Всего за 199 руб. Купить полную версию
И шарах его алебардой.
Он с лестницы-то и покатился.
Едет кто? кричу наверх.
Ах, нет, отвечает, нет никого.
Да и ладно, говорю, пришиб я твоего господина, уж не взыщи.
Она с парапета спрыгнула, глянула вниз, а там уже люди у подножия лестницы толпятся, и все в растерянности.
Лучше бы рыцарь его в честном бою победил, говорит она, как-то тактичней было бы. Да ладно, и так сойдет. Ты, говорит, следом за мной ступай.
Спускается, величаво так, голову держит, и провозглашает громко.
Господин ваш и хозяин был чернокнижник и злодей. Если кто хочет в этом убедиться, пускай заглянет в его кладовку, ту, что я отперла вот этим ключиком... Но я разоблачила его, и вызвала моего брата, чтобы он сразился с убийцей женщин. И брат мой храбро сражался, и злодея одолел в честной схватке.
И мне наверх, нежно:
Рене, где же ты, братец? Иди сюда!
Люди с ноги на ногу переминаются, жмутсяпохоже, кое-кто уже успел в кладовку заглянуть.
Я господину вашему супруга и наследница, и она остальные ключи отвязывает от пояса и значительно ими звенит. А потому велю я тело убрать, кровь затереть, супруга моего преступного похоронить с почестями, несчастных этих, им убиенных тоже, а вас призываю в свидетели, что бой был честный, а вам я есть законная госпожа!
Я свирепое лицо сделал и пару раз алебардой взмахнул. На всякий случай.
Они кивают, на меня косятся с опаской и приступают к делам... Госпожа смотрит на меня.
Ох, говорит, натерпелась же я страху.
Ладно, отвечаю, чего уж там.
Награжу тебя по-царски, говорит она, сейчас велю, чтобы тебе пять золотых отсыпали... нет, все-таки два. Два золотых, целое состояние.
Два золотых мне не помешают, а главное, говорю, Салли мою отпустите, ее ваш господин ныне покойный в уплату ущерба забрал.
Какого ущерба? она прищурилась.
Попону она сжевала, шелковую...
Вот оно что... ну, так золотой я с тебя за попону удерживаю, говорит она, а попона была вышитая? Из Парижа?
Вышитая. Из Парижа.
Два золотых удерживаю, она говорит, забирай свою Салли и проваливай.
Задумалась.
А то, говорит тихонько, оставайся. Я скажу, что ты мне брат не родной, а двоюродный, и священник, как отпоет несчастных этих, в положенный срок нас обвенчает. Хочешь маркизом стать?
Нет, сударыня, говорю, уж не взыщите. Ну какой из меня маркиз?
А сам думаю, этой дай войти в силу, она еще похлеще своего господина дела тут закрутит.
Тогда, убирайся, взвизгнула она, бери свою ослиху и убирайся!
Я не стал дожидаться, пока она передумает. Побежал к Салли.
Салли, говорю ей, целуя ее в мордочку, вот ты опять со мной, а я с тобой. Доедай свое яблоко, Салли, не скоро ты другое такое найдешь! Потому как пора нам в путь. Так что прощай, добрый человекэто я огороднику.
Тот даже расстроился.
Я к тебе уже привык, говорит, и к Салли твоей.
Подумал.
И все-таки, говорит, для ослика Жевеньева больше подходит.
* * *
Салли, Салли, пел я во все горло, пока мы с Салли топали по белой дороге, опять мы вместе! Вот какой прекрасный Божий мир вокруг, синий и зеленый, золотой и белый, а мы с тобой в самом его сердце, точно в драгоценном сосуде.
Ветки деревьев, что росли у обочины, стали гуще, и вот они уже смыкаются над моей головой, как зеленый шатер, и вокруг такой зеленоватый свет, точно мы с Салли идем по дну озера.
Кругом ни души, птички поют... И тут кто-то как спрыгнет с дерева!
Я поначалу испугался, а потом смотрю, старый знакомец: господин вольный, из трактира «Кот в сапогах», и его дружки тут как тут, выходят из-за кустов. У всех морды повязаны черными платками, но я их все равно узнал.
Кошелек или жизнь! говорит вольный господин.
Бог в помощь, отвечаю я, и всей твоей честной братии. Нет у меня кошелька, только жизнь. Но зачем она тебе, добрый господин? Жизнь это такая штукаона может принадлежать только тому, кто ею владеет, и ни отдать ее, ни поменять не представляется никакой возможности. Так, во всяком случае, философы говорят.
