Макарова Елена Григорьевна - Абсолютное зло стр 12.

 Зачем ты обрезала волосы?  задал Дан невинный вопрос. Едва улыбнулся уголками губ, но этого оказалось достаточным, чтобы я увидела перед собой приветливого соседского парня и снова ощутила себя угловатым пятнадцатилетним подростком, каким Дан видел меня в последний раз. Вернулась прежняя неуверенность, и от волнения я не знала, куда деть собственные руки с вспотевшими ладонями.

 Тебя же не было рядом, чтобы отговорить меня,  душу заполнили воспоминания того, как он каждый раз наставлял на путь истинный, когда мне в голову приходила очередная бредовая идея. Например, в девятом классе я решила, что мне очень подойдет розовый цвет волос.

Дан рассматривал меня, но теперь за этим не скрывались пошлость или цинизм.

 Сколько лет прошло?  судя по хмурой складке между бровей, он сам попытался найти ответ, но ему это так и не удалось. А я помнила. С грустью считала дни, которых со временем становилось все больше.

Мне удалось усмирить свои волосы, прижав их ладонями к голове.

 Почти пять,  робко ответила.

Мои слова снова заставили Дана задуматься, погружаясь в собственные воспоминания.

 Словно все это было в другой жизни,  прозвучало как сожаление об ушедшем.  Ри-ри порывался что-то сказать, но замолк, когда заметил мою нервозность. Руки сами нашли ремень от сумки, и пальцы крепко сжали его (так хотя бы будет не видно, как они дрожат), когда я заметила приближающуюся машину Ромы.  Не бойся, я больше неон не сразу подобрал верные слова,  не обижу тебя.

Он не стал произносить «ударю», значит, все-таки сожалел о содеянном. Муки совести означали, что в нем осталось еще что-то от прежнего Дана.

 Я и не боюсь,  как можно уверенней произнесла, но на последнем слове все-таки чуть проскользнули высокие ноты, выдававшие мое волнение.  Не хочу разговаривать здесь,  мое воображении ярко рисовало картины возможной встречи Дана и Ромы,  слишком многолюдно.

Дан расправил плечи, будто тоже почуял угрозу, и изучающе оглядел толпу в поисках источника опасности.

 Садись,  приказал в тот же момент, и распахнул передо мной заднюю дверь своего внедорожника.

Несмотря на угрожающий тон просьбы, я без возражений забралась в салон: если выбирать из двух зол, то это меньшее. Эти двое ни в коем случае не должны встречаться.

Через мгновение мотор загудел, и машина начала плавное движение. У выезда с парковки мы поравнялись с Ромой, который оглядывал толпу, прижимая к уху телефон.

Из моей сумки раздался звонок.

Словно пойманная с поличным, я быстро отыскала предательский телефон и отключила звук. Испугано взглянула на Дан, что хмуро смотрел на меня в зеркало заднего вида.

 От него прячешься?  в один момент он из агрессора превратился в защитника.

 Я прячу тебя,  поспешила объяснить Боюсь, он сделает что-нибудь тебе.  Судя по насмешливой улыбке, его позабавило это предположение.  Или ты ему,  призналась.  Он мой друг.

Телефон продолжал звонить, настойчиво вибрируя.

 Не хочешь ответить?  Дана не скрывал издевку.

Я не хотела. Не хотела в очередной раз лгать. Не хотела, чтобы Дан был свидетелем этого разговора, который, судя по всему, будет не из приятных. Но Рома не сдавался.

 Привет,  произнесла как можно беззаботней, нажав кнопку «ответить».

 Ты где?  с тревогой спросил Рома, и меня неприятно кольнула вина.

 В консерватории,  хотя бы в этом не пришлось врать.

 Я тоже, но не могу тебя найти,  казался недовольным.  Ты игнорировала меня весь день,  его резкий тон заставила Дана снова бросить на меня напряженный взгляд.

 Не хотела с тобой разговаривать,  не стала скрывать. Рома резко переменился, и казался виноватым.

 Прости,  прозвучало извинение, которое я совершенно не ждала.  Жалею о каждом произнесенном вчера слове, меньше всего хотел обидеть тебя. Рядом с тобой яОн запнулся, а я мысленно молилась, чтобы он и дальше молчал.  Становлюсь влюбленным идиотом,  я обреченно прикрыла глаза, не готовая слышать подобные признания,  и весь мой опыт общения с девушками летит в трубу. Я хочу стать ближе к тебе, но только больше тебя отталкиваю.

