Как будто ты знаешь?парировал он.
Я натянуто улыбнулся.
До свидания, Киеран.
Вольвен издал негромкий понимающий смешок и бесшумно выскользнул из комнаты. Любой другой бы дважды подумал, прежде чем так усмехаться, но не Киеран. И он был прав. «Красная жемчужина»не то место, где проводят время в одиночестве. В этих комнатах устраивают встречи, о которых никто не должен знать. Иногда обмениваются словами. В других случаях общаются иным образом, гораздо менее одетыми, и такую встречу обычно не заканчивают разговорами о вероятности чьей-то смерти. С другой стороны, такие встречи становятся все более редкими, разве нет?
Я допил виски, приветствуя жжение в горле, и прислонился затылком к спинке дивана. В костях гудела нервная энергия. Я уставился в темный потолок. Когда пара часов бездумного удовольствия прекратила вызывать желанный эффект и отключать мой разум?
Да разве этот эффект когда-либо в самом деле действовал? Дольше, чем несколько секунд? Я мог занять свои руки, язык и все прочие части тела мягкими изгибами и теплыми потаенными местечками, но разум все равно оказывался там, откуда мне так хотелось сбежать.
В проклятой клетке наедине с нескончаемым голодом.
С моим братом.
С ощущением, что я мертв, но все равно дышу. Как будто всё, что делало мою жизнь чем-то большим, чем простое существование, по-прежнему заключалось в той клетке.
Даже сейчас я чувствовал холодные, жесткие руки и слышал издевательский смех, когда Вознесшиеся медленно срезали части моей сущности. А Малик? Скорее всего он испытывает всё то же, что выпало мне, и даже больше. Я крепче сжал стакан. Они держат его в плену уже вдвое дольше, чем меня. Как может мой брат до сих пор оставаться живым?..
Малик должен выжить. Он сильный. Я не знал никого сильнее его, и я так близок к тому, чтобы его освободить. Просто нужно...
Шаги в коридоре, остановившиеся перед дверью, заставили меня повернуть голову и открыть глаза. Ручка незапертой двери начала поворачиваться.
Я быстро поставил стакан на столик возле дивана и метнулся в тень, сгустившуюся у стен. Сжал пальцы на рукоятке одного из коротких мечей, которые оставил близ двери. Никто из моих людей не осмелится войти без стука. Даже Киеран.
Видимо, кому-то жить надоело.
Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в нее проскользнул человек. Я наблюдал за тем, как стройная фигура в капюшоне закрывает дверь, и мое напряжение сразу сменилось любопытством. Я сделал глубокий вдох. Нарушительницаа это определенно женщинаподалась назад и прошла мимо меня. Я узнал плащ. Он принадлежит моей знакомой служанке, но эта пахнет не так, как Бритта. Каждый человек имеет свой уникальный запах, который могут учуять атлантианцы и вольвены. Бритта пахла розой и лавандой, но сейчас запах какой-то другой.
Но кому еще быть здесь, в этой комнате и в ее плаще? Я с раздражением смотрел, как она озирается, но следом возникло неясное волнение. Бритта или нет, но неожиданная нарушительницаэто хоть какое-то развлечение. Неважно, насколько скоротечное, оно все равно даст передышку от проклятых мыслей.
От воспоминаний.
От... настоящего.
Не сводя с нее глаз, я выпустил меч. Она начала поворачиваться, и я двинулся вперед, еще тише, чем вольвен. Я очутился рядом с ней прежде, чем она поняла, что не одна в комнате.
Я обвил рукой ее талию и притянул ее спиной к себе. Она напряглась, а я наклонил голову и опять уловил ее аромат. Свежий и сладкий.
Вот это неожиданность,сказал я.
На ощупь она тоже не такая, как Бритта.
Служанка была среднего роста для смертной и едва доставала мне до подбородка. Но бедро под моей рукой казалось полнее, и запах...
Он напоминал медовую дыню.
Опять же, не сказать, что я много помню о горничной. А изрядное количество виски, которое я принял, когда встречался с ней в прошлый раз, не помогло хорошо ее запомнить.
Какой приятный сюрприз.
Она развернулась ко мне, опуская правую руку к бедру, подняла голову и застыла. Я услышал громкий вздох.
Молчание затянулось. Я вглядывался во тьму под капюшоном. Даже в полумраке освещенной свечами комнаты мое зрение превосходило обычное. Тем не менее я не мог различить ее черты. Но я чувствовал пристальность ее взгляда. Какими бы ни были туманными воспоминания о часах, проведенных с нею, я не помнил, чтобы она накидывала капюшон.
