Интересная фигня получается, ведьмы тут в аду байдыки бьют, а хохлушки в раю батрачат, как негры?
Так там всерабы Божьи, развел руками Семен и нагло улыбнулся.
И тут мне чего-то в рай перехотелось. Чисто из вредности.
А ничего у вас тут, пооглядевшись по сторонам, заявила я.
Это все Оксана Ивановнасвятая женщина, поднял вверх указательный палец Сеня, потом, опомнившись, побил себя рукой по губам и поправился:В смысле, адская баба. Евроремонт в преисподней сделала. Адку поштукатурила, сковородки и котлы грешников почистить заставила, Владыку к ногтю прижала Пардон, стиль ему поменяла. Даже чертям хвосты побрила. Красота
А хвосты зачем?
Так для гламуру. Они ж его суют везде. Опять жеволосней трясут. А у Оксаны Ивановны на шерсть аллергия. А борщ она какой варит М-м-м, Семен мечтательно прикрыл глаза. С пампушками. А холодец. На запах даже серафимы и архангелы слетаются.
Черти возле стенки, с выставленным параболической антенной ухом, тут же начали неприлично чавкать, трясти лысым хвостом и смешно шевелить хрюнделем. Даже Адка облизалась и пустила голодную волну по штукатурке.
Так они ж, вроде, вегетарианцы? шепотом спросила я Семена. Ну, эти пресветлые.
Во-о-от, потянул Сеня. Потому и слетаются. Кормят их там, в раю, силосом одним, а мужику мясо надо. А Оксана Ивановнадобрая женщина, опомнившись, Семен опять похлопал себя рукой по губам и поправился:Вредная баба. Поэтому ангелов и подкармливает. А то они с голодухи вечно на нашу вышку ретрансляционную падают, а у Владыки потом мобильная связь барахлит. О, гляди, че сейчас будет, Семен вытянул шею и уставился на чернокрылого Люцыка почти таким же влюбленным взглядом, как и стоящая рядом с тем краля.
Ты чего звонишь? недовольно послышалось из трубки. Что, долг предъявить? Автослесаря не отдам. Имей в виду. У самого кардан стучит.
Да нет. У меня тут твои херувимы груз потеряли. Гей я тут эп понимаешь один на затесал ся, почему-то стал глотать буквы дядька.
Что ты говоришь? переспросил его собеседник в трубке.
Плохо слышно? коварно усмехнулся крылатый, и подмигнул тетке с бубликом. Связь такая. Поди, опять твои эп соколы мне антенну сбили. Так я тут что подумал. Он на все равно эп дресс-код у вас не пройдет. Чего чертей туда-сюда гонять, пусть у меня остается
Чур, в счет долга, встрепенулся приятный голос.
Ась? В зачет долга? расплылся в улыбке чернокрылый. Ну, ладно, эп пусть будет в зачет долга. Прощаю, дядька щелкнул пальцами, и серебристый росчерк молнии яркой вспышкой разрисовал окружающее пространство, а затем шандарахнул раскат грома.
У, ты ж, мой лукавый, любовно потянула краля с коской и ласково чмокнула крылатого в богатырский бицепс.
Богатырь выпятил грудь, гордо взмахнул крылами, и чертей из-под стенки сдуло ветром, а нас с Сеней, наоборот, смачно припечатало к ее холеной черной поверхности.
Изогнувшись дугой, стенка зачем-то некультурно пнула плинтусами меня под зад.
Пшла отседа, убогая, гаденько прошипела она. Трутся тут всякие, а мне потом дезинсекцию проводи.
Плинтуса скрутились в пятерню и стали стряхивать со стенки невидимую пыль.
Не, ну обидно, да? Я что, пес какой блохастый?
Слышь, ты, оградка кладбищенская, напыжилась я. Еще раз убогой обзовешь, я на тебя гастарбайтеров натравлю. Неандертальские какашки финской шпаклевкой покажутся. Для тебяАнтипенко Гея Андреевна. И на вы и шепотом.
Стенка побелела от моей наглости.
Гы-ы-ы, злобно захихикал Сеня и показал Адке средний палец.
Фулюганка, открыла шухлядку Адка. Я Владыке пожалуюсь.
Сдача, вступился за меня Семен.
А тебе, хамло костлявое, вообще слова не давали, плюнула в него штукатуркой стенка.
Выпей яду и убей себя об стену, заржал в ответ Сеня и, обняв меня за плечи, потащил подальше от мигающей, как семафор то белым, то черным, стены.
А богатырь, между тем, воодушевленный кралиным поцелуем, пошел в контрнаступление.