А! говорит он и стаскивает с морды платок. Это ты, средний брат! Прости уж, не признал тебя.
Меня признать непросто, соглашаюсь я, потому что я во всем средний. Я как все. А вот Салли мою по шляпке можно признать.
Я на осликов, говорит вольный господин, редко обращаю внимание. Все больше на жеребцов в богатой сбруе.
Ну, говорю, у каждого свои слабости.
Ладно, говорит вольный господин, раз уж судьба нас свела, милости прошу к нашему шалашу. Пошли, выпьем, как раз пора перехватить чего-нибудь, а то все утро торчим тут на дороге без толку.
Отчего ж, говорю, не выпить с тобой, и твоими доблестными друзьями? Пошли, выпьем. Спрыснем удачу.
И, держа Салли за повод, нырнул за ним следом по незаметной тропинке.
Даже вольному человеку какая-никакая, а крыша над головой нужна, потому наши вольные господа устроили себе настоящее логовище, на стенках у них висели мавританские ковры, на полу шелка всякие... Пили и ели они на серебрене я один проезжал по белой дороге... В котле варится похлебка из зайчатины...
Ну, говорит вольный господин, садись и угощайся, средний брат.
Весело живете, говорю я, а чьи это земли?
Людоеда.
Я заячью ножку чуть не уронил.
Не боитесь, господа хорошие?
Людоеду и без нас хватает, с кого шкуры драть, отвечает вольный господин, а владения у него большие, леса богатые... Вот рядом рыцарь живет, такой с синей бородой, так он победнее будет маленько...
Жил, поправляю.
Э? поднял брови вольный господин.
Эге, говорю я, неудачно получилось, право слово...
Я-то думал, что ты простак.
Я и есть простак. Даже два золотых, что заработал, госпожа его, а ныне безутешная вдова, и то с меня удержала.
Баба, говорит вольный господин, она баба и есть. Дочь змеи.
Только-только завязался у нас душевный разговор, как вдругфррр! Что-то врывается в шатер и кидается мне на грудь; такой комок взъерошенной шерсти.
Я, значит, беру его за шкирку, отрываю от себя, а он мне когтями в куртку вцепился, не отпускает.
Ох, ты! говорю, да это ж кот Жана, младшенького моего. И до чего перепуганный! Как бы чего не приключилось с малышом нашим.
Малыш-то уже пару лет, как бороду бреет, и не одну девку в округе обрюхатил, но ведь все равно братик, младшенький...
Кот когти убрал, морду лапой утер, и тут я вижу; батюшки, да он в сапогах!
Ну, сапоги, конечно, паршивые, скроены кое-как, да и чего хотеть: кроились-то на кошачью лапу.
Бедауу! вопит кот жалостно.
Ишь ты! восхитились вольные люди.
Хозяин мой-яяяу!!!! продолжает орать кот, на верррную смеррть!
Да ты никак и впрямь говорящий! я все-таки исхитрился взять кота за шкирку, и теперь он медленно поворачивался у меня в руках вокруг своей оси.
Он, бедняга, только муркнул.
Все коты говорящие, уныло признался он, дело-то нехитрое. Но кому охота себя выдавать? С говорящего-то и спрос другой!
В общем, выяснилась такая история. Кот уговорил всех окрестных работников, чтобы на вопрос проезжающего короля (а короли у нас не так уж часто проезжают, будьте уверены!), чьи земли, отвечать, что, мол, земли маркиза Карабаса. А младшенький, значит, одежонку свою припрятал, засел в пруд и стал кричать, что он этот самый маркиз Карабас и есть, и пока он купался, его, мол, разбойники ограбили.
Погоди-погоди, нахмурился старшой, какие-такие разбойники? Да мы твоего маркиза пальцем не трогали.
Кот уныло повесил усы.
В общем, король распорядился выдать Жану запасной комплект одежды, посадил его к себе в карету и поехал по его приглашению в гости. Иными словами, прямо людоеду в лапы! Потому как и земли, и замок, понятное дело, людоеда. А не Жана вовсе. У Жана, повторюсь, кроме кота, ни движимого, ни недвижимогоникакого имущества сроду не водилось.
А коту поручено было людоеда извести. Как? А как знаешь!
А с кота что взять? Вы когда-нибудь слышали, чтобы кот людоеда одолел?
Вот и я нет.
И теперь Жан в королевской карете катит прямо людоеду в лапы. А также сам король, и, как выяснилось, принцесса. Так я и думал. Где Жан, там принцесса. Уж такая его удача. Только вот с людоедом ему не повезло.