Всего за 299 руб. Купить полную версию
«Разве что нет хвоста», ухмыльнулся я, совершенно сбитый с толку.
Огюст, что с тобой? удивилась девушка. Сбитый с толку, я не знал, что сказать. Не дождавшись ответа, она схватила меня за руку и повела вглубь прибрежного квартала.
* * *
По дороге девушка без умолку рассказывала новости Сан-Педро, случившиеся в моё (?) отсутствие. А я глядел на приметы незнакомого мне времени и не мог налюбоваться их причудливым разнообразием. Сменить век стандартизации на век неповторимых индивидуальных особенностейэто было поистине круто! Мой пугливый ум, как сёрфер, оказавшийся под гребнем гигантской волны, спешно пытался сориентироваться, куда ему следует плыть дальше.
Мы подошли к старинному особняку. Фасад дома был украшен затейливой колоннадой. Над центральным портиком на уровне второго этажа располагался просторный балкон, увитый многолетней виноградной лозой. Точно такую архитектурную деталь я видел по выходу из «Талассии», когда вслед за стариком задержался на круговом перекрёстке. Скаты крыши и пологие фронтоны дома посверкивали красной, недавно положенной медью. Во всём чувствовались умная мужская рука и женское внимание к мелочам.
Пойдём же! девушка открыла ключом высокую парадную дверь и буквально втолкнула меня в прихожую. Сбросив в передней обувь, мы поднялись на второй этаж, прошли несколько метров по коридору с высоким потолком и, распахнув узорчатые створы парадной двери, оказались в большой светлой зале.
По множеству декоративных элементов, умело разбросанных в пространстве залы, несложно было догадаться, что передо мной центральное помещение в доме. Потолок радовал глаз фрагментами лепнины и крупными архитектурными кессонами. Три огромных окна наполняли воздушное пространство залы россыпью золотистого света. Солнечные лучи дробились в узорах тюлевых занавесок и при малейшем колыхании ветра заводили на стенах залы искромётный танец. При этом казалось, что причудливый рисунок стен, выполненный в технике венецианской штукатурки, нарушает свою изобразительную статику и тоже включается в танцевальный круговорот.
Я невольно улыбнулся, разглядывая дивный солнечный аквариум, в котором человек должен был, по замыслу архитектора, ощущать себя весёлой рыбкой, потерявшей связь с земной гравитацией.
* * *
В центре залы торжественно стоял большой дубовый стол, нарочито витиеватой формы. «Не иначе как Гауди проектировал эту странную столешницу!» подумал я, припоминая свои впечатления от экскурсии по Барселоне.
Я считаю себя истинным испанцем, но разделить национальный восторг по поводу архитектора Гауди и исковерканных им фасадов барселонских улиц не могу. Простите, тошнит!
К слову сказать, я оказался прав в своём предположении насчёт столешницы. История о том, как этот стол попал в дом моей очаровательной пери, оказалась весьма затейливой и почти неправдоподобной. Будет время, расскажу как-нибудь на досуге.
* * *
Ну что ты стоишь? Идём! поморщилась девушка. Мы обогнули угловую китайскую ширму, покрытую изображениями аистов и болотной растительности, и оказались в уютном, обставленном мягкой мебелью уголке.
Тут я заметил небольшой лист бумаги кремового цвета, подколотый к ширме на поперечную шёлковую вязь. Лист был исписан крупным неровным почерком. Я разобрал только первую строку: «Катрин, любимая».
Катрин!.. Не надо объяснять, какое потрясение произвела эта надпись в моей душе. Вновь перед глазами пронеслись фрагменты моего забавного сновидения: чудище, трон, каракатицы, карабкающиеся по грот-брам-реям памяти, и и нежная русалка Катрин, весёлая в печали и печальная в радости.
Это что?.. спросил я, указывая на листок. Зачем спросил?
А-а-а, это девушка вздохнула. Только, пожалуйста, не ревнуй! Это Рикардо, мой двоюродный брат. Влюбился в меня, как мальчик! Я ему говорю:
«Рикардо, я же тебе сестра, ты не должен меня любить как женщину», а он за своё: «Браки заключаются на небесах. Кто там знает, что ты моя сестра?» Я ему говорю: «Бог всё про нас знает, и Дева Мария тоже!» А он: «Ну и пусть знают. Я всё равно тебя люблю и хочу на тебе жениться!» Тогда я рассказала отцу про проказы Рикардо
И что отец? спросил я, думая совершенно о другом.
Отец любил Рикардо и сказал: «Он смелый!».
И что же дальше?
Дальше? Да ничего. Рикардо не вернулся из плавания. Говорят, слишком много выловили дорадо и перегрузили яхту. Из их звена не вернулся никто. А на следующий день мне сказали, что видели твой вельбот у Розовых островов целым и невредимым. Я так за тебя обрадовалась, что совершенно не могла скорбеть по Рикардо, когда его память отпевали в церкви. Отец тогда на меня страшно разозлился: «Твой брат не вернулся, а ты даже слезы не прольёшь!».
Девушка опустила голову и добавила:
Не обижайся. Я тебя так долго ждала, я ни в чём перед тобой не виновата! Ты мне веришь?
Конечно, верю, Катрин, ответил я, улыбнувшись. Смущение, которое я испытал там, на набережной, вдруг куда-то исчезло. Внезапный прилив горячей нежности к настоящей, невыдуманной Катрин затопил моё сердце и стремительно помчался по кровотокам.
«Сон в руку!» ликовал я, наслаждаясь событием, указавшим имя моей «возлюбленной».
Катрин присела на диван.
Иди ко мне
Я медлил. При всём моём весьма непуританском прошлом так стремительно продолжить роль «возлюбленного Огюста» не получалось. Разглядывая Катрин, я первый раз в жизни испытывал наслаждение от простого созерцания красоты, ещё не тронутое земной огненной страстью. Желая продлить это трепетное состояние, я опустился на колени и прижал к лицу протянутые ко мне ладошки.
Катрин, милая, я очень по тебе соскучился. Ты помнишь, как нам было хорошо там, на дне? Помнишь, как мы тайком потешались над чудищем и гнали с порога этого зануду стригуна? А когда ты пропала, я долго искал тебя. И не находил. Как я мог знать, что найду тебя здесь, в родном Сан-Педро? Счастье моё, мы снова вместе!..
Пресвятая Дева Мария, что ты говоришь, Огюст? Какой стригун?! Ах, я глупая девчонка! Теперь понимаю: ты устал, ты очень устал, а я
Её тревожный голос заставил меня очнуться.
«Господь сладчайший! Что я несу?!» кровь ударила мне в голову.
Ты права, Катрин, я так устал, шепнул я, стараясь перевести разговор на другое, позволь мне немного передохнуть с дороги.
Конечно! девушка облегчённо выдохнула, улыбнулась и весело спорхнула с дивана. Ни тени смущения или огорчения я не увидел на её лице, вновь искрящемся любовью и трогательной заботой обо мне.
Отец разрешил, чтобы ты какое-то время пожил у нас. Он хочет с тобой поближе познакомиться и надеется подружиться. Идём же!
Катрин проводила меня на первый этаж, в крохотную, любовно убранную комнату.
Усадив в мягкое велюровое кресло, она без лишних слов поцеловала меня в плечо и вышла, прикрыв за собою дверь.
10. ОТКРОВЕНИЕ
Я остался один. «Господи, да что же это в самом деле?» В моей голове закружился, как клубок вертлявых вьюнов, ворох самых разнообразных чувств. С одной стороны, я горько сожалел о потере родного дома, где меня ждут отец и сестра. Как-то они сейчас там?
Мысль о покинутых близких людях прожгла сердце, подобно огненной стреле раскаяния. Ещё одно новое чувство я ощутил, припомнив отчий дом,чувство собственного недостоинства. Двадцать лет оно таилось в моём подсознании и пряталось за мальчишеской заносчивостью и неразумием. И вдруг вырвалось наружу! Неужели для этого надо было «сменить» эпоху?
Выжженный, вернее, омытый чувством раскаяния, я впервые увидел себя изнутри. Увидел и удивился. В небольшом кабинетном зеркале, оказавшемся к случаю передо мной, отражался вовсе не самовлюблённый двадцатилетний чел, но чувствительный и смущённый событиями последнего дня великовозрастный подранок.
Верно говорят: большое видится на расстоянии. И теперь на расстоянии почти вековой давности я ощутил всю меру любви и привязанности к отцу, несмотря на его «вечное» недовольство результатами моих житейских опытов. Дальшебольше! Я подумал о сестре. В моей душе отыскалось огромное количество сугубо платонической любви к этой младше меня на два года парадоксальной и чувствительной личности. Ах, Тони, давно мы с тобой не сидели, как бывало, напротив и не таращили глаза, переглядывая друг друга! Моя милая сестрёнка, твой брат оказался полным идиотом. Ты даже представить не можешь, куда его угораздило провалиться!