Душа моя, жарко начал он, заворачивая ее в свои охренительные черные крылья.
Тетка кокетливо заелозила по его груди тонкими пальчиками.
Скажешь тоже, душа нет у тебя ее, сатанюка лукавая.
Сердце мое, продолжил чернокрылый.
У тебя его тоже отродясь не было, приопустив глазки и выгнув соболиные бровки дугой, зарделась тетенька, и уже крайне неприлично стала поощрять дядьку, прижавшись к нему выдающимися спереди талантами. У мужика с крыльями из ушей пошел пар. Накрыв граблями все выдающиеся теткины таланты, до которых мог дотянуться, он прохрипел:
О, мое адово пламя. Геенна моя огненная.
Тетка красиво тряхнула головой, задрала нос, демонстрируя всеммол, да, я такая, и страстно прошептала:
Ты мой демон-искуситель.
У богатыря снесло крышу. Схватив кралю в охапку, он взмыл с ней в темное небо и исчез в неизвестном направлении.
Тьфу, в сердцах сплюнул Семен. Опять двадцать пять. Ну, все, это надолго. Как дети малые, ей-бо опять шлепнув себя по губам, заткнулся на полуслове Семен.
Куда это он ее? поинтересовалась я не то, чтобы из праздного любопытства, а чисто для проформы. Не, ну, интересно же куда в аду крылатые мужики баб таскают.
Куда, куда, фыркнул Сеня. Знамо, куда. В гнездо разврата.
Куда? у меня глаза полезли на лоб.
Ну, домой, в смысле, доходчиво объяснил Семен тупой мне.
А дом у нас где? нет, я, конечно, дико извиняюсь за любопытство, но опять же, чисто для проформы.
У нас? Сеня цвиркнул, сверкнув фиксой. А ты ничего, малая. Не теряешься. Наш человек. А молодца Оксана Ивановна, адская баба, глаз наметанный. Сразу просекла. А дом у нас за седьмым транспортным.
За МКАДом, что ли?
За СКАДом, поправил меня Семен. Седьмым кругом ада. Престижный райончик, я тебе скажу.
Что-то вроде "Рублевки"? хмыкнула я.
Э-э-э, "Рублевки" Село, опустил меня ниже Адкиного плинтуса Сеня. Мелко плаваешь, малая. На кой нам ваш презренный металл? У нас в ходу другая валюта, порывшись в карманах, он, наконец, выудил бумажку с кучей водных знаков, на которой черным по красному было написано "одна душа", а внизу по-английскионе соул. Видала. Конвертируемая. Интернациональная.
Достав из кармана зажигалку, Семен зачем-то стал поджигать денежку и тут произошло что-то странноеиз нее вылезла морда Мао Цзэдуна, изображенная на купюре, громко выругалась на китайском, а затем, показав Сене кулак, задула огонь и залезла обратно.
Во, любовно разгладив бумажку, гордо изрек Семен. В огне не горит, в воде не тонет. Ну что, малая, поехали?
Куда? поглядевшись по сторонам и не обнаружив вокруг никакого транспортного средства, на всякий случай сделала шаг назад.
Нет, Сеня, конечно, чувак прикольный, но ехать на нем в ад, как кузнец Вакула на черте в Петербург, как-то моветон и не комильфо. И потомпиетет, респект, уважуха и все такое. Смерть же все-таки.
А поедемте в номера, похабно ухмыльнулся Семен и, вставив в рот два пальца, свистнул так, что у меня в ушах заложило.
Из-за угла послышался жуткий вой двигателя, визг рессор, а затем вылетел красный болид Феррари весь в черной аэрографии изображающей оскаленные лошадиные черепа.
Машинка резко тормознув возле Семен Семеныча, ласково потерлась о его ногу, радостно виляя приподнятым задом.
Что это? тихонько так отошла в сторону, а то мало ли, что у этой продвинутой скелетины на уме.
Тыгыдынский адский конь, гомерически заржал Сеня, и Феррари, неприлично стреляя выхлопными газами, громко заржала ему в унисон. Девятьсот лошадиных сил, гордо похвастался Семен, заботливо погладив конские черепушки на капоте.
Черепушки благодарно облобызали его руку и умиротворенно притихли, не сводя с Семы влюбленного взгляда зияющих провалам глазниц.
Ну шо? Поедем, красотка, кататься? услужливо открыл передо мной дверку Сеня. Ща я те "скурсию" по преисподней организую.
Болидик похотливо вытянул свою лошадиную морду и заценивающе заелозил по мне включенными фарами, а опосля нагло подмигнул одной из них.