Не ждал тебя сегодня,признался я, думая о том, что скажет Киеран, если вернется.
Она опять приглушенно вздохнула, и на моих губах появилась полуулыбка.
И пары дней не прошло, сладенькая.
Ее тело под плащом слегка дернулось, но она ничего не сказала и продолжала смотреть на меня из глубины капюшона.
Пенс сказал тебе, что я здесь?спросил я.
Бритта знала, что я часто дежурю на Валу с этим гвардейцем.
Прошло мгновение, и она покачала головой. Бритта не должна была знать, в какой комнате меня можно найти. Я каждый раз требовал разные.
Тогда ты за мной следила? Шла за мной?спросил я и тихо поцокал языкомво мне опять вспыхнуло раздражение.Мы об этом еще поговорим.
И мы поговорим, потому что это не должно повториться. Но сейчас?.. Она уже здесь. Воспоминания и тревоги ненадолго отступили, и она... она пахла по-другому. Приятно.
Но, наверное, не сегодня. Ты такая странно тихая.
Я помнил, что Бритта тихой не была. Она трещала без умолку. Остроумна, даже чересчур. Сейчас передо мной предстала совершенно иная сторона горничной. Возможно, она хотела сегодня казаться более загадочной.
Ну и обойдемся без разговоров.
Я стянул через голову тунику и швырнул в сторону.
Она застыла как вкопанная, но ее свежий и сладкий аромат усилился, стал насыщеннее от возбуждения. Обещание безмолвного первобытного удовольствия повлекло меня к ней.
Не знаю, во что ты сегодня играешь.Я схватил ее капюшон сзади, а другой рукой обвил за талию и прижал к себе. Она ахнула, и мне понравился этот тихий звук.Но хочу разобраться.
Я поднял ее, и руки в перчатках легли на мои плечи. Дрожь, пробежавшая по ее телу, усилила мои ощущения. Всё в ней казалось другим, и я невольно подумал, как же сильно напился, когда был с ней в прошлый раз. Я отнес ее к кровати, уложил на спину и опустился на нее. Обольстительная смесь мягкого и твердого подо мной внезапно застала меня врасплох. Этого я тоже не помнил. Кажется, Бритта худенькая, а здесь есть изгибытакие роскошные, что я не мог дождаться, чтобы развернуть плащ и исследовать.
И, проклятье, как бы это ни было дико, но в душе я обрадовался, что на прошлом свидании с ней был пьян в стельку. Потому что... это казалось новым и не чувствовалось рутиной ради конечного результататех моментов, которые прогоняли воспоминания. Но я уже и не думал о холодных, жестких руках, когда наклонил голову и вложил свою благодарность в поцелуйединственный доступный способ сказать спасибо.
Ее губы были такими мягким и сладкими. Она втянула воздух, и я углубил поцелуй насколько мог, не выдавая себя. Протиснул язык между разомкнутых губ так, как, надеюсь, сделаю позже между ее бедер. Я коснулся ее языка, втягивая ее вкус. Она содрогнулась подо мной и вцепилась пальцами в мои плечи. Аромат ее возбуждения усилился, и я почувствовал то, что могло быть только робким прикосновением ее языка к моему. И тут меня словно молнией ударило.
Это тело в самом деле не казалось таким, как я помнил.
И я вообще не помнил этого вкуса и сладкого, свежего аромата медовой дыни.
В поцелуе Бритты не было ничего даже отдаленно робкого. Насколько я помнил. Она целовалась как изголодавшаяся, с того момента, как наши губы соприкасались, и до того, как размыкались. А девушка подо мной целовалась как...
Как гораздо менее опытная, чем те, с кем я обычно проводил время.
С тяжело бьющимся сердцем я оторвался от ее губ и поднял голову.
Ты кто такая?
Она не ответила. Какую бы игру она ни затеяла, я завязал играть, не зная своих карт. Я потянул назад капюшон, открывая ее лицо...
Ни хрена себе!
Мгновение я не мог поверить в то, что вижу. Я так редко испытывал потрясение, что чуть не рассмеялся. Я уставился на ее лицоту часть, что мог видеть. На ней была белая полумаска, как и на многих посетителях «Красной жемчужины», но я все равно узнал, чье тело сейчас лежит под моим, чей вкус еще держится на моих губах. Я поверить не мог, рассматривая широкую маску, прикрывающую лицо от щек до лба.