«Кто бы это ни прислал, он подарил новое волшебство»

Я потянулась к платью, чтобы вдохнуть его новый аромат

 Откуда это? спросил сонным голосом Игнат, просунув голову в дверь.

Я затихла, внутри напрягся каждый стебелек, поднялась с колен и прикрыла платье спиной.

 И кто тебе присылает эти подарки? пройдя к кровати, недовольно проворчал он.

Потом еще что-то А я опустила глаза и смотрела на маленькую букашку в крохотном радужном платье, которая переползала через порог комнаты, стремясь успеть вылететь в открытое окно к своим деткам.

«Она почувствовала золотую пыльцу и хочет украсить платья своих деток И я с ней поделюсь, как только мы останемся одни»

 Я с кем разговариваю?! прозвенел голос брата над ухом.

 Я не знаю. Мы каждый год говорим об этом, вздрогнула я и настороженно повернулась к нему.

 Дай его сюда, резко наклонился он и схватил платье.

 Это мне прислали, ты не можешь его забрать! громко взмолилась я и ухватила нежную ткань за край подола. Оно погибнет в его руках!

 А ну дай сюда! разозлился Игнат и дернул платье на себя.

Я вцепилась в материю и просто не могла разжать пальцы. Игнат протащил меня за собой на несколько шагов, а размахнувшись другой рукой, грубо отпихнул назад. Потеряв равновесие, я выпустила платье и, не удержавшись на ногах, изо всей силы села на подлокотник кресла. Острая боль в паху на мгновение ослепила, и я потерялась. Кресло покачнулось и начало валиться набок вместе со мной. Размахивая руками, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь, я не нашла опоры, а зацепившись ногой за что-то, поскользнулась и налетела лицом на угол стола. Вокруг и внутри послышался такой треск

От удара в глазах потемнело, а лицо на мгновение онемело, а потом словно кто-то въехал в меня со всей скорости на аэромобиле и раздавил Боль взорвалась в каждой клеточке тела. Я закричала, но сразу замолкла, потому что дышать стало трудно даже почти невозможно Я испуганно раскрыла рот и стала делать резкие вдохи, а с подбородка что-то закапало

 Эй, что там за шум? послышался голос отца из коридора.

Игнат схватил меня за руку, дернул к себе и испуганно отшатнулся.

 Кому-нибудь расскажешь, и я тебя побью! прошипел он и бросил платье на кровать. Да ничего, она тут от радости упала

 Сашка?! вскричал отец, когда увидел меня. А я кроме боли ничего не могла понять. Все вокруг кружилось. И я задыхалась

 А ну быстро вызывай аэротакси! велел отец брату, и тот убежал.