Я была уверена, что это просто симпатия, которая пройдет, если ее не питать напрасными надеждами. Ира права, нахваливая парня: он привлекательный, живой, остроумный. Но я взглянула на сидящего впереди Дана, и сердце разом перечеркнуло все доводы разума.

 Мне жаль,  снова отказывала.  Я не могу. Прости.

Повисла мучительная пауза. Я не стала давить, предоставляя ему время переварить услышанное.

 Тебя точно не надо подбросить до дома?  наконец заговорил.

 Нет,  покачала я головой, хотя он не мог видеть.

 Хорошо,  покорно согласился.  Увидимся.

 Пока,  произнесла уже в затихший телефон.

В носу защипало, еще чуть-чуть и подступят слезы. Я отвернулась, делая вид, что смотрю в окно, чтобы скрыть свое лицо. Дан наверняка все слышал. Наверное, это даже к лучшему.

 Дан?  нерешительно позвала, когда была в состоянии держать себя в руках.  Это действительно ты?  и снова увидела его голубые глаза в зеркале заднего вида.

 Да, Ри-ри.

Он все-таки вернулся. Пять лет я надеялась и ждала, и вот он здесь. Часто представляла, как однажды мы встретимся, но никогда не думала о том, что будет потом. Сейчас я ехала в его машине в неизвестном направлении и не знала, чего ждать.

Приборная панель освещала салон машины мрачным синим светом, из динамиков негромко звучала музыка: Seven Devils. Прекрасно знала эту песню, и попросила сделать громче. Откинулась назад, опустив голову на кожаный подголовник.

Порой любовь к Дану казалась самым большим моим прегрешением, за которое непременно последует расплата.

Глава 4

Через несколько минут после того, как мы отъехали от консерватории, Дан остановил машину напротив небольшого ресторанчика. Внутри оказалось уютно, несмотря на обилие посетителей. Видимо, Дан выбрал его не случайно: хотел внушить мне чувство защищенности.

За соседними столиками слышались оживленные болтовня и смех, за нашим же повисло мрачное молчание. Только из вежливости заказала чашку кофе, и медленно размешивала давно растворившийся в чашке сахар. Почти не отрывала взгляд от дымящегося напитка и лишь изредка поднимала глаза на Дана.

Тот сидел напротив и пристально меня изучал. Возможно, так же, как и я недавно, искал во мне знакомые черты и отмечал то, что изменилось до неузнаваемости. Чтобы скрыть волнение, я вцепилась пальцами в чашку, не придавая значение тому, какая она обжигающе горячая.

Напряжение между нами росло, и я больше не могла выносить это мучительное безмолвие.

 Дан,  решилась заговорить первой.

 Ри-ри,  подался вперед, заговорив одновременно со мной.

Эта небольшая заминка пробила брешь в разделяющей нас стене отчуждения: я неловко улыбнулась, будто извиняясь, что перебила; Дан, приняв более непринужденную позу, откинулся на спинку стула.

 Говори первой,  уступил мне.

Снова вернулась некоторая скованность, поскольку я собиралась коснуться неприятной темы.

 Тем вечером,  от воспоминаний в мою кровь устремился адреналин,  понимаю, ты меня не узналНе смогла сдержать горечь и растерянность:  Ты никогда со мной так не обращался.

Дан сжал челюсти словно ему неприятно слышать, что в некоторой степени я разочарована в нем. Жестокость никогда не была ему присуща, и сила не являлась его оружием. Все это противоречило его характеру и тем нормам, которым он придерживался.

Он снова потянулся ко мне, и горячие пальцы легли на мое запястье, на котором отчетливо проступали яркие синяки. Один их вид хлестнул как кнутом, и мы с Даном снова отшатнулись друг от друга. Я попыталась натянуть рукава джемпера, пряча последствия той встречи.

 Мне никогда не загладить свою вину перед тобой,  его тон был холодным,  я не смогу заставить забыть тебя об этом,  говорил, чеканя каждое слово, словно внушая мне свою уверенность,  но клянусь, больше никогда не причиню тебе боль.

Это действительно звучало, как клятва, и я хотела верить, что передо мной друг, что некогда опекал меня с не меньшей заботой, чем родную сестру; что поддерживал и вдохновлял, когда я сомневалась в себе. И я решила довериться Дану, раньше он никогда не подводил меня.