Иезуитский священник Франсиско Хавьер совершал путешествие на Молуоккские острова. Путь был долгий, и для пополнения запасов воды пришлось высадиться на диких берегах прежде, чем корабль достигнет Ларантуки. Пройдя вдоль восточной оконечности Флореса, они увидели деревню неподалеку от берега, и капитан каравеллы решил пристать возле нее.
Пока экипаж пополнял припасы, отец Франсиско, не привыкший терять времени даром, умудрился окрестить нескольких туземцев. Дикари не противились, но и особого рвения не проявляликазалось, большинство из них соглашались лишь из любопытства и не в полной мере осознавали суть происходящего. Среди них была странная девушка, державшаяся особняком. Не ясно, как им удалось понять друг друга, и еще более удивительно, что туземка пожелала оставить родные края и отправиться следом за служителем неизвестного ей до сего дня бога, а миссионер согласился взять ее с собой. Однако она приняла новое имя и взошла на борт, взяв с собой лишь то, что было при ней на тот момент.
Все недолгое время, что иезуит пробыл на Флоресе, Анна неотлучно находилась при нем, помогая, чем могла. Но на просьбу сопровождать его в дальнейшем плавании Франсиско Хавьер ответил ей отказом, оставив при капеллане Ларантуки и велев служить Господу там, где она сможет принести пользу. Так Анна поселилась здесь, ожидая, когда ей будет позволено принять обет и полностью посвятить себя Иисусу.
И вот судьба послала ей отца Мануэла, прибывшего в эту глухомань, чтобы построить церковь, распространять веру и основать миссию, укрепляя новообращенных в вере и просвещая погрязших в невежестве. Анна еле дождалась момента, когда можно будет нанести ему визит, такова была ее радость и нетерпение.
Твоя история может стать прекрасным свидетельством силы хорошей проповеди,сказал священник, выслушав все это.Но я бы все же хотел узнать, почему ты с такой легкостью оставила все и уехала прочь от дома и родных. Даже на моей родине, где почти все жители примерные католики, мало кто готов принять обеты. Ты же захотела сделать это, едва приняв крещение.
Брат Рикарду покосился на него, не в силах скрыть удивления. Смуглое лицо туземки, и без того казавшееся суровым из-за грубости черт в сочетании с серьезным выражениемза все это время на нем не промелькнула даже тень улыбки, помрачнело еще больше.
Боги моего народа прокляли меня, когда я только родилась и даже не успела ничего сделать плохого. А бог Иисус принял, отец Франсиско сказал, он всех примет, кто к нему придет. Я хочу, чтобы все узнали о вашем боге, чтобы ему молились и приносили дары. Пусть старые боги уйдут, и пусть никто о них не вспомнит.
И приходящего ко Мне не изгоню вон,кивнул отец Мануэл.Все мы родились с грехом наших праотцов, и ты не более виновна перед Господом, чем мы с братом Рикарду.
Не все,тихо возразила Анна.Меня при рождении отметили особо. Да и сейчас осталось пятно, чтобы не забывали
Брат Рикарду ждал, что священник немедленно захочет осмотреть ее в поисках знаков, которыми дьявол помечает своих пособников, но тот даже не стал уточнять подробности.
Господь милосерден и готов даровать свою милость и прощение каждому, кто искренне покается в грехах,сказал он, ласково глядя на девушку.
Я каюсь,прошептала она, преклоняя колени. Я на все готова, чтобы меня простили. Но даже если прощение невозможно, все равно буду служить только Иисусу. Для меня больше нет других богов, кроме него.
Женщина на берегу
Море было совсем близко. Виднелось ниже за обрывистым склоном и до самого горизонта, сверкало за редкими ветвями деревьев. Шумело, когда поднималась волна. Его запах пробивался сквозь все запахи человеческого поселения, ничем не заглушить: ни дымом, ни ароматами еды, цветов или свежераспиленной древесины, ни едкой вонью загонов со скотом.
С морем была связана вся жизнь рыбацкой деревушки. Оно кормило людей, а люди почитали его и приносили дары. Конечно, здесь держали свиней и кур, возделывали рисовые поля, но главным источником благополучия оставалось море. И самые страшные беды тоже приходили с его стороны.
О бедах думать не следовало. Да и не предвещало их сегодня ничего: ни ясное небо, ни голубая вода, тихая, прозрачная настолько, что далеко впереди можно рассмотреть темные пятна камней на светлом фоне песчаного дна. Едва заметные, совсем крохотные волны мягко трогали берег, будто гладили по пологому боку, тихонько шепча что-то успокаивающее.
Все утро с самого рассвета Абигаэл проработала в поле, и теперь, когда солнце поднялось в зенит, отдыхала, укрывшись от зноя в тени пальм. Петан, ее старший сын, плескался неподалеку, а малыш Гембал уснул на руках, убаюканный тихой песней и равномерным шумом прибоя. Абигаэл сказала своим товаркам, что пойдет на берег присматривать за сыномона все еще опасалась отпускать его одного, хотя плавал он как рыба, по обычаям родного племени своего отца научившись этому едва ли не раньше, чем ходить. Но на самом деле она украдкой всматривалась в горизонт и ждала, когда покажется белый парус.
Абигаэл не допускала и тени сомнений в том, что он вернется. Он всегда возвращался, даже спустя годы разлуки, а сейчас прошло лишь несколько дней. И хотя она ждала его раньше, но Хиджу не давал обещания воротиться к какому-то точному сроку. Он вообще никогда не говорил, надолго ли уходит. Но с каждым годом ждать приходилось все дольше.
Море не отпускало его. Абигаэл знала, как сильно дорога Хиджу. Ради нее он отказался от всего, что имел, бросил семью и друзей, отрекся от своего племени. Приехал сюда, на этот берег, научился жить по законам местных людей, которые даже богов чтили иначе. Он никогда не говорил о прошлом, порвав с ним бесповоротно. С людьми, с богами, но не с морем. Оно занимало в его жизни место гораздо более важное, чем их семья, чем все на свете. Так было всегда, и Абигаэл давно смирилась, но каждый раз, когда белый парус растворялся вдали, ее сердце сжималось от тоски и страха, что однажды он исчезнет насовсем.
Петан!позвала она, прогоняя от себя негодные мысли.Подойди, я дам тебе напиться!
Я не хочу,отозвался мальчик и тут же скрылся под волнами, словно боясь, что мать заставит его выйти на берег.
Как отец,пробормотала Абигаэл, улыбаясь.
Кровь оранг-лаута брала свое: мальчик мог часами нырять в соленой воде, прекрасно обходясь без питья и без пищи. Казалось, море питало его, как одного из своих обитателей. Признавало, видело в нем сына своего народа.
«Однажды и ты сядешь в лодку и уплывешь вдаль,глядя на скользивший под водой силуэт, думала Абигаэл.А я опять буду ждать на берегу, смотреть на горизонт, пока не ослепну от солнечных бликов». Эта мысль навевала грусть, но Абигаэл понимала, что все мальчики рано или поздно становятся мужчинами и уходят своей дорогой, а матерям остается лишь всматриваться в горизонт. Вот если бы у нее была дочь
Аби! Ты тут еще? Пойдем рис молотить!
Вздрогнув от неожиданности, она обернулась. По тропе, ведущей в деревню, приближалась Булан, невысокая, коренастая, очень подвижная и шумная женщина. Старший сын ее вот уже в который раз уходил в море вместе с Хиджу, и это сблизило их с Абигаэл несмотря на то, что женщины были разными, как земля и небо.
Абигаэл прибыла с далекого Запада, из страны, о существовании которой здесь и не слыхивали, выросла на священной земле Острова Драконов и считалась местными жителями едва ли не сверхъестественным существом, вроде духа или полубожества. Необычная внешность и знак дракона на ее ладони лишь укрепляли их в этом мнении, несмотря на все возражения самой Абигаэл.
Булан родилась и выросла в этой деревне, как ее мать, отец, их родители и многие поколения их предков. Ее жизнь ничем не отличалась от жизни любой женщины племени, где ничего особенного не случалось много-много лет. Кроме того, что здесь поселилась девушка с Острова Драконов вместе со своим избранником.
Все ждешь его?спросила Булан, подойдя. Непривыкшая слоняться без дела, она принесла большую корзину, чтобы заодно набрать песка.Дай тебе волю, так и будешь сторожить тут, как собака, даже спать наловчишься, одним глазом высматривая.
Зачем мне это? Они скоро возвратятся, я знаю,стараясь придать голосу равнодушие, возразила Абигаэл. Бережно уложив в тени спящего младенца, она принялась помогать Булан наполнять корзину.Я просто не люблю, когда Петан играет в